Глава 27
В квартире у Лето полным ходом шли сборы. Стояли упакованные вещи. На обоях, где когда-то висели фотографии, темнели квадратные следы. По опустевшим комнатам носились дети.
У подъезда уже стоял грузовик, куда, не тратя время на церемонии, стали и они с Петровым помогать стаскивать мебель, узлы, коробки.
Ехать оказалось недалеко: чтобы не менять ни детский сад, ни школу, квартиру сняли в том же районе. За пару часов с переездом управились.
Парни из отдела Лето и мебель помогли расставить, и столы-кровати заново собрать. На ужин не остались, хотя Наталья приглашала — все взрослые люди, понимали, не до застолий хозяевам сейчас.
Лис зашёл на кухню одним из последних: умыться, попить воды. И уже смял пустую пластиковую бутылку, чтобы по дороге выкинуть, когда вошёл Лето, а за ним Петров с младшим мальчонкой на руках, которого подбрасывал под его радостный смех.
— Может, хоть вы будете чего? — снова спросил Лето.
— Да, прекрати, Стас, — увидев мешок с мусором, кинул в него бутылку Лис. — Пусть Наташа детей кормит. Ещё с нами гоношиться.
— Она детей в кафешку поведёт, — оглянулся Лето на жену.
— Как обещала, — развела та руками. Дети радостно захлопали в ладоши и побежали одеваться. А Наталья забрала у Андрея малыша и оставила их в кухне одних.
Кухня со встроенной мебелью и техникой полностью осталась от хозяев, поэтому выглядела вполне обжитой, даже шторы висели, и на потолке не голая лампочка, а нарядный плафон.
— Всё, сказали жильё освободить? — по привычке отступил Динар к окну, упёрся спиной в подоконник. По телефону он у Лето ничего не спрашивал. Надо — значит, надо. Тот попросил — они приехали помочь.
— Нет, — покачал головой Стас, вытаскивая из-под стола табуретку. Тяжело сел, буквально рухнул. Осунувшийся, уставший полковник явно последние дни почти не спал.
— Сидеть и ждать, когда попросят с вещами на улицу, не по мне. Поживём пока в съёмной, а там, если не потяну — в область к тёще переберёмся.
Лис помнил, что от доли в квартире родителей Стас отказался в пользу младшей сестры. Да и что там было делить в двушке: у сестры семья, двое детей, у него семья — четверо.
— И в отставку решил уйти сам, когда всё это закончится. Не хочу унижаться, в рот начальству заглядывать: уволят — не уволят. Выслуживаться. Угождать. Не по возрасту оно мне уже. Не по званию. И не по сердцу.
Лис кивнул: ему ли не знать.
Петров вздохнул, прислонившись плечом к стене, и тоже ничего не сказал.
— Чем бы ни закончилась проверка, всё равно уйду.
— Значит, шанс, что тебя не уволят, есть? — удивился Петров.
— Есть. Мне тут по секрету сказали, — горько усмехнулся Стас, — что, скорее всего, отделаюсь взысканием. Да и копали, видно, не с целью чего-то найти, а так, для порядка, чтобы неповадно было.
— Так зачем же ты?..
— Затем, Андрей, — встал Лето. Похлопал себя по карманам. Лис подал ему лежавшую на подоконнике пачку сигарет. — Затем, что оно мне всё вот где, — провёл он ребром ладони по горлу. Выбил сигарету.
Петров чиркнул зажигалкой, не дожидаясь, пока полковник найдёт свою.
По кухне поплыл едкий дым, когда Лето снова сел. Лис открыл окно.
— А у вас как? Есть новости?
Лис тяжело вздохнул. Неудачное было время для рабочих разговоров. А, может, и вообще неудачное. И Лето был сам не свой, злой, раздражительный, и Динар чувствовал себя загнанным в угол.
— Да как-то никак, — скривился он.
Петров был с ним категорически несогласен, принялся с воодушевлением рассказывать, что они успели сделать, что узнали, насколько продвинулись.
Лис во время его вдохновенной речи так и простоял с унылой рожей, рассматривая заснеженный двор, похороненные под толщей снега до весны машины, прозрачные сосульки, повисшие на ветвях деревьев под окнами.
— В общем, все эти предметы у вдовы, в том число яйцо, изначально из одной коллекции, — подвёл итог Петров.
— Про первоначального владельца понятно и так. Это царская семья, — ответил Лис. Собственно, потому он и полез в дебри истории Романовых.
— Тогда, если пропавшее Фаберже фигурирует как часть коллекции убитого в 1920-м году антиквара Гауера, которому принесла украденное из императорской резиденции некая фрейлина, возможно, в ней были и остальные предметы, что сейчас находятся у вдовы. Только в опись антиквар их не внёс, — предположил Лето, — поэтому мы о них ничего не знаем.
— Или внёс, — задумчиво сказал Лис, — просто той части описи у нас нет. И в архивах её нет.
— Так, может, потому его и пытали — требовали сказать, где остальное, — с чувством добавил Петров.
— Пытали, его, конечно, не сотрудники уголовного розыска. А как раз наоборот, люди, которых они посадили за его убийство. И оставшийся антиквариат из разграбленной лавки у Полицейского моста забрали уже после его смерти: что осталось, и что нашли из похищенного, — выпустил Лето несколько колечек дыма и, когда они истаяли у потолка, повернулся к Лису. — А дело второго антиквара, Строганова, ты почитал?
Лис развёл руками: конечно.
Там и читать было нечего. Вульгарнейшая история о том, как делили недвижимость.
Он, она, бывшая жена, снова претендующая и на мужа, и на доходные дома. Бракоразводный процесс, что мог закончиться разделом имущества не в пользу второй жены. «Да не достанься же ты никому!» — решает она. Сказано — сделано. Бывшая остаётся ни с чем, останки мужа восемь лет удобряют органикой новгородский лес, дети от двух браков делят недвижимость пропавшего без вести, но признанного погибшим бизнесмена, а большая часть наследства в итоге достаётся, конечно, законной супруге.
Никакие царские сокровища в эту историю не вписывались. Самое ценное в антикварных магазинах Строганова были сами магазины. Если бы не царский брегет. И не случайный документ — та самая опись, в которой были указаны вещи из личной коллекции Романовых.
Лис даже полез за телефоном и открыл на экране фото пожелтевшей со временем бумажки.
Так и есть. Пятнадцать предметов, седьмым из которых значилось злополучное яйцо, были вписаны в линованную ведомость по старинке, с ятями, а значит, опись составил сам Гауер, не следователи. Пятнадцать предметов, какую-то часть которых, а, может, все, нашли, изъяли и на законных основаниях от имени советского правительства, потом, как и другие ценности, распродали через аукционы (так они и осели по частным коллекциям), а деньги положили в казну государства.
— Так может, Строганов нашёл спрятанную Гауером часть царских сокровищ? Ту, из-за которой его пытали бандиты? Ту, что ни найти, ни изъять не смогли комиссары? Не знаю как. Не знаю где. И, может, не всю, — предположил Петров. — Но если брегет, что он так любил, тоже из неё, то всё сходится. Надо только узнать был ли такой в описи Гауера.
— Хорошо бы узнать, вот только как, — усмехнулся Лето. — Одного я не пойму: какое отношение имеет к этой коллекции Диана фон Виндек? — задумчиво спросил он.
— Так самое прямое, — оживился Петров, глянув на Лиса.
Лис скептически хмыкнул и протянул телефон Лето, напомнить опись.
Никакого брегета там, конечно, не было, только яйцо. И проклятое яйцо Диана приобрела на аукционе, отвалив за него кучу денег, то есть Лето мог быть прав: к Гауеру её коллекция не имела никакого отношения, ведь и остальные вещи она купила законно. А мог быть и неправ, потому что из всех вещей, царских и нецарских, блуждающих по аукционам, покупала она только некоторые. Но что после пятнадцатого пункта описи Гауера должны быть следующие, у Лиса почти не осталось сомнений.
Картинка вдруг начала для него складываться. Пусть совсем не так, как он предполагал изначально, но он видел её почти целиком. Осталось только кое-что уточнить. Или… ошибиться и начать заново.
А вот мысль Петрова свернула совсем в другую сторону.
— Ты же сам рассказал мне сегодня её родословную, — имея в виду графиню фон Виндек, удивился Петров, когда Лис покачал головой.
— Я и не отказываюсь, — усмехнулся он.
Но кривую ухмылку вызвало у Лиса не удивление опера, а ложное озарение, будто это всё объясняет, что и на Лиса сошло, когда он узнал про кровное родство Дианы Андреевны с Романовыми.
Диана фон Виндек оказалась из той ветви Романовых, где внук Пушкина (Георг-Николай фон Меренберг) женился на дочери Александра II и княжны Долгорукой (Ольге Александровне Юрьевской). Непризнанный морганатический брак, впоследствии связавший две важнейших для России фамилии. И герцогиня фон Виндек была на одной из развилок их генеалогического древа.
Не только формально. Потомки Сандро и Ксении числились у неё в «контактах», внучка князя Юсупова — в подружках: Диана фон Виндек звонила ей в Афины поболтать, а Прусский принц поздравлял вдову с днём рождения.
Докопалась до истоков происхождения вдовы Принцесса, что полдороги из Смоленска посвящала Лиса в сложности отношений современных Романовых, про раскол, что произошёл в семье, про мужские линии, в которых кто-то признавал наследником престола одного Великого князя, кто-то — другого. Кто-то считал важным даже когда родился сын: до вступления императора на престол, или после, и тех, кто «до», исключал из очереди. А кто-то и морганатические браки признавал законными. Как будто всё это было важно и в Россию может вернуться монархия.
Принцессе помогала её сетевая подруга, генеалог. Благодаря той, они ушли вглубь биографии вдовы настолько, что даже выяснили: княгиня Долгорукова, которую не признали во дворце и считали «не тех кровей», вообще-то была из Рюриковичей. То есть с кровью у неё всё было получше, чем у некоторых, наследовавших гемофилию, а смешение кровей в герцогине фон Виндек, чей покойный супруг и сам происходил из древнего рода герцогов Берга, было поистине вавилонским.
Жаль, что она и не вспомнила о своей голубой крови, когда «мутила» с управляющим гостиницей, тогда подумал Лис.
Он всё пытался ответить себе на вопрос «Зачем?! Зачем она с ним спала?», словно это тоже было важно. Даже засомневался, а настоящая ли она «принцесса на горошине». И, если настоящая, то так ли уж сильна в ней эта разбавленная, как седьмая вода на киселе, августейшая кровь, чтобы вести себя соответственно.
Скорее всего, Лис, как и многие, заблуждался, когда думал, что благородство, порядочность, честь могут быть присущи человеку лишь по праву рождения. Скорее всего, это зависит от воспитания и личных качеств куда больше, чем от набора генов. Но этот был тот редкий случай, когда так хотелось заблуждаться.
— Точно не ностальгическая грусть толкает вдову на странные покупки разрозненных предметов, принадлежащих в разные эпохи её многочисленным предкам, — ответил Лис.
Но что-то точно их связывает, — подумал он и снова заподозрил ту часть описи, которой у них нет.
— И, честно говоря, мне плевать, — подводя итог, выдохнул Динар.
— В каком смысле? — нахмурился Лето.
— В том, что мы ищем только яйцо. А вся эта аукционная торговля, с которой что-то нечисто, конспирология, тайные общества, секретные ходы и чёрт знает что, до чего мы уже дошли, меня не интересует, как, впрочем, и всё остальное, связанное с чёртовой вдовой, — произнёс он, наверное, слишком эмоционально, что случалось с ним редко.
И Лето тут же заподозрил неладное.
— Это личное? — прищурился он. Затушил окурок в блюдце, за что жена, конечно, голову ему оторвёт, но только лишний раз доказывало, насколько Лето был сейчас сам не свой.
— Я это… — стушевался Петров, безошибочно почувствовав назревающий разговор, — пойду телевизор подключу да детям приставку, — кивнул он и исчез быстрее, чем услышал ответ.
Да, собственно, никто ему ничего и не ответил.
— Может, и личное, — пожал плечами Лис.
— Ну, говори, — с напором сказал Лето и достал следующую сигарету. Лис, что уже закрыл окно, не стал открывать его снова.
— Да не о чем особо говорить, Стас, — засунул он руки в карманы. — Не нравится мне это дело и всё. Чем мы с тобой только ни занимались. В какую задницу ни приходилось лезть. И я лез. Ни разу не отказался. Ни разу не сказал: не могу. Но это дело, — он покачал головой. — Я сначала даже не понял, что не так. Почему я задыхаюсь. Вроде и взялся с энтузиазмом. Вроде и настрой был. Но сорвался раз. Сорвался два. Думал, это потому, что не привык я к семейной жизни, не получается у меня с головой уйти в работу, когда отвечаю не только за себя. А потом понял. Нет, дело не в Алине. Наоборот, это они с Лисёнком — мой воздух. Не работа. Не свобода, которой я так дорожил. Они моя помощь и поддержка, смысл жизни и смысл всего, ради чего я живу. То, что они у меня теперь есть, всё изменило. Но проблема не в них, а в том, это дело — дрянь.
Лето докурил в одну долгую затяжку и ткнул очередной окурок в блюдце.
— Ну да, деньги же тебе больше не нужны, — хмыкнул он.
Прозвучало как плевок, прилетевший в рожу.
— Как и всем. Нужны, — Лис усмехнулся. — Только знаешь, при чём здесь деньги? Не при том, что они есть у моей будущей жены. А при том, что никогда они меня не мотивировали. Да, нам платили, потому мы и брались за эту работу, но посмотри шире. Мы спасали похищенного пацана, мы вывозили из Дагестана людей. Помнишь, однажды мы даже искали собаку, и ты закрыл дело про чёрных заводчиков, а потом мы раздавали псин в добрые руки. И в этом был смысл. Была правда. Была справедливость. Пусть для несчастных дворняг, но мы её восстановили. Помогли. Выручили. А в этом деле, — он покачал головой и скривился. — Отвратная баба, потерявшая дорогую безделушку, которая ей особо и не нужна. И больше ничего.
— Ну, может, и так. Может, и баба отвратная, и дело дрянь, — Лето встал. Сбросил окурки с блюдца в мешок с мусором, поставил в мойку блюдце, открыл воду, чтобы смыть пепел. — Но, у тебя есть другое?
Он вымыл тарелку, закрыл шипящую воду, и, не найдя полотенца, вытер руки о себя.
— Давай спрошу иначе, — сказал он, кода Лис не ответил. Скрестив руки на груди, опёрся задницей о стол. — Если не этим делом, чем тогда будешь заниматься?
— Считаешь, мне больше нечем? — нахмурился Лис.
— Просто интересуюсь, — пожал плечами Лето.
Лис точно знал, что не просто. Но это же был Стас. Стас, который учил его драться. Стас, что был ему больше, чем друг, важнее, чем наставник, ближе, чем отец. Стас, что всегда был рядом с нужным словом или крепким плечом, смотря что Лису в этот момент требовалось больше. Стас, которому он привык доверять больше, чем себе. Поэтому Лис ответил:
— Хочу найти мать, попробовать разобраться с этим. Ещё буду помогать жене, — качнул он головой. — Она хочет создать что-то вроде своего арт-агентства, а мы с ней неплохая команда. Мне нравится, что делает она, а её сделкам, её клиентам, её картинам нужна безопасность. И это могу обеспечить я. Ну и сейчас, — Лис вздохнул, — как никогда, я хочу быть рядом с ней. Она чуть не потеряла ребёнка. И, скажу тебе честно, я за неё боюсь.
— Сейчас — понятно. А вообще, чем думаешь заниматься? — переступил с ноги на ногу Лето.
— Не знаю, — честно признался Лис. — Может, только этим. А, может, создам что-то вроде своего агентства по кибербезопасности. Я по образованию всё же скорее программист, хоть и разведчик. Знаю четыре языка. Грех этим всем не пользоваться.
— Ну да, ну да, ты же у нас весь такой талантливый, — хмыкнул Лето. И в другой раз это прозвучало бы как безобидная шутка, но сейчас…
Лис посмотрел на Лето исподлобья.
— Ну, что я могу тебе сказать, — взмахнул тот руками. — Ты свободен.
— В каком смысле? — приподнял бровь Лис.
— В самом прямом, Динар. Справимся без тебя, — жёстко ответил Стас.
Лис выпрямился, хотя должен был согнуться — так это было похоже на удар под дых.
— Разве я сказал, что тебя бросаю?
— А разве мне нужно от тебя заявление на увольнение? — усмехнулся Лето.
— М-м-м, — кивнул Лис. — В смысле ты меня выгоняешь?
— Всё что надо я услышал, Динар. Решай свои проблемы. Мы справимся без тебя, можешь не сомневаться, — смотрел он чужим взглядом.
— Да я и не сомневаюсь, — качнул головой Лис, глядя Стасу в глаза.
— Ну, мне сейчас всё равно нечем будет заняться. Хоть ноги разомну, — пытался смягчить Лето сказанное, но было поздно. Лис его тоже услышал.
— Да, Петров тебе в помощь. Тем более, он продвинулся куда дальше меня, — фальшиво улыбнулся он. — Твои бумаги я ему передам.
— Буду признателен, — растянул губы в улыбку Лето.
— Угу, — Лис кивнул и шагнул к двери.
Петров аккуратно положил на журнальный столик пульт от телевизора. Судя по лицу, он всё слышал.
— До автосервиса тебя подвезти? — сухо спросил Лис, снимая с вешалки куртку.
— Да, да, — встрепенулся тот. — Мне уже позвонили, что машину можно забрать.
И где-то по дороге, пооткусав все какие только можно заусенцы, кашлянул, прочищая горло, и сказал:
— Погорячился он, Динар. И с отставкой погорячился. И с тобой. Придёт в себя, пожалеет, вот увидишь. Ты это… не бери близко к сердцу. Он сейчас сам не свой. Ещё глядишь, передумает.
— Я уже не передумаю, Андрей, — смерил его взглядом Лис и уставился на дорогу.
На улице вечерело. На душе скребли кошки. А ведь ничего не предвещало, но вышло как-то…
Динар: «Скучаю. Малыш, как у тебя дела?» — написал он, пока стояли на светофоре.
Алина: «И я скучаю. Хорошо. Наш свадебный агент славная. Она тебе сама позвонит».
Динар: «Эээ…А нельзя как-то без меня?»
Алина: «Конечно, нет. У вас с ней будут свои секреты)) Обещаю, она тебе понравится»
Динар: «Этого я и боюсь»
Алина: «Не бойся. Ей за сорок)))»
Динар: «Ты меня как-то недооцениваешь»
Алина: «Скорее уж наоборот)))))))»
Динар: «Ты же знаешь, я всё равно выберу тебя. Что бы она мне ни предложила» — написал он, когда зелёный моргнул. Хотел пошутить, что не нужна ему другая невеста, если вдруг у агента есть на выбор. Но подумал совсем невесело:
Я уже выбрал. Тебя. Сейчас.
И буду выбирать тебя. Всегда, — добавил он, вжав педаль газа в пол.
Динар: «Что сказал Ваганов?»
Когда, проехав всего несколько десятков метров, снова пришлось остановиться, Лис опять взял телефон.
Алина: «У нас всё хорошо. Растём. Корчим рожицы. Сосём палец»
Лис улыбнулся.
Динар: «Что сказала мама?»
Алина: «Она счастлива. Кое-как отговорила её сразу купить ворох детских вещей. Но зато она купила книжку про имена. И весь день мне зачитывает»
Динар: «))))))) А ты что думаешь? Насчёт имени?»
Алина: «Не знаю. Как тебе Елизавета?»
Лис хмыкнул: Лисёнок Лиза? Лизаветка, как говорила его бабушка.
Динар: «А что написано у твоей мамы в книжке?»
Алина: «Ахахаха. Подхалимничаешь?)))» Тебе понравится. Капризная, властная, категоричная, самовлюблённая. Упрямая. Соорудит вокруг себя маленькое королевство с вассалами и будет править»
Динар: «Мммм… И правда, всё как я люблю. Мы переживём два Генералиссимуса в семье?»
Алина: «Боюсь одному придётся подвинуться)))»
Динар: «Я даже точно знаю какому»
Водитель в машине перед ними убрал ногу с педали тормоза: красные стоп-огни погасли, машина тронулась с места. Динар дописал уже на ходу.
Динар: «Люблю тебя, малыш. Вас обеих люблю, тебя и Лисёнка Лизку»
Алина: «И мы тебя. Очень, — ответила его девочка. — До встречи!»
— Я тут, знаешь, о чём всё думаю, — когда они снова поехали, открыл Петров блокнот, новый, но уже наполовину исписанный. — Про Строганова. В тот день, когда Строганов пропал, он навещал бывшую жену, хотя не собирался. Та якобы заболела, попросила заехать. Его водитель, что потом взял вину за убийство на себя, вместе с ним заходил, — Петров зашуршал страницей, переворачивая. — Продукты помог занести, и якобы уехал, а Строганов остался. И потом исчез. Больше его никто не видел. Но затем, когда тело нашли, водитель признался, что на самом деле дождался его в машине, увёз в лес и убил. Типа Строганов на бывшую жену хотел свои компании переоформить, да и чувства у них с новой силой проснулись. А у водителя с его второй законной женой были шуры-муры, любовь, он не хотел, чтобы она ни с чем осталась при разводе. Вот только шашни у неё оказались совсем с другим мужиком, бывшим партнёром Строганова, она и замуж за него вышла. Зачем же водитель взял чужую вину на себя? Как-то странно всё это. А ты что думаешь?
— Я думаю, что в бумагах про Алжир нашёл отсканированные страницы дневника, — равнодушно ответил Лис, даже не посмотрев в сторону Петрова. — Но на них почерк не моей матери. Дневник писала другая женщина, которая действительно попала в сексуальное рабство, а в России у неё остался маленький сын. Мне больше не за что зацепиться. Вот что я думаю.
Петров выдохнул и сник.
— Понял. Прости. Больше не буду приставать.
Они промолчали всю оставшуюся дорогу до завода Нобилей.
Лис коротко кивнул на прощанье, когда Петров вышел. И уже включил левый поворот, чтобы ехать домой, когда вдруг резко вывернул руль вправо.
Я задам ей всего один вопрос, — мысленно пообещал он.