Глава 22

Байку, прочитанную по ходу дела, а вернее, по ходу поиска информации по делу, Лис снова вспомнил, когда ехал с утра по заснеженному городу.

Бедная француженка приехала в Москву и поступила в гувернантки. За ней начал волочиться некий молодой человек, которому скромная барышня внятно объяснила, что путь к её сердцу лежит только через законный брак. И он не растерялся, повёл её в церковь и… заказал молебен во здравие царя. Француженка сочла себя обвенчанной. Пролетел медовый месяц, и обман раскрылся. Тогда, ища защиты и справедливости, во время прогулки Николая II бедняжка бросилась ему в ноги и рассказала свою историю. И царь в нарушение церковного устава распорядился считать молебен венчанием.

Не откладывая в долгий ящик, тем же вечером через сайт Госуслуги они с Принцессой подали заявление в ЗАГС. Утром, поцеловав её сонную, Лис отправился в путь. И к восьми утра уже забрал документы, что нашёл для него Алексей и разбудил Петрова.

Обычный пластиковый пакет, в который глава волонтёрского центра бросил бумаги отца — корреспондента, что работал в Алжире, — Лис положил на заднее сиденье и, поставив телефон на громкую связь, по дороге обсуждал с Петровым текущие дела.

Одно их дело. О пропавшем яйце Фаберже. И те два, где упоминался аукционный дом. Петров всё же достал копии и довольно быстро.

— Честно говоря, я думал, дела как-то покрепче связаны, — даже по телефону было слышно, что он как всегда грызёт ногти.

— Честно говоря, я тоже, — признался Лис. — Когда Лето сказал третий случай, связанный с одним и тем же аукционным домом, я подумал: уже третья кража купленных через него раритетов.

— Я тоже, — отозвался Петров. — И очень удивился, что Лето их в принципе объединил, эти два случая и наш. Единственное общее у них — строка «поиск». Может, он это и имел в виду?

Лис не был столь категоричен: он знал Лето не первый год — большую часть своей сознательной жизни. Интуиция, выработанная годами работы, полковника редко подводила. Если что-то кажется — значит так оно и есть, любил повторять он. И раз ему показалось, разбитое окно в особняке, что снимал аукционный дом и украденный в скоростном поезде Москва — Санкт-Петербург чемодан сотрудника того же аукционного дома связаны — Лис был склонен Стасу верить.

Через разбитое окно стащили стопку книг, которые принесли для оценки. Похитители, местные бичи, их там же под окном и бросили, видимо, не сочтя ценными, хотя одна из книг — первое издание «Бориса Годунова» Пушкина — ушла потом с молотка за семь миллионов. Дело завели и внесли в базу, по словам Петрова, исключительно для повышения показателей раскрываемости.

А чемодан, как забытый пассажиром, и вовсе вернули сотрудники службы безопасности «Сапсана». Дело закрыли за отсутствием состава преступления. Хотя и здесь было одно «но»: профессор университета и консультант аукционного дома вёз из Москвы не только штопаные портки, но и экспертные заключения из Третьяковской галереи, оружейной палаты Кремля и иже с ними.

— Я тут это, подумал над твоими словами, — смущённо кашлянул Петров, — ну что я мог бы начать писать, хоть большинство моих дел — наркоманы да бытовая поножовщина на фоне пьянства. И это, — он снова кашлянул, — в общем, стал писать. Про нашу бабу. Ну, герцогиню. Имя, конечно, изменил.

Лис засмеялся.

— И название книги уже придумал?

— Да. А чо?

— Дай угадаю. Роковое яйцо? Или Роковая вдова?

— Хотел Роковая вдова, но яйцо тоже ничего.

— А что это её не первый богатый муж? — удивился Лис. Он, больше занятый настоящим вдовы, в прошлом поручил копаться Петрову, глянув лишь по верхам. Должен же он был ему что-нибудь поручить, хотя бы на время, пока занят.

— Первый. Что удивительно для женщины её возраста, да? Но ведь богатый, старый и мёртвый? Блин, тогда Роковая вдова не подходит, — поговорив сам с собой, расстроился Петров. — Но ты всё равно прав — она чёртова нимфоманка. Той ночью у неё точно кто-то был.

— Я даже могу сказать тебе кто, — усмехнулся Лис.

— Кто? — затаил дыхание Петров и даже ногти перестал грызть.

— Тот, кто стянул её чёртовы безделушки, — усмехнулся Лис. Но Петров иронию не оценил, поэтому Лис просто добавил: — И ты его знаешь.

В трубке что-то упало. Кажется, это был телефон.

— Абаманат! Прости, телефон уронил, — шурша и ругаясь, вернулся на связь Петров. — Я знаю?!

— Ты, Андрей, ты. Но это не наше дело. Мы ищем не её безделушки.

— Так разве их и яйцо спёр не один и тот же человек?

— Нет. Иначе нам с тобой уже нечего было обсуждать.

И я бы тащился в Смоленск исключительно по собственному желанию, а не для того, чтобы заманить туда вдову, — проверил Лис на экране чёрного чемоданчика, идёт ли теперь от его телефона сигнал.

За небольшие деньги геолокацию телефона по номеру предоставлял в сети каждому желающему не один сервис, и Лис знал, что Диана фон Виндек рассчитывала Динара удивить.

Три дня Лис дал герцогине на то, чтобы выйти на его след. Всё, что она знала — это Тео и название его ресторана. И Лис был уверен — она использует этот шанс, узнает всё, что ей нужно от Тео (о чём Тео, конечно, получил соответствующие инструкции) и будет в Смоленске уже к вечеру. В той самой гостинице, что снял Лис. И сделает это ничуть не менее эффектно, чем он, когда пришёл в «её ресторан» с другом французом.

— И кто он? — выдохнул Петров, имея в виду вора.

Да, они были в неравных условиях: Лис, что теперь знал почти всех, с кем имела неосторожность (или осторожность) встречаться Диана фон Виндек за те несколько недель, как приехала в Россию, и Петров, что бегал на своих двоих и усиленно изображал случайно забредшего в Русский музей местного жителя, едва ли не погреться. Вид у него, изучающего крошечную табличку «Фрина на празднике Посейдона в Элевзине. 1889. Холст, масло» дольше, чем саму картину Семирадского, занимавшую всю стену размером четыре на семь метров, был именно такой. Поэтому Лис не стал тянуть.

— Это управляющий гостиницей.

Изумлённая тишина в трубке стала ему красноречивым ответом.

Диана фон Виндек, что особенно часто задерживалась в Русском музее у мраморной статуи «Екатерина II – законодательница» Федота Шубина, встречу с управляющим назначила там же, в десятом зале Михайловского дворца.

Польщённый вниманием женщины, а скорее, обещанным вознаграждением, приглашённый в её постель управляющий ей и мраморную двухметровую «Законодательницу» вынес бы на собственном горбу, не то, что какие-то золотые-бриллиантовые безделушки.

Неплохое вознаграждение за плёвую работу явно привлекло его больше, чем плотские удовольствия, которых широкоплечему, молодому, ненавязчиво спивающемуся, а потому какому-то блёклому, как старые обои, управляющему, скорее всего, и так перепадало. Увы, он был из тех, кто их не ценил.

Лис по-своему понимал мужскую красоту, но недавно прочитал описание (у хозяйки комнаты в Дагестане среди классиков обнаружился и бульварный романчик): разлёт тёмных бровей, высокие скулы, щетина, оттенявшая упрямые, жёсткие линии подбородка, придавали худому небритому лицу диковатые черты языческого божества. Лис всё пытался представить это языческое божество. Велес, Перун, Даждьбог — все они выглядели суровыми бородатыми старцами, а никак не озабоченными жеребцами.

Глядя на управляющего, Лис, наконец, понял, что имела в виду автор, которая явно ни черта не смыслила ни в славянских богатырях, ни в языческих богах, наделив героя нездоровой похотливостью: всё же любым другим удовольствиям те предпочитали поиски справедливости, то есть покарать врагов, а потом можно и напиться на пиру. Жёнам они были верны, к злату равнодушны.

Герцогиня фон Виндек, предложив парню секс и деньги, ошиблась лишь наполовину.

Разговор, где всё у той же статуи Екатерины, она заглянула в принесённую им сумку и, опешив, спросила: «Где яйцо?», Лис прослушал от первого до последнего слова.

— Яйцо? — удивился смурной, не похмелившийся с утра управляющий.

— Яйцо Фаберже. Небольшое такое, зелёное. Оно было в сейфе, — прошипела она.

Он помотал головой, не понимая, что не так:

— Я взял всё, как ты сказала. Никакого яйца там не было.

— Не ври мне, Георг, — явно льстила она Георгию, произнося его имя на королевский манер, и опять промазала: лесть с ним тоже не работала.

— Я сделал всё в точности, как ты сказала, — чувствуя, что запахло кидаловом, недоверчиво скривился Георг и повторил: — Никакого яйца там не было.

Скрежет зубов вдовушки в этот момент был явно адресован не ему: до неё дошло, что её тоже кинули.

— Я не заплачу тебе ни копейки, пока не вернёшь яйцо. И не вздумай где-нибудь тявкнуть, — угрожающе дошипела она, хотя знала: он говорит правду, и вышла из зала с непреклонным видом и сумкой в руках.

— Но я не… — начал было оправдываться Георг ей вслед, потом в сердцах плюнул: — Вот сука!

После этой сцены Лис испытал чувство глубокого разочарования. Ему в принципе была неинтересна герцогиня фон Виндек. Но женщина, что использует собственное тело как способ заинтересовать такую перхоть подретузную, как этот пьющий управляющий, которого могла бы придавить ногтем как клопа, а не ложиться под него, льстить и подкупать, не получив от этого даже удовольствия, упала в глазах Динара до уровня портовой шлюхи. Даже ниже. Те честно вкалывают за кусок хлеба, а этой чего не хватает?

Или герцогиня была в отчаянном положении и нуждалась в деньгах, раз инсценировала кражу собственных украшений, или была настолько развращена, что становилась неразборчива от скуки и пыталась себя развлечь, играя в странные игры.

К тому же кто-то её переиграл.

Второй вариант был, бесспорно, хуже и опаснее, но ничуть не привлекательнее.

Будь Лис даже свободен, он не хотел бы оказаться следующим. Он, конечно, любил секс, уважал опасность, ему нравилось играть в игры, но не настолько.

Лис искренне пожалел, что Фаберже стащил не управляющий.

— Но кто же тогда взял яйцо? — выслушав краткую версию событий, спросил Петров.

— Хотел бы я знать. Судя по тому, что оно единственное было не застраховано, и пропажу Фаберже вдова предпочла оставить в тайне, то есть доверить поиски нам, она рассчитывала, что его унёс Георгий. И зря понадеялась. Только время потеряла. Поэтому сейчас слегка в шоке. И теперь действительно хочет найти.

Лис покосился на три звонка на экране «чёрного чемоданчика», что сделала вдова на несуществующий номер детектива, которым представился Лис. Свой голос при разговоре он пропустил через программу изменения голоса. А голос Дианы фон Виндек, как никогда, был взволнованным, а не холодно-отчуждённым и даже пренебрежительным, как при их первом разговоре, когда Лис только взялся за дело. Теперь она интересовалась, как идут поиски очень живенько.

— То есть она думала, яйцо найдётся само и мы ей в принципе не нужны. Платить нам она ничего не собиралась? — возмутился Петров. — Поэтому и пообещала такое огромное вознаграждение?

— Видимо, так, мой друг, — многозначительно подытожил Лис.

— Вот с-с-сука! — нажила себе герцогиня за день ещё одного врага.

— И всё же оно пропало, — ответил Лис.

— Слушай, а, может, она хочет найти не яйцо? — задумчиво произнёс начинающий писатель Андрей Петров. — У неё денег куры не клюют. Я видел банковские выписки. Я тебе их, кстати, тоже скинул. СК запросил, ссылаясь на какую-то там хитрую международную конвенцию, и ему предоставили.

Ну кто бы сомневался! — выдохнул Лис. — Между двумя «или» опять худший вариант.

— А деньги ничем не обременены? — на всякий случай спросил он. — Судебным запретом? Тяжбой с наследством? Она имеет к ним доступ?

— Имеет, — ответил Петров. — Они были положены на её счёт ещё при жизни мужа, и уже тогда она могла ими распоряжаться по своему усмотрению. Никаких условий не указано.

— Ясно, — кивнул Лис. — Она надевала простое платье и как шальная императрица ехала в трущобы развлекаться. Не зря, видать, ей так нравится статуя Екатерины Великой. А ты думаешь, из яйца вылупится дракон? — пошутил Лис, вспомнив едкое, но точное замечание Принцессы.

— Что, если она хочет найти не яйцо, а того, кто от неё сбежал?

— Да ты романтик, Петров, — усмехнулся Лис, таким воодушевлённым тоном произнёс это опер, словно увидел намёк на любовную историю, а не обсуждал оперативную информацию. — Конечно, она хочет найти того, кто спёр яйцо и сбежал. Её отымели и в прямом, и в переносном смысле, вряд ли она это так оставит.

— А если он ей понравился? Мне показалось, и до пропажи яйца она была заинтересована в поисках. А теперь выяснилось, что и яйцо у него. Или, — думал вслух Петров, — в яйце спрятана какая-то тайна, которая ей куда дороже самого яйца.

— Романтик и фантазёр, — покачал головой Динар, хоть Петров его и не видел. — Мне кажется у неё андромания и ничего кроме.

— Чиво? — переспросил опер.

— Погугли, — не стал Лис уточнять, что это банальное «бешенство матки», то есть та самая нимфомания, как Петров и предположил вслед за Лисом. — Будучи зависима от секса, она польстилась на вора.

— Но, как назло, ей с ним понравилось, — не сдавался Петров.

И где-то в душе Лис с ним даже согласился.

Как и с тем, что в этом яйце что-то было. Тайна, загадка, секрет. Ведь яйцо фигурировало ещё в двух делах, и обоих антикваров, что держали его в руках, убили.

Даже больше, тот, кто оказался в постели герцогини фон Виндек после управляющего, мог оказаться там не случайно, а как раз ради чёртова Фаберже. Или… Лис чересчур поддался настроениям начинающего романиста.

— Кстати, а с чего ты решил, что той ночью у вдовы кто-то был? — вспомнил Лис начало их разговора. Ведь он ошибся: ночью у неё был не управляющий, тот пришёл утром, когда ни Дианы в номере, ни яйца в сейфе уже не было.

— Ну, так сказала её горничная, или как правильно назвать: служанка? компаньонка? секретарь? Девушка, что помогает ей с причёской, макияжем, следит за её вещами, выполняет мелкие поручения.

— У неё есть горничная?! — удивился Лис. Вернее, сейчас его по-настоящему удивил Петров.

— Ну. Есть, — скромно промычал опер и, Лис был уверен, дико покраснел, потому что запинаясь добавил: — Приятная девушка. Умная. Скромная. Воспитанная. Она приносила поздно вечером таблетки: вдова пьёт какое-то лекарство строго по часам. Герцогиня открыла дверь в халате на голое тело и плотно прикрыла дверь в спальню — она явно проводила вечер не одна, как и все предыдущие вечера, но гостя Нина не видела.

— Нина?! Только не говори, что ты… — не знал Лис восхищаться Петровым или как. Он был откровенно в шоке, что тот нашёл путь к герцогине фон Виндек куда короче и быстрее, чем Лис со своим эго, неотразимостью и техникой.

— Ну, да. У нас вроде как, это… бингерлѐ.

Лис положил руку на голову, что не будь он за рулём и не следи за дорогой, означало фейспалм.

— Ты знаешь, что это непрофессионально, спать со свидетелями, бингерлѐ?

И где только нахватался? — добавил Лис про себя. Bingerle называли в письмах друг другу Екатерина Долгорукая и Александр II то самое, чему подходят описания «неистовый», «до изнеможения» и «страстный». Но видимо, не один Лис интересовался историей, что сама просилась к этому делу.

— Ну, я же всего с одним. То есть с одной.

А чему, собственно, Лис, удивлялся? С подозреваемой Петров уже спал, матерью говнюка, чьё похищение инсценировали, а познакомился с ней, когда приехал в офис на вызов о краже.

— И как?

— Ну, ей нравится со мной. Мне с ней тоже, — признался Петров.

— Я не об этом, Андрей! — выдохнул Лис. — Как ты узнал про горничную? И почему чёртова вдовушка про неё даже не упомянула, когда спрашивали, у кого ещё мог быть доступ в её номер?

— Упомянула. Она же сказала: у прислуги.

— Вот сука! — выругался вслух Лис. Женщина, которую трижды три разных мужчины за такой короткий период назвали «сука», явно это заслужила. — И ведь не поспоришь. А что это её личная прислуга, а не отельная, какая разница.

Он был так зол, что хотел сказать Петрову: пакуйте управляющего.

Но Петров его опередил.

— Кстати, дело закрыли. Фрау фон Виндек забрала заявление. Сказала, раз всё застраховано и, по сути, она ничего не теряет, ей всё равно. Даже организовала нехилый банкет для всего отдела в благодарность за работу с извинениями за беспокойство.

Лис подумал про наличные, что были указаны в описи фальшивой кражи: вряд ли вдова стала искушать ими управляющего, а значит из сейфа вынула. Вот на них и банкет. С них и планировала заплатить. Может быть.

Лис резко нажал на тормоз и съехал на обочину — поссать.

И пока прожигал дыру в нетронутом снегу, поразился, как ловко вдовушка выкрутилась. А он ещё сказал Принцессе, что деньги ничего не решают. Конечно, решают. Особенно когда к ним прилагается такая стерва. Теперь управляющему нечем её и шантажировать: дела нет, кражи нет. Что он кому расскажет? О чём? Как обокрал клиентку в собственном отеле? Только мысль, что он её всё же имел, и будет его утешать.

Мысль и… Лис.

А точнее, Петров. Ему управляющий от обиды запоёт как миленький, и расскажет то, чего парням в форме ни за что бы не рассказал.

— Коли управляющего, — отдал он приказ.

И где-где, а тут Петрову ничего не надо было пояснять.

.

В гостиницу, уютный пятизвёздочный отель, если верить системе интернет-бронирования отелей, Лис приехал в сумерках.

Зарегистрировался, принял душ, переоделся и спустился в ресторан в полном соответствии и своей дорогой брутальной машиной и представлениям о том, как должен выглядеть деловой состоятельный мужчина из столицы.

Оживление не внёс: дорожащие репутацией отели заботятся, чтобы во время еды клиентов не беспокоили — девушек им подают сразу в номера и по требованию, в уютных ресторанных заведениях никто не разрешает навязываться. Время было раннее, но ему уже позвонили в номер на этот счёт.

И мысли о проститутках занимали его голову не только из-за этого.

Он принёс с собой бумаги, что дал ему Алексей.

— Не знаю, почему отца интересовали эти темы, — прокомментировал он, передавая пакет. — Но он всегда писал о двух вещах: войне и проституции, как обратной стороне той же медали — агрессивной маскулинности. Это про Алжир. То, о чём он написал, но не всё из собранного материала вошло. Страницы дневника твоей мамы, если и могут где-то быть, то только здесь. Надеюсь, ты найдёшь, что ищешь, — похлопал он Лиса по плечу.

Динар тоже на это надеялся.

Положив стопку бумаг перед собой, он занял столик, с которого просматривался вход в зал.

Заказал ужин.

В прекрасном настроении, одним глазом просматривая бумаги, он переписывался с Принцессой. И был счастлив от одного ощущения, что она у него есть.

Динар: «Ну, что сказала Генералиссимус?»

Алина: «Посмотрим ещё, что за лето, а то может не стоит и худеть)» — пошутила она.

Динар: «Ну вот, ты зря переживала. Мне дали шанс»

Алина: «Сильно не обольщайся»

Динар: «Придётся совершить все двенадцать подвигов Геракла, два из которых не зачтут? Жаль, спросить некого, а то я бы поинтересовался у твоего отца, как он прошёл испытания»

Алина: «Он сразил её в самое сердце, когда попросил благословения и сказал, что секс будет только после свадьбы, а ещё они будут венчаться в церкви»

Динар: «И что, так и сделал?!»

Алина: «Мой отец был человеком слова»

Динар: «Вот чёрт!»

Алина: «Угу»

Динар: «А я такой подлец!»

Алина:¯\_(ツ)_/¯

Динар: «Думаешь, без вариантов?»

Алина: «У неё скоро будет правнучка. Думаю, шансы есть))))»

Динар невольно улыбнулся.

Динар: «Целую кончики твоих крыльев, мой Ангел» — без зазрения совести стянул Лис у Пушкина фразу, которую тот и сам стянул у Вольтера. И от всей души поблагодарил небеса за Принцессу и Лисёнка. За то, что она такая.

Он любил её, чёрт побери. Любил так, что, как никогда, понимал поэта, что сходил с ума от своей Натали, и понимал отца Принцессы, который ради своего ангела, не веря ни в бога, ни в чёрта, был готов на венчание в церкви, на любые безумства, лишь бы Она улыбалась, лишь бы была счастлива.

Жаль, что им обоим было отмеряно так мало.

И кто знает, сколько отмеряно им с Принцессой. Но сейчас Динар не хотел об этом думать. Был тот редкий момент, когда ничто не омрачало его счастье.

Он так боялся это ощущение потерять, расплескать, испортить, что не открывал почту, не читал новости, не совался в другие переписки. Несмотря на расстояние, несмотря на то, что их связывал только телефон, сейчас они с Принцессой были как никогда близки.

Несмотря на разговор, которым вчера закончился их вечер.

Вчера Динар спросил Принцессу про мамины письма:

— Нашла что-нибудь интересное?

— Да, но хочу дочитать все, если можно, а потом с тобой поделюсь.

— Конечно, — кивнул Лис и закрыл глаза.

Он уже засыпал. Вернее, делал вид. Потому что ему было хорошо. Он пребывал в волшебном состоянии полузабытья, когда меньше всего в голову лезло далёкое прошлое.

Тут-то оно его и подстерегло.

— Это кольцо, — взяла Принцесса коробочку с тумбочки. — Оно не мамино, да?

— Я хотел подарить его Насте, — не стал Лис долго ходить вокруг да около. — Но не успел.

— А что оно значит? — открыв крышечку «сердечка» смотрела Принцесса на выпуклый знак французской лилии на ободке.

— Флёр-де-Лис. Дословно «цветок лилии», а условно геральдическая, королевская, бурбонская лилия. Долгие годы считалась эмблемой французских королей и символом королевской власти. — Не садовой, водяной лилии, — добавил Динар и тут же увидел перед глазами короткую «монашескую» чёлку Насти, и как она, увлечённая в то время Жанной Д’арк и всем французским, объясняла, что по-русски это цветок ириса, а не лилия в том понимании, как его знаем мы.

Именно потому, увидев кольцо, Лис его и купил. Не традиционное «с камушком», а то, что было именно «про Настю».

— Можно я покажу его Аглае? — робко спросила Принцесса.

Теперь Лис невольно обращал внимание, что бывали моменты, когда она была удивительно похожа на маму. А бывали — наоборот, была полной её противоположностью. Сейчас — похожа.

— Зачем? — удивился он.

— Мне кажется, это важно, — прикусила она губу.

— Давай, я сам его покажу, — не стал Лис сомневаться, стоит ли верить во всю эту ерунду. А судя по тому, как легко Аглая Айхенвальд отличала подлинные произведения искусства от поддельных и сообщала вещи, которых никто не знал, дар у неё определённо был.

— Хорошо, — легко согласилась Принцесса. — Только, пожалуйста, не трогай руками. Каждое прикосновение оставляет ментальный след, — явно повторила она за Аглаей какие-то постулаты, важные для её дара, — если на кольце он сохранился с того времени, пусть будет нетронутым, — попросила она.

— Как скажешь, — кивнул Лис и даже порадовался, что, хоть ни разу не забыл про злополучную коробочку, сам её так и не открыл.

Сейчас она снова лежала у него в кармане.

А ещё у него был план.

Он ждал двух женщин: одну — встреча с которой точно не понравится Принцессе, а вторую — чтобы эта первая встреча не доставила ей страданий. Ту самую, которой и надо было показать кольцо.

Лису казалось: он всё продумал. Запивая ужин отлично сваренным кофе, он гадал, какая же из них явится первой.

И… не угадал. Совсем. Не одну из двух, а даже близко.

Кофе встал поперёк горла, когда в зал вошла та, которую Лис здесь никак не ожидал увидеть, и, скользнув по нему взглядом насквозь, словно он стал прозрачным, показала администратору на столик у камина.

— Да, конечно, — пошёл администратор впереди.

Лис оглушено тряхнул головой, не веря своим глазам...