Глава 14

— Дин? — удивился Руслан. Испуг в его голосе Лису сразу не понравился.

— Ты где? — спросил он коротко.

— Я… ну… это…

— Твою мать, Руслан! — зарычал Лис. — Что может быть проще: оглянуться по сторонам и назвать место? Ты где?!

— В больнице. Ты только не волнуйся…

— Супер! Вот именно сейчас я резко перестал волноваться и почувствовал облегчение. В какой больнице? С кем? И лучше не зли меня, Рус, — выдохнул Лис.

На какую-то секунду, на один короткий миг он подумал, что в больнице отец. Но тут же отмёл эту мысль. Почему? Да потому что насчёт отца Руслан сам бы ему позвонил, и всё в принципе было бы проще. Но этот его испуганный голос, фальшивый, петушиный…

Лис не помнил, как ехал. Как тормозил, разворачивался, прибавлял газа. Он не мог бы сказать, что это за больница и как он нашёл там Руса, что сидел в какой-то комнате для родственников, похожей то ли на зал ожидания вокзала, то ли на холл в отеле. Он даже не знал, что такие существуют. Последний раз Лис был в больнице… никогда. Никогда, чёрт побери, он не был в больнице. Разве что в военном госпитале, но это другое. Совсем другое.

— Говори, — единственное слово, что произнёс Лис.

— Дин, я… Мне…

— Говори! — швырнул его Лис, куда-то в коридор, как-то за грудки, но ни одна сигнальная система, что обычно останавливала его от необдуманных поступков, больше не работала. Всё. Он был на войне. И где юг, а где север, где небо и где земля уже не имело значения.

Враг. Устранить. Свои. Спасти. Чужие. Уничтожить.

— Что она здесь делает? Аборт?

— Дин, — выставил Руслан руки перед собой, словно хотел Лиса успокоить.

— Честное слово, если ты сейчас скажешь: ты только не волнуйся, я тебя стукну.

— И всё же ты не волнуйся. И не ори, пожалуйста, — притронуться к Лису он не рискнул, но руки так и держал ладонями вперёд. — Тут всё же операции идут.

— Чей это ребёнок? — на полтона ниже спросил Лис и стиснул зубы до играющих желваков.

— Твой. Господи, Дин, — выдохнул Руслан. — Он твой. Твой!

— Этого не может быть, — покачал головой Лис, механически, как робот, как чёртов Терминатор. — Я видел УЗИ. Там семь недель в декабре. А меня не было десять.

— Потому что он не вырос больше. Я не знаю почему. Никто не знает. Это замершая беременность. Когда ребёнок перестаёт расти. Ну и… — он развёл руками.

Лис мотнул головой. Не потому, что не понимал. Потому, что не хотел верить.

— Врач сказала надо чистить. Ну, то есть удалять. Или подождать, бывает, организм сам отвергает неприжившийся плод, тогда будет выкидыш. И она решила подождать. Сколько могла. Но…

— Нет, — качал головой Лис.

— Мне жаль, — кивнул Руслан. — Я просил, чтобы она сказала тебе. Уговаривал. Умолял. Если бы это был мой ребёнок, не знаю, мне кажется, я бы хотел знать. Но она упёрлась, потому что не хотела делать тебе больно. Потому что хотела, чтобы ты этого не знал. Это был её выбор. Прости.

Лис закрыл глаза.

Господи, как просто. Как невыносимо просто и просто невыносимо.

— За что? За что ты просишь прощения?

Руслан сглотнул ком в горле.

— Я не знаю, — смотрел он на Лиса покрасневшими от непролитых слёз глазами. — Но мне правда жаль. Очень жаль.

Лис кивнул.

— Куда идти?

— Я не знаю. Туда, — неопределённо махнул Руслан. — Её увели куда-то туда. Сказали это быстро, просто и неопасно. Это как…

— Аборт? — подсказал Лис.

— Ну да, вроде того. Но тянуть дольше нельзя. Она и так тянула, сколько могла.

Лис снова кивнул. Снял куртку. Бросил на диван. Снял и свитер. Развернулся, чтобы идти, потом вспомнил, что в шапке. Он же всегда в шапке, а здесь больница. Снял и с силой швырнул чёртову шапку.

Мой малыш… Он… Она…

Лис даже мысленно не смог этого произнести.

И просто пошёл. Куда-то туда, где большой вакуумный насос чавкнет, а равнодушный врач посмотрит в монитор и скажет: чисто, не испытывая ничего, кроме удовлетворения от хорошо сделанной работы.

Это девочка… — кричало в нём.

Чёртова ведьма, зачем она мне это сказала?..

Дверь открылась, впустив в тёмный коридор полосу света.

— Динар?

Он узнал её только по голосу. В бесформенной «ночнушке» с больничной шапочкой на голове это словно была не его Принцесса. Но всё же это была она.

— Динар! — едва не рухнула она.

Но он подхватил, прижал к себе, удержал.

— Зачем? — выдохнул Лис. — Зачем ты решила пройти через это одна? Как тебе пришло в голову, что мне лучше не знать?

— Я не хотела, чтобы ты страдал, — плакала она. — Не хотела. Хотела защитить тебя хотя бы от этого. Это жестоко. Несправедливо. Неправильно. Ты не должен был…

— Дурочка, — прижимал её к себе Лис. — И кто же тогда, если не я?..

Кожу жгли её слёзы, впитываясь в ткань футболки. Добавить было нечего.

— Я прошу прощения, — вышел из кабинета мужчина врач. — Держите, ваши бумаги. Редкий, очень редкий случай. В моём без малого двадцатилетнем опыте — первый, когда замершую беременность удалось спасти, если она, конечно, была замершей. Но не первый, когда сердцебиение удалось расслышать только на двенадцатой неделе, — он развёл руками. — Будем наблюдать.

— Простите, — покачал головой Лис, не понимая.

— Я вот здесь всё Алине Игоревне написал, адрес, телефон, — посмотрел врач в бумаги и представился: — Ваганов. Буду вести вашу беременность. Позвоните мне в понедельник, — сунул он листы в руки Принцессе и, Лис бы сказал, по-военному козырнул и откланялся.

— Я не понимаю... — смотрел на неё Лис.

— Он жив, — кивнула Принцесса. Её губы затряслись. Из глаз потекли слёзы. — Жив. Я сделала УЗИ здесь, перед операцией. И он…

— Это девочка… — медленно, словно они подкосились сами, опустился на колени Лис. — Девочка… — Ткнулся лицом в живот Принцессы. Прижался, чувствуя тёплую кожу через тонкую ткань. — Ну, привет, Лисёнок, — прошептал он и прикусил губу.

Наивный, он думал ничто и никогда не заставит его больше плакать. Но эти девочки!

По щеке текла горячая слеза.