Глава 25

— Ты знаешь, почему у стариков такие большие носы? — спросил Лис Петрова и посмотрел на часы. Им ещё сегодня помогать Лето с переездом. Да и вообще дел невпроворот.

Петров остановился так резко, что Лис, чуть на него не налетел. И не пошёл к зданию «Артос». Бывшее когда-то частью особняка Нобилей, ныне покрытое облезлой штукатуркой, украшенное окнами с мелкой расстекловкой и камерами на фасаде, оно не особо отличалось от остальных зданий. До него было рукой подать, но Петров повернулся.

— Понятия не имею, — ответил он. — Не хочешь зайти? — Он гостеприимно отогнул в сторону железный лист, закрывающий подвальное окно в заброшенный особняк.

Лис и хотел бы спросить «Зачем?», но тяга к заброшкам была и ему хорошо знакома с мальчишеской поры. Он лишь коротко кивнул, почувствовав знакомый зуд приключений, хотя опыт разведчика уже оценил и притоптанный снег, и удобно повешенную на один гвоздь импровизированную «дверь», и людей, повернувших во двор с прилегающей улицы.

— Так почему у стариков большие носы? — уточнил Петров.

— Потому что носовые и ушные хрящи растут всю жизнь, в отличие от хрящей в колене, например, которые формируются лет в шестнадцать и дальше только изнашиваются, — перехватил он железо, пропуская Петрова вперёд. — И сейчас учёные работают над тем, чтобы вживлять…

— Нос в колено? — гоготнул Петров и протиснулся в узкий лаз.

— Ну, типа того, — проскользнул вслед за ним Лис. Голос его гулко отразился от стен пустого помещения, когда он спросил: — А знаешь, что единственный камень, с которым нельзя передать проклятье — янтарь. Поэтому его так любили наши императоры, а особенно императрицы.

— У нас сегодня викторина «Что? Где? Когда?»? — остановился Петров на куче строительного хлама и ждал, пока глаза привыкнут к темноте. — Или ты сериала «Слепая» насмотрелся?

— Иди уже, — отмахнулся Динар и передразнил: — Слепая!

У него были сведения, можно сказать, из первых рук. От медиума в четвёртом поколении, а он: слепая.

Почивший цветок Лис выкинул вместе горшком, выкупив у гостиницы, а из отломленного ростка они с Принцессой решили вырастить новый куст и забрали его с собой.

— Он такой красивый, — торжественно водрузила Принцесса вазочку с отростком кротона на подоконник. — Наш первый цветок.

Лис обнял её сзади.

— А знаешь, ты неправа насчёт вдовы, — сказал он. — Люди не занимаются тем, что им не нравится или не доставляет удовольствия. — Боюсь, всё же она заядлая нимфоманка.

— Думаю, ты прав, — повернулась Принцесса и хитро улыбнулась.

До того как Лис успел узнать, что заставило её передумать, у него зазвонил телефон, а потом он забыл и вспомнил про вдову только сейчас, когда Петров спросил:

— Кстати, а что там на записях-то? Ну, этих, которые по-немецки? — судя по звуку, привычно засунул он палец в рот: заусенцы сами себя не обкусают.

Лис полез за телефоном, чтобы включить фонарик. Его слегка передёрнуло от озноба: в стылом сыром помещении оказалось холоднее, чем на улице, где сегодня благодарно припекало солнышко и пахло весной.

— Ничего примечательного, — посветил он Петрову под ноги, помогая спуститься. — Сначала звонила внучатая падчерицей, дочь старшего сына мужа. Студентка. С вдовой, как подружки, они, похоже, болтают каждый день. Та ей рассказывает про мальчиков, как эксперту. Эта — с участием и знанием дела даёт советы. Потом был разговор с адвокатом. По вопросам наследства. Какие-то мелочи, что они до сих пор утрясают. Затем звонил бухгалтер, который, очевидно, ведёт её дела. Тот отчитался, что все документы по краже получил, скупо посочувствовал. Ну и последним звонил младший сын мужа. Пасынок. Тот судя по разговору, постоянно плачется и клянчит денег. И, собственно, всё.

— А чем занимается?

— Кто?

— Пасынок.

— Как я понял, непризнанный гений. То ли художник, то ли скульптор. В общем, человек творческой профессии, — развернул Лис фонарик.

Луч света скользнул по окрашенным в синий «больничный» цвет стенам, узорам мелкой плитки на полу, какой-то сваленной в кучу мебели и остановился на чёрной железной лестнице вдоль стены.

— Ну что, туда? — спросил Лис.

— Разве ответ неочевиден? — удивился Петров.

Лис сказал бы «нет»: вряд ли в подвал всегда входили через окно, а значит, где-то должна быть дверь, но альтернативы не увидел — оглашая помещение гулом оживших под ногами ступеней, он заторопился вслед за Петровым наверх.

Помещение двумя этажами выше — большая голубая гостиная выглядела плачевно, но ещё сохранила величие былой красоты. Старый пыльный рояль с разбитыми клавишами, на котором, возможно, играл сам Чайковский, покрытый плесенью потолок с бронзовой люстрой, исцарапанные неприличными словами и прочими формами самовыражения дубовые панели, камин, обнажённый сколотой вандалами плиткой до кирпича.

Лис выключил фонарик. Здесь было светлее из-за дыры в потолке, часть которого рухнула.

В неровном свете, падающем в комнату сквозь перекрытия, Петров как-то странно посмотрел на Лиса. Тем самым взглядом оперативника, остро блеснувшем в полумраке.

— Что-то не так? — приподнял одну бровь Лис.

— Угу, — кивнул Петров. — В твоём голосе, когда ты говорил про вдову. Что-то изменилось.

— Серьёзно? — усмехнулся Динар. — И что же?

— Он как-то потеплел, что ли.

— Тебе показалось, — хмыкнул Лис.

Петров провёл пальцами по сиденью круглого стула перед роялем и поднял лицо к зияющей в полотке дыре с обнажившимся перекрытиям.

Лис ожидал услышать, что тот возразит. Но тот неожиданно согласился.

— Ну, может. Просто я подумал, — наконец, опустил голову Петров, — если с ней делится секретами внучка и до сих пор звонит сын два года назад умершего герцога, может, не такой уж она и плохой человек?

Лис пожал плечами.

— Говорят, большинство маньяков милейшие люди. У них есть семьи, собаки, соседи. Так почему бы фрау фон Виндек для разнообразия не заботиться о семье, частью которой она стала. Только у меня нет ни малейшего желания лезть в личную жизнь герцогини фон Виндек, — с деловитым видом осмотрелся он по сторонам.

Увы, дух времени почувствовать не удалось — огромная гипсовая голова Ленина, прислонённая к стене, навевала совсем другие ассоциации. А может, тому виной проклятый возраст, опыт и профдеформация, но в нос упрямо лез запах плесени и мочи, было искренне жаль былого великолепия дома и больно за человеческое варварство.

— Скажи лучше, товарищ писатель, — перешагнул Лис через дыру в паркете по дороге к окну, — если вдова так хотела найти того, кто навещал её той ночью, когда пропало яйцо, то почему ничего о нём не сказала? Не назвала ни имени, ни примет. Даже не упомянула, что у неё был гость. Что-то не сходится в твоей версии.

— Так он, может, женат, — ничуть не смутился, даже, наоборот, оживился Петров, выплюнув очередной заусенец, который самозабвенно отгрыз. — Или важная шишка. Ему нельзя афишировать свою связь. Поэтому и она о нём молчит. И он приходит к ней под покровом ночи.

— Ага, в маске. И не снимает её никогда. Могу навскидку назвать троих. Зорро. Призрак оперы. И Кот в сапогах. Как думаешь, кто из них посещает нашу герцогиню по ночам?

Петров заржал. В дыре над потолком закаркали спугнутые вороны.

— Вот ты ржёшь. А он, может, именно так и приходит.

— Да это ты ржёшь, — усмехнулся Лис. — А я всё жду, когда ты перестанешь быть писателем, и доложишь мне, как оперуполномоченный, что тебе рассказал управляющий отелем.

— Так я этим и занимаюсь. Докладываю. Толку с управляющего не было никакого. Он был в сопли. Слёзно жаловался на судьбу, что заставила его работать в гостинице, по сути, холуём. На зарплате. А он, между прочим, архитектор! — поднял палец Петров. — Поэтому я весь вечер слушал про всякие архитектурные приёмы, ну и заодно узнал, что здание гостиницы — тоже бывший особняк. Даже два особняка, стоящих рядом. Их объединили световым куполом и вот всем тем, что у них обыграно в вестибюле.

Лис кивнул. Вестибюль гостиницы создавал ощущение тесной средневековой улочки и площади с фонтаном, от которой она начиналась. Красиво. Стильно. Необычно.

— И как все старинные особняки в лучших традициях того времени в гостинице сохранили проходы в стенах для прислуги, — постучал Петров по внутренней стене. Отковырял кусок штукатурки, хотя и без этого из дыры торчала дранка, глина и пакля, просматривалось соседнее помещение, и не намёка, что в этой стене кто-то, кроме мышей мог строить ходы.

— И что там дальше про гостиницу? — кивнул Лис, когда Петров высунул голову из дыры.

Он прочистил горло, как обычно делал, когда дело касалось интимных моментов.

— Не хочу говорить ничего плохого про правящие династии, но ты же в курсе, что раньше аристократы всем другим барышням предпочитали балерин? Что балетные труппы раньше были, как сейчас, модельные агентства. У каждой юной танцовщицы был покровитель. Про особняки Великих князей в Коломне. И от гостиницы, что теперь в двух из таких, недалеко как раз театр.

— Театр? — удивился Лис.

— Ну, я за что купил, за то продаю. Это мне Георгий поведал, что якобы под зданиями до сих пор остались тайные ходы, галереи, каналы, по которым прямиком можно попасть в разные места, например, в театр, в корабельные доки, на адмиралтейские верфи. В стенах есть проходы, в комнатах скрытые двери. Ими до сих пор пользуются. Ну, ты понимаешь для чего.

— Для тайных встреч? — засмеялся Лис. — Серьёзно?

— У богатых свои причуды, — пожал плечами Петров. — Потому в гостинице и нет камер. А это не средней руки отель.

Лис усмехнулся. Не то, чтобы он не верил, хотя наличие подземных ходов для города, стоящего на воде и постоянно страдающего от наводнений звучало неправдоподобно. Куда больше он склонялся к мысли, что в пропитом мозгу управляющего перепутались быль с вымыслом, и он щедро потчевал опера переделанным на свой лад «Призраком оперы», где под зданием театра были и озеро, и тайные ходы, и даже пыточная. Был у них с бабушкой сосед по коммуналке, который, как напьётся, всё подзывал Динара, сажал перед собой и рассказывал разные небылицы. То, что он тайный агент ГРУ, то обещал Динару белый лимузин, когда тот школу закончит, то, обдавая запахом чеснока и пота, вкрадчивым шёпотом сообщал, что под домом зарыт клад.

Будь на месте Лиса Петров, семена упали бы на благодатную почву, хмыкнул Динар, когда Петров скрипнул дверцей старинного напольного сейфа и посветил внутрь.

Лис отогнул угол железа на окне и выглянул наружу.

— Надеюсь, сегодня наш пьяница уже протрезвел, попробую поговорить с ним ещё раз, — сказал Петров, возвражая дверь сейфа на место.

— Я сам, — откликнулся Лис. — А что говорит об этом Нина? — вдохнул он полной грудью, когда из дыры потянуло свежим воздухом с улицы.

— Она и приходит в комнату Дианы по такому проходу в стене. И живёт в бывшей комнате для прислуги. Но куда исчезает хозяйка по ночам, как уходит и когда возвращается — не спрашивает.

— Серьёзно?

Лис качнул головой: да чтоб вас всех!

Это снова попахивало конспирологией, заговорами, тайными обществами. В общем, чем угодно, только не украденным яйцом и лёгкостью, с которой хотелось бы его найти.

Хотя… одна заслуживающая внимания мысль всё же мелькнула.

Лис снова посмотрел на часы, сожалея, что не может проверить своё предположение прямо сейчас.

А потом снова посмотрел на улицу. Его заинтересовала троица, что перепиралась, стоя у шлагбаума, перекрывающего въезд на территорию завода у задней стены здания «Артос».

Классический диалог двух пошатывающихся мужчин, если бы сейчас они стояли в магазине, мог закончиться фразой: «Два «Тройных» и одеколон «Гвоздика» — с нами дама», но в видавшей виды сумке и так побулькивало — они решали не «что пить», а «где» и явно выбирали между заброшенным особняком Нобеля, откуда их разглядывал Лис, и другим неизвестным ему местом. Последнее слово предоставили даме.

— Ты помнишь, через какое окно бичи вытащили книги из «Артоса»? — спросил Лис, не оборачиваясь: он и так слышал, как пыхтел Петров, пробираясь к соседнему окну.

— Конечно, — ответил тот. Он прицелился глазом в пробитую в железе дырку. — В одно из тех, где сейчас крест-накрест приварены металлические уголки. В крайнее.

Подвальные окна, и без того затянутые в ажурные корсеты кованых решёток, словно в игре в «крестики-нолики» поверх дополнительно перечеркнули металлическими крестами.

— Ну, пошли, посетим место преступления, — кивнул на выход Лис. — Да заодно поговорим с рассеянным профессором, что забыл в электричке чемодан.

— Думаешь, это поможет нам в поисках яйца? — скрипнул паркетом Петров.

— Думаю, нет, — честно признался Лис. — Но ты же знаешь, что девяносто процентов информации собирается зря. Увы, чтобы найти нужные десять, придётся лопатить всё.