Глава 23

Принцесса?!

И только сейчас увидел Аглаю, что шла следом и делала Лису «страшные глаза» и знаки рукой: мол, я писала, какого чёрта ты не читаешь сообщения.

Лис молча открыл переписку. Там после голосовых файлов с переводами разговоров Дианы фон Виндек, чернело большими буквами: «СО МНОЙ ПРИНЦЕССА!!!»

О том, что все они сейчас будут играть в игру, будто незнакомы, он понял по единственному взгляду, которым одарила Лиса его невеста. Он прикрыл глаза, слушая бешено колотящееся сердце.

Едва он начинал думать, будто что-то о ней знает, как она снова его удивляла.

И удивляла так, что у него не было слов.

Единственным человеком, что не знал правила игры, оказалась Диана фон Виндек.

Нет, она была не столь наивной, чтобы не понять: Динар не удивлён её появлению. (Принцессу ей не удалось переплюнуть). Но и эффект, который собирался произвести Лис, когда Диана увидела бы Аглаю и поняла, что он тут встречается с другой женщиной, которую она знает, его маленький триумф достался тоже не ему.

Скользнув по Динару взглядом чуть более вызывающе, чем Принцесса, герцогиня фон Виндек направилась прямиком к девушке с ярко-рыжими волосами и округлила глаза:

— Аглая?!

— Диана? — удивилась та в ответ, словно тоже не ожидала её здесь увидеть.

Их столик был недалеко, зал почти пуст, музыка играла ненавязчиво, поэтому Динар слышал каждое слово. Как Аглая познакомила Принцессу с герцогиней фон Виндек, как они пригласили её присоединиться и стали рассказывать вдове, что именно привело их в Смоленск.

— Коллекция княгини Тенишевой? — удивилась Диана. Это был тот редкий случай, когда Лис полностью разделял её чувства. Он был столь же не посвящён, как и удивлён.

То есть на самом деле всё было не настолько плохо, и Аглая сказала ему, что приедет, потому что в архивах картинной галереи Смоленска есть то, что давно её интересует. Лис пусть занимается своими делами, она — своими, если хочет, поужинают вместе. Но теперь наметилась интереснейшая рокировочка: он был сам по себе.

И после того как Лис собрался с мыслями, усердно делая вид, что лишь одну из трёх дам знает, новый план ему нравился даже больше.

— Княгиня Тенишева собрала потрясающую коллекцию, — просвещала Диану Алая. — Врубель и Серов, Бакст и Нестеров, Бенуа, Левитан, Рерих, — перечисляла она. — Мария Тенишева и её Талашкино сопоставимы по значимости с личностью Саввы Мамонтова и его Абрамцевым. Общественный деятель, коллекционер (часть её коллекции акварелей здесь в Смоленске, а часть в Русском музее), меценат, художник-эмальер, совместно с Ильёй Репиным она основала в Петербурге бесплатную рисовальную школу… — несло рыжеволосую.

Принцесса любезно поддакивала и дополняла, демонстрируя не менее глубокое знание материала. Герцогиня явственно чувствовала себя не в своей тарелке.

— Что-то из этой бесценной коллекции можно купить? — рассеянно спросила она, не выразив ни малейшего интереса ни к шедеврам, ни к детективной истории, рассказанной Аглаей, зато одарив Лиса долгим откровенным взглядом.

— Только между нами, — понизив голос до шёпота, ответила Аглая.

Лис не расслышал, что она ответила, доверительно наклонившись к Диане. Да, честно говоря, не очень и хотел. Он лишний раз убедился, что Диана фон Виндек покупала для своей коллекции только строго определённые предметы, которые представляли ценность именно для неё, хоть он и понятия не имел чем. Но история с Тенишевой его заинтересовала.

В 1916 году, уезжая за границу, княгиня Тенишева оставила драгоценности из своей коллекции на хранение в банке. Близкие ей сёстры Орфановы получили их по доверенности незадолго до революции и хранили у себя на Арбате, рассчитывая, что Мария Клавдиевна вернётся. Сразу советской власти не сдали, не смея нарушить данное подруге слово, а потом стало страшно — неизвестно как бы «органы» отнеслись к утаиванию. Никому не рассказывали и даже в самые трудные времена не позволили себе ничего продать, так и хранили.

Драгоценные камни, золотые вещи тончайшей работы ранних веков, жемчуг, эмали разных стран и культур всё это они решились передать в дар Смоленскому музею, в экспозиции которого княгиня и мечтала видеть свои сокровища, только в семидесятые годы. Так в московскую квартиру Орфановых приехал директор музея Кутин, разделил коллекцию на три части, за две предоставил документы, подтверждающие получение музеем, а третья, самая ценная часть исчезла бы, словно её никогда и не было, если бы несколько лет спустя не пожаловался на дирекцию музея незаконно уволенный обиженный дворник. Он, не скупясь на слова, и рассказал всё, что знал. Началось расследование, тут и выяснилось, как «испарилось» уникальное собрание по дороге из Москвы в Смоленск, как щедро торговал директор чужой коллекцией, да ещё и продавал её собственному музею.

К тому времени в Ленинской библиотеке обнаружилась книга «Эмаль и инкрустация», изданная в 1914 году, где Тенищева подробно описала свою коллекцию, а директор музея попался с поличным, с теми самыми описанными ей уникальными вещами.

Удивительно, как порой перекликаются истории. Уткнувшись в свои бумаги и не спеша переворачивая страницы, Лис думал о том, как запел оскорблённый дворник, совсем как их обиженный герцогиней управляющий. О порядочности и честности, когда голодающие женщины даже в годы войны не позволили себе взять чужое. О том, что во все времена есть люди, которые остаются людьми. О ценностях, которые не меняются. И о собственном выборе, который сделал…

Потом он отвлёкся, погрузившись в свои бумаги, и в тот момент, когда Гражданская война в Алжире объёмно выступила для Динара на первый план, Диана фон Виндек подошла к его столику.

— Это было забавно, — присела она на краешек стула, не дожидаясь приглашения, — смотреть за мучениями несчастного Теудоре. Заставить его ненавязчиво сообщить, где мы можем встретиться, было жестоко, — улыбнулась она.

— Прости? — непонимающе наморщил лоб Лис. — Ничего подобного он не должен был тебе сообщать, — конечно, соврал Лис.

Она засмеялась. Громко, но красиво. И, конечно, не поверила.

Её зелёные глаза маслянисто блестели, серьги над оголёнными ключицами красиво покачивались, и сколько бы Лис ни напоминал себе про её неразборчивость и ни рисовал перед глазами сцены разной степени брезгливости, Диана фон Виндек была чертовски привлекательной женщиной. На Лиса её чары точно действовали, не зависимо от его желания.

Ему это не нравилось. Он злился. И не смел поднять глаза на Принцессу.

Презирать вдову, видя на экране монитора рядом с молодым, но линялым управляющим было проще. Сейчас Лис поймал себя на двух вещах, о которых вслух ни за что бы ни признался. Но какой смысл был врать себе. Во-первых, в своём разочаровании её неразборчивостью он явно увидел укол самолюбию. Если бы его «предшественником» была не эта мокрая тряпка Георг, а некто достойный, Лис считал бы себя польщённым её вниманием. А во-вторых, именно это и подстёгивало в нём интерес к тому, второму «сопернику», что остался за закрытыми дверьми — тщеславная надежда, что тот окажется лучше и Лис составил бы ему неплохую конкуренцию.

Лис снова почувствовал то, что не давало ему покоя с их первой встречи с Дианой: вопреки всему чёртова герцогиня будила в нём какие-то низменные инстинкты, самцовость, желание мериться, что бы ни приходилось мерить. В этом была их принципиальная разница, разница между двумя типами женщин, на которые Лис делил их когда-то: одни давали ложное чувство свободы и безнаказанности, ради других хотелось быть лучше. Сейчас он тоже делил. Сейчас были Принцесса и все остальные. И ради Принцессы хотелось быть лучше.

А вот Диана фон Виндек заставляла его сомневаться в себе.

Нечто вроде отголосков панической атаки даже прокатилось по его телу. Стало не хватать воздуха. Захотелось распахнуть окна, выйти на улицу. И нестерпимо захотелось всё бросить.

За время своих недолгих раздумий Лис окончательно понял, что не так с этим чёртовым делом и почему оно его убивало.

Но знал об этом только он, да его резко вспотевший под тонкой шапкой затылок.

— Да брось, Динар, — скривилась Диана, подцепила за краешек квадратный листок стикера для записей, лежавший поверх просмотренных бумаг, и, загибая уголки, прочерчивая линии ноготками, стала что-то сворачивать на столе. — Но так даже интереснее, ты прав. Недоступный мужчина — это так необычно, — издевательски усмехнулась она, поглощённая своим занятием.

Лис молча наблюдал, как она складывает оригами и, как гроссмейстер, что смотрит на шахматную доску, просчитывая возможные ходы противника, смотрел на стол между ними.

Диана должна пригласить меня за свой столик, подытожил он. Познакомить с подругами, хоть ей и не понравилось встретить Аглаю, оттянуть внимание на себя, завести разговор на интересную ей тему. А потом увести в свой номер. По крайней мере, попытаться — сослаться на мигрень, неотложные дела, уйти из-за стола раньше всех, рассчитывая, что Лис последует за ней.

Ну что ж, я в деле, — не сводя глаз с её рук, краешком губ улыбнулся Динар и не ошибся.

— Присоединишься к нам? — закончив свой кропотливый труд, встала герцогиня фон Виндек и показала на столик у камина. — Я тут неожиданно встретила подруг.

— Можно, — кивнул Лис, посмотрев на Принцессу.

— Тогда ждём, — кокетливо пожала Диана плечиком, поставила перед ним сложенную из бумаги фигурку и, покачивая бёдрами, пошла к своему столу.

Лис проводил её глазами, подмигнул Принцессе, попросил счёт и только тогда опустил глаза.

На столе стоял бумажный зайчик.

Охота началась.

Охота началась, но чего не могла знать Диана фон Виндек, так это того, что, во-первых, Лис сядет напротив Принцессы, а не напротив Дианы, попросив Аглаю пересесть, а во-вторых, начнёт откровенно оказывать знаки внимания куда более юной и интересной девушке.

Лис легко подхватывал темы, что поднимали Принцесса или Аглая, но игнорировал всё, о чём пыталась говорить герцогиня. Рассказывал истории, что ей не нравились или выставляли её в невыгодном свете, благо банальных историй о молодых предприимчивых вдовушках пруд пруди. Задавал неловкие вопросы, на которые вдове приходилось или отвечать, или отшучиваться.

Она не могла не заметить, что его ноги под столом уже взяли в плен ноги Принцессы. Не могла не видеть, как то и дело он касался руки Алины и был готов услужить по любой мелочи. Всё это не могло не бесить Диану фон Виндек. Но отдать должное, она держалась с достоинством, пока не решила всё же охладить пыл «девчонки», которая отвечала Динару взаимностью.

— А что, кстати, решили насчёт ящика шампанского? — видя, что окончательно теряет контроль над ситуацией, решила вмешаться Диана.

— Какого шампанского? — переспросила Принцесса.

— Я, кажется, забыла сказать, — деланно смутилась герцогиня. — Динар со своим другом французом поспорили на ящик Вдовы Клико. Его должен выставить тот, кто женится первым. И Динар проспорил.

— Правда? — удивилась Принцесса и убрала руку, что до этого касалась пальцев Динара.

— Да, у него скоро свадьба, — ответила довольная произошедшей переменой Диана.

— Как жаль, что мы вас теряем, Динар, — в ответ демонстративно накрыла Принцесса его кисть всей ладонью. — Но ведь свадьба ещё нескоро?

— Точно не сегодня, — погладил большим пальцем её славную ручку Лис.

— Тогда у нас полно времени, — ничуть не смутилась кокетка.

— А ящик шампанского я решил выставить на мальчишник, — ответил Лис, и, кажется, услышал скрип зубов герцогини.

Он не оправдывал её ожидания ничуть не меньше, чем она не оправдала его.

Диана спала с кем попало, а Динар без зазрения совести «изменял» своей невесте.

Она посмеялась на его «недоступностью», он посмеялся над её самоуверенностью и притязаниями.

В общем, они были в равной степени разочарованы друг другом.

Но труднее всех приходилось Аглае, ведь она была между двух огней.

Она незаметно толкала Алинку вбок, чтобы не переигрывала. Та возмущалась: «Ацтань!», пока Лис отвлекался на фон Виндек или, прикрываясь большой трёхъярусной вазой с фруктами, складывал салфетку, тоже резвилась на славу.

— А вы, значит, выросли в России, фрау фон Виндек? — нарочито подчеркнув разницу в возрасте, обратилась Принцесса к герцогине.

— Нет, но моя мать и отец русские, они дети эмигрантов, — каменея от злости, ответила герцогиня. — Я выросла во Франции, училась в Лондоне, но одно время жила в России.

Это была чистая правда. Но Лису было всё равно. Лёгкий приступ паники, что случился с ним сегодня, отчётливо дал понять, что не так. И почему сейчас ему так легко и свободно, а ещё три дня назад казалось, что он задыхается под грузом свалившихся на него забот, под грузом «семейной» жизни, к которой он, казалось, не готов.

Нет, причиной его раздрая была не Принцесса. А дело, за которое он взялся.

С этим делом сразу было что-то не так. Вот только Лис никак не мог понять, что. Вроде история, ух, дух захватывает. И вызов брошен. И взялся Лис с энтузиазмом. И на вдову эту — с высокой башни плевать, если честно. Она всего лишь стратегия, одна из стратегий, способ, самый короткий маршрут, а не цель. И всё же что-то его душило.

И сегодня он разобрался что.

Он выдохнул и протянул Принцессе ладонь.

— А сейчас вы где живёте? — всё так же невинно, словно не замечая произошедшую в герцогине перемену, спросила она, пропуская пальцы Лиса между своими.

— Сейчас я живу в Баварии.

— А разве там есть титулы?

— Есть. Как и большинство аристокра… — пустилась было в объяснения герцогиня, но Принцесса снова её перебила.

— Жаль, что ваш муж умер так рано.

Лис, желая вывести её из-под удара (упоминание мужа герцогине очень не понравилось), а может, повинуясь другим, более древним реакциям, что тянули его уединиться, вмешался:

— Отнесу в номер документы, — подхватил он свои листы. — Вы видели, как выглядит город с высоты последнего этажа? — обратился он к Принцессе.

— Нет, но очень хочу посмотреть, — поднялась вслед за ним Принцесса.

— Прошу нас простить, дамы. Хорошего вечера.

Он помог Принцессе выйти из-за стола, а потом поставил перед Дианой фон Виндек фигурку, что за время ужина сложил из оранжевой салфетки.

На заставленном посудой столе сидел лис.

Рыжий бумажный лис, у ног которого лежал всё тот же бледный зайчик.

— Самое сложное в охоте — это не перепутать: кто здесь охотник, а кто добыча, — шепнул он Диане и откланялся.

.

Когда вечером на следующий день они вернулись домой, уставшие, но счастливые, то больше всего смеялись над моментом, когда в номер к Лису, чуть не отбив руку о дверь, ввалилась сердитая Аглая.

— Не желаете посмотреть город?— передразнила она Лиса. — Серьёзно?

Он только вышел из ванной и если сейчас чего и хотел, так это закурить. Но у них скоро будет малыш, поэтому Лис решил избавиться и от этой не сильно докучающей ему вредной привычки.

Ему было так хорошо, что развалившись в кресле, он чуть не забыл, что кроме халата на нём ничего нет.

— Прости, но это ты её привезла, — кивнул он на кровать, где, зарывшись в одеяло, коварно хихикала Принцесса. — Так что претензии не ко мне.

— Могли бы вести себя и попроличнее, — швырнула ему Аглая штаны и упала в кресло. — Без пяти минут женатый мужик бесстыже склеил девчонку и повёл без зазрения совести в свой номер, — покачала она головой.

— Подлец! — подыграл ей Лис.

— Негодяй! — согласилась Принцесса.

— Сволочь! — подтвердила Аглая. — Ты понимаешь, что подумала о тебе фон Виндек?

— О да, — почесал Лис бороду. — Что я куда хуже, чем она подумала.

— Представляю, что она подумала обо мне, — сказала Принцесса уже дома.

— Не переживай, на тебя она натравит мою невесту, — улыбнулся Лис.

— А мне кажется, нет, — отбросив полотенце, она завалилась навзничь на кровать. — Я думаю, она лучше, чем кажется. Мне её даже жалко. Она приехала ради тебя за тысячу километров. — Лис подумал, это сарказм, Принцесса сейчас снова прыснет со смеха, но она осталась совершенно серьёзной. — И казалась такой одинокой, неприкаянной, несчастной, — тяжело вздохнула его добрая девочка.

— Тебе всех жалко, малыш.

— Не всех. А она… Да что мы вообще о ней знаем, чтобы судить? Сегодня мне даже стыдно. Мы безобразно себя вели, Динар. Это выглядело отвратительно, цинично и безнравственно.

— Ключевое слово: выглядело, — хмыкнул Лис. — Жалеешь, что поехала?

— Нет. А ты?

— Мне не о чем. Хотя, наверно, ты права: это было жестоко. — Он выдержал паузу, а потом добавил: — Было бы жестоко, не будь это Диана фон Виндек. Да, мы ничего о ней не знаем, — кивнул Лис, — кроме того, что она могла бы оказаться на твоём месте у меня в номере. А мадам прекрасно знала, что я помолвлен, но это её не остановило, скорее наоборот, только подстегнуло. Она бы тебя вряд ли пожалела, малыш. Она решила разрушить наши отношения, ничего о тебе не зная, просто так, от скуки.

— А, может, это страсть, с которой она не может справиться? И её одержимость мужчинами, зависимость от секса — это болезнь, беда и наказание? — посмотрела Принцесса на Динара, стоящего посреди комнаты. — Не знаю, остановило бы меня, что ты помолвлен, если бы меня к тебе тянуло так, как тянет сейчас. Устояла бы я или тоже попытала счастья, даже если ты был женат?

— Меня бы остановило, — уверенно возразил Лис.

— А если бы это было запретно, но взаимно? Мы бы справились?

— Вам бы с Петровым вместе книжки писать, — усмехнулся Лис. Подумав, что для него это сложная тема: Снежин с Настей вот не справились, и его тянуло к чёртовой герцогине, хоть Лис и надеялся, что это не столь заметно и фатально, поэтому свернул с опасной дорожки. Не любил он эти разговоры: если бы, да кабы. Он покачал головой: — Петров такой же романтик. Тоже всё наделяет герцогиню фон Виндек чувствами, которые ей неведомы. Ничто так не будоражит мужское воображение, как мысли о бабе нимфоманке, — бессовестно свалил Лис на Петрова ответственность за влажные мужские мечты.

— А что, если наоборот? — поднялась на локтях Принцесса. — Что если она ничего не чувствует и перебирает, чтобы лишний раз убедиться, что ей одинаково всё равно с кем. — Принцесса тоже выдержала театральную паузу, а потом резюмировала: — А с тобой что-то почувствовала?

Лис засмеялся.

Ох уж эти девочки! Любовь, страсть, чувства. Сказки. И он, один такой, особенный, на белом коне.

Честно говоря, до слов Принцессы, Лис так про вдову не думал, да и не подумал бы. А сегодня — особенно.

Он думал о том, что его утренняя поездка, пока Аглая с Принцессой изучали коллекцию Тенишевой в Смоленском музее, закончилась заведомо ничем. Он походил по деревне, постоял у пятиэтажного дома, откуда когда-то загрузили в сеть чёртово видео с Принцессой. Узнал, что жильцы квартиры давно сменились, что вон тот заброшенный частный дом тоже когда-то принадлежал им. Побродил по занесённому метелью саду. Промок, набрав полные башмаки снега. Заглянул в стайку, где раньше, наверное, держали кур. И вернулся ни с чем.

Он вообще не хотел думать о герцогине фон Виндек, а уж тем более в таком ключе. Ему нравилась мысль, что она обычная стерва, которой на всех плевать, и этого ему было достаточно.

Сейчас Динар задумался о другом. О том, что хотел он или нет, а эта девчонка, которую он с каждым днём любил всё больше, не только учила смотреть на вещи иначе — она его вдохновляла, заставляла расти, двигаться, меняться. Конечно, не настолько, чтобы ему стало стыдно за их спектакль, или жаль герцогиню фон Виндек, но Лис становился другим, и ему нравилось эти перемены.

Принцесса устала, а Лис собирался ещё поработать: проверить почту, поговорить с Петровым, узнать как дела у Лето.

Он нагнулся, чтобы поцеловать своих девочек на ночь и замер.

— Малыш, ты видела, как она подросла? — уставился он на холмик живота, что уже выпирал так явно, что невозможно было не заметить.

— О да, я видела, — засмеялась Принцесса. — И, боюсь, Генералиссимусу придётся узнать об этом до свадьбы. Она растёт, — потрепала она Динара по голове, когда он прижался губами к её животу. Голос её сорвался. В глазах заблестели слёзы. — Наша девочка растёт, — прошептала она.

И это было важнее всего.