Глава 19

Наверно, это проще было сказать, чем сделать, но когда Лис забежал в квартиру, она действительно сидела в прихожей, прислонившись к стене. В луже крови.

С её мужа натекло так натекло. И понять, что он мёртв, одного взгляда было достаточно. Какую артерию она ему перебила — скажет патологоанатом. А пока Лис забрал из её онемевшей руки телефон и поднял пистолет. Так он и думал: берета, девяносто вторая, на которой были его, Лиса отпечатки. Когда прошлый раз он держал её в руках, то вытащил магазин и посоветовал её мужу не держать в доме заряженный пистолет. Зря тот его не послушался.

— Сын где? — спросил Лис.

— У мамы. При нём он бы меня не тронул.

За то, как обошёлся её муж с беременной женщиной, Лис и сам бы его пристрелил, как собаку: на ней живого места не было. И про то, что ей не нужна помощь, находясь в шоке, она явно ошиблась.

— Ты правильно сделала, что позвонила, — присел Лис перед Юлькой. Поправил слипшиеся от крови волосы: урод или ударил её рукоятью пистолета, судя по треугольной ране, или она рассекла лоб об угол стола, когда падала. А судя по бардаку в кабинете, ссора началась именно там.

Лис вызвал скорую и набрал Лето.

— Какого чёрта ты брал его в руки? — третий раз перешагивая через бездыханное тело, перегородившее вход в кабинет, рычал сквозь зубы полковник. — Ты же профессионал, Динар. Ну должен понимать: ничего нельзя трогать на месте преступления. И что теперь мне делать с твоими пальчиками?

— Что, что, исключать, — ответил за Лиса всегда спокойный судмедэксперт. — Ну, тут всё понятно, — поднялся он с пола, снял и бросил под ноги грязные резиновые перчатки. — Скорая помощь не успела бы даже приехать. И сделать бы уже ничего не смогла. Сонная артерия в хлам. А что жена? — Старый судмедэксперт был не только спокойный, но и любопытный.

— Опасаются за жизнь ребёнка, — ответил Петров.

— О, бл…ин! — выругался Лето. — А ты как здесь?

— Стреляли! — усмехнулся судмед. — Да, Саид? — подхватил он свой чемоданчик и пошёл на выход.

— Угу, — философски откусил Петров заусенец, сплюнул.

— Как она? — выдохнул Лис.

— Плохо, на её счастье. А то в наручниках увезли бы сразу в СИЗО.

— Ты на работу что ли вышел? — посмотрел Лис на свои испачканные кровью руки и вдруг почувствовал себя перед Андреем виноватым: Петров ведь вернулся обратно на работу в ментовку из-за него.

Дело не двигалось. Лис был связан по рукам и ногам, злился. Петров понимал, что не справляется, переживал. И ни успеха, ни денег ничто не предвещало.

— Сука! Я ведь знал, что он её бьёт, — Лис прислонился лбом к холодной стене в коридоре.

— И что? — хмыкнул Петров. — Что бы ты сделал? — он выждал паузу и похлопал Лиса по плечу. Тот мотнул головой. — Вот именно. Ничего. Ты не можешь контролировать всё и отвечать за всех, Динар. А ещё, знаешь, как говорят: чужая семья — потёмки.

Лис не стал спорить, что на самом деле говорят «чужая душа — потёмки», семья и семья. Но на чёртовом стволе были его отпечатки, а у него «железное» алиби: гулял. Это единственное, что он придумал на ходу: что нужно взять ствол в руки, чтобы его отпечатки исключили. А правильное ли принял решение: время покажет.

— Ничего нового не узнал? — спросил он.

— По нашему делу? — Петров мотнул головой и посмотрел на часы, словно куда-то торопился. А может, считал часы до конца смены оперуполномоченного.

Лис проводил его глазами и тоже вышел на улицу.

— Ну рассказывай, — достал сигарету из пачки Лето.

— Да нечего рассказывать, Стас, — пожал плечами Лис. — Она позвонила, я приехал.

Лето кивнул, посмотрел на кружащий в свете фонаря снег, но так и не закурил. Засунул сигарету обратно, убрал в карман.

— А мне знаешь, как видится? Что муж вас застал. Но у него против тебя, конечно, не было шансов, поэтому он сразу схватился за пистолет, ну а там уже, как вышло, — конечно, утрировал полковник, но Лис понимал, что был прав. Любую ситуацию можно вывернуть до неузнаваемости, и это был как раз такой случай. — Ты же долго с ней встречался?

— Долго, Станислав Михалыч, долго, — кивнул Лис.

— А ребёнок? Твой?

Лис выдохнул. Сука, никогда бы не подумал, как это будет выглядеть со стороны.

— Стас, если ты про мой визит к гинекологу, то нет: её ребёнок не мой.

— Теперь он уж ничей. Божий. Врачи говорят, не спасут, — снова полез полковник в карман.

— И ты думаешь, я бы допустил, чтобы муж её избил, если бы был там? — ответил Лис и стиснул зубы.

У нас семья, у нас сын, а скоро родится дочь… — сказала ему Юлька в кафе.

Не родится. А каково будет пятилетнему пацану: отец умер, мать посадят. УК РФ Статья 108. Убийство, совершённое при превышении пределов необходимой обороны — до двух лет.

Они с Лето оба это знали. Статью. Только пока не знали, кого посадят: Юльку или Динара.

— К сожалению, именно так я и думаю, что ты бы не допустил. Только приехал, когда он её уже избил, — Лето тяжело вздохнул и покачал головой, глядя на Лиса.

— Знаю, знаю, что выгляжу не очень, — нарочито посмотрел Динар на штаны, правильное имя которым было кальсоны. Словно он выскочил из чужой постели и это единственное, что успел натянуть. Или очень торопился.

Большего Лис не мог сказать Лето, не мог так подставить друга. Это будет уже другая статья, если он расскажет, что уже держал в руках тот пистолет, и что с мужем Юльки у него была ссора.

Полковник Жаркий развёл руками и снова не закурил.

— Ладно, если я не задержан, поеду, — достал Лис ключи от машины. Лето ему не верил и правильно делал: хватать пистолет, из которого только что убили человека, без причины Лис бы не стал. И Стас прекрасно это понимал, только не знал причину. Но, увы, они теперь по разные стороны баррикад: полковник юстиции и подозреваемый в убийстве. — Наряд можешь не присылать, позвони — сам приду.

Лето кивнул и ничего не ответил.

— Подвезти тебя? — открыв машину, окликнул Лис Петрова.

— Я на работе, — пнул тот сырой слежавшийся сугроб, что нагрёб дворник.

Лис задержался. Не мог уйти вот так.

— У меня ничего не получается, да? Я тебе только мешаю. Всё порчу, — отвернулся Петров.

— Нет, Андрей. Это я не умею в команде. Привык работать один. А ты... ну… ты не я. Ты всё делаешь иначе. Это не плохо и не хорошо. Это по-другому.

— Я понимаю.

Он выронил зажатый подмышкой блокнот. Тот самый, что купил, чтобы всё записывать, как доктор Ватсон. Лис нагнулся, поднял. Отряхнул от снега, протянул:

— Держи.

Петров равнодушно кивнул, стал скручивать блокнот трубочкой.

— Почему ты ничего не писал до этого? Ты же за столько лет опером чего только не повидал.

— Я бы писал, Динар. Вернее, я писал. Но ты же видишь, — кивнул он на «труповозку», — с чем мы работаем.

— Убийства, грабежи, насилие. Пьяницы, наркоманы, идиоты, — усмехнулся Лис. — Так у меня всё то же самое. Грязь человеческая.

— Нет, Динар, — покачал головой Петров. — У тебя как-то не так. Как-то красиво, благородно, с честью. И ты умеешь побеждать. А я… — вздохнул он грустно. Подавлено. — Я не умею. Не хочу об этом писать, — кивнул он в сторону Юлькиного подъезда, из которого санитары выносили тяжёлый чёрный мешок. — И видеть больше не хочу.

Он швырнул блокнот в урну. Привычно засунул в рот палец, обнажив щель от выбитого в Дагестане зуба.

Зуб он собирался вставить на заплаченные госпожой Усольцевой деньги. Но так и не вышло. Жене, дочке, матери денег дал — на себя не хватило.

— Не умею я ни писать, ни деньги зарабатывать, — махнул он рукой и снова посмотрел на часы. — Пойду.

— Андрей! — окликнул его Лис. — Мы справимся.

— Ты, — улыбнулся тот и сплюнул очередной заусенец. — Ты справишься, Фокси.

— Мы, — покачал головой Лис. — И не надейся, что я всё сделаю сам. Кстати, можешь достать мне дела УУРа, в которых засветился тот же аукционный дом?

Петров встрепенулся.

— Э-э-э… наверно, могу.

— Тогда достань.

Лис махнул Петрову, садясь в машину.

Домой он бы сейчас всё равно не поехал, но Принцесса ждала его у двери штаба.

Зябко куталась в шубку. Дорогую. Незнакомую. Новую.

— Алин, езжай домой, — не глядя, открыл Лис дверь.

— Динар, — подошла она.

— Алин, пожалуйста.

Свет в штабе так и горел. Сервера гудели. И бардак был безобразный.

— Это ты сделал? — осмотрелась Принцесса. — У тебя что-то случилось?

— Родная, — повернулся Лис. — Я тебя очень прошу.

— У тебя кровь, — показала она на его руки, на штаны.

— Я в курсе. Это не моя. Юлька убила мужа, — открыл он дверь в туалет, где была раковина.

Включил воду.

— Юлька?

— Та, которая сказала тебе, что беременна от меня.

— Я помню. Как убила?

— Намертво, — намылил он руки. — Если хочешь, давай я тебя отвезу. Но сейчас здесь со мной оставаться не надо.

— Динар, прости меня. Ты был прав. Я…

— Алин, не надо оправдываться, — скривился он. — Не надо, пожалуйста. Уверен, тебе не в чем. Ты хотела как лучше. Но давай потом поговорим. Об этом, о другом, о чём угодно. Только не сейчас. Сейчас тебе лучше поехать домой, — он вытер руки и её обнял. — Ничего не изменилось. Я по-прежнему тебя люблю. Вы бесконечно мне дороги, ты и Лисёнок. Но я вернусь, когда смогу. Сейчас мне надо побыть одному.

Он поцеловал её в макушку. Она кивнула. Мужественно. Стойко. Как настоящая боевая подруга.

— Хорошо.

И полезла за телефоном.

Лис не сказал больше ни слова до приезда такси.

Молча вышел. Молча посадил её в машину. А потом наглухо запер дверь.

У него не было ни кружки, ни кофеварки. Но была чистая смена одежды. Диван и работа. Этого ему было достаточно.

Он собрал в прочный мусорный пакет осколки. Вынес мусор. Принял душ.

Сел за стол.

Ты не можешь контролировать всё и отвечать за всех…

На нудистском пляже Кап д’Агд никого.

На Таймс-Сквер ночь.

На Майорке — ветер.

В храме Успения Пресвятой Богородицы служба.

Мир не рухнул, что бы ни случилось в жизни Лиса.

Мир стоял.