Глава 30

Первое, что Лис увидел, когда очнулся, была Принцесса.

В глаза резанул свет: позади неё сквозь шторы пробивалась солнце, или это горела лампа — его лучшая в мире девочка словно была окружена светящимся ореолом. Лис даже улыбнулся. Но по вискам резанула боль, словно в голове у него взорвались тысячи петард, и он снова зажмурился.

А потом желудок подпрыгнул к горлу. Лис подскочил и только когда споткнулся о плед, которым был прикрыт и упал, понял, что всё ещё в гостинице, что полностью голый, и, если не доберётся до туалета сейчас же, испортит ковёр.

Он добрался. Его вывернуло. Потом ещё раз. А когда он без сил обнял унитаз, решив, что в третий раз его вырвет внутренностями, приступ рвоты прошёл. Зато вернулась головная боль и чувство, словно он всю ночь пил и пил что-то очень крепкое и ядовитое, вроде стеклоочистителя или тормозной жидкости.

— Полегчало?

Голос Принцессы заставил его застонать.

— Малыш, — Лис с трудом опёрся на санфаянс и тут же рухнул у стены на пол.

Принцесса покачала головой и швырнула ему штаны, словно говоря: прикройся.

Он прикрылся. Что ещё он мог сделать? Он сидел голый на полу ванной в гостиничном номере у другой бабы. Козёл, жалкий, винторогий и, видимо, до сих пор пьяный. Что странно, ведь он не пил.

— Как ты?.. — он упёрся лбом в руку не с первого раза.

— Она всю ночь тебе звонила. К утру я сжалилась и ответила, — пояснила Диана.

Принцесса смерила её взглядом:

— А почему он не в спальне, а в гостиной на диване?

— Э-э-э… Люблю спать одна, — пожала плечами вдова, явно растерявшись.

Принцесса кивнула, а потом повернулась к Лису:

— Я соберу твои вещи. Они будут в прихожей. Можешь забрать, когда меня не будет дома.

Лис пытался вникнуть в смысл фразы. Пытался понять каждое слово по отдельности. Силился въехать, что она хотела этим сказать: какие вещи, и зачем их собирать, если это его квартира, а ей есть куда идти, где жить. И во всех трёх случаях потерпел фиаско.

Решение непосильной задачи он оставил на потом, сейчас ему бы умыться, одеться. Да что там, просто встать.

Он встал, когда за Принцессой захлопнулась дверь.

Засунул голову под кран.

Он потерял лучшего друга. Он потерял любимую девушку. Он потерял даже самоуважение, голый, обведённый вокруг пальца, лакающий из-под крана вонючую хлорированную воду.

У него осталось хоть что-то?

— Как называется эта дрянь, которой ты меня опоила? — закрыл он кран.

Куда актуальнее был вопрос: как? Ведь Лис истово следил за своим стаканом: постоянно держал в руке, даже в туалет ходил с ним, да и банку с тоником открыл сам. Но как он узнает и без Дианы. А вот чем?

— Ну почему же дрянь, — усмехнулась герцогиня фон Виндек. — Чистейший морфина гидрохлорид. Без вкуса, без цвета, без запаха. В растворе для инъекций слегка горчит, но в тонике обычно незаметно. Действует почти мгновенно. При передозировке вызывает потерю памяти, рвоту и головную боль. Помнишь меня? — она пощёлкала пальцами.

— Зачем? — так и придерживая одной рукой брюки у паха, разогнулся Лис. — Только не вздумай сказать: а как ещё она могла тебя бросить, если бы не застала в чужой постели, со мной?

— Ну видишь, ты всё лучше меня знаешь, — усмехнулась Диана. — Так что придумай что-нибудь сам. Что-нибудь щадящее твоё самолюбие. Я соглашусь с любой версией.

— Тогда я буду считать: ты была так унижена, что я выбрал её, что просто не смогла этого вынести, поэтому решила поквитаться.

— Годится, — хмыкнула герцогиня. — Поквиталась же. И с тобой, и с твоей отчаянной подружкой. Видел бы ты её лицо, когда…

— Раз твоё самолюбие это проглотило, и ты не заметила, что моя подружка тебе не поверила, — перебил Лис, — будем считать, планочку ты действительно не задираешь. Пьяница управляющий. Мужик в обмороке. Какая разница с кем оказаться в постели. Для герцогини фон Виндек, конечно, слабовато, но тебе сойдёт. Жидковата, видать, нынче голубая кровь, — Лис кивнул на дверь. — Выйди.

Она усмехнулась.

— Да можешь мочиться при мне. Что я там не видела.

— Как скажешь, — развернулся он к унитазу.

Диана всё же вышла. Лис посмотрел на потолок. Это было первое, что он придумал: спрятать деньги там. Но судя по тому, что плитка лежала неровно — хорошо, что не спрятал. Вернее, хорошо, что не там.

Он вышел, слегка покачиваясь и действительно не помнил ни черта, что было после их разговора. Он был дееспособен? Или сразу вырубился? Рассказал о себе что-то, чего Диане не следовало знать? Или она ни о чём его не спрашивала?

Теперь какая уже разница, думал он, натягивая носки, ботинки, свитер.

Вернулся в кабинет за курткой.

Диана подала её на вытянутой руке.

— Умно. Спрятать деньги. Но эти предосторожности были лишними. Может, голубая кровь во мне и жидковата, но слово я держать умею. И оскорблений не потерплю. А вы не просто меня оскорбили, вы надо мной посмеялись, — вскинула она подбородок. — Будем считать, мы квиты. Какой бы ни была, а за своё я сражаться умею.

— За своё? — Лис нарочито оглянулся, натянув куртку. — И что здесь твоё?

Она улыбнулась, но в глазах у неё вдруг заблестели слёзы.

— Ты прав — ничего из того, что можно посчитать или взвесить. Но у меня есть мои чувства, мой характер и мои принципы. Порой они важнее. Прости, я не знала, что твоя невеста беременна. Мне жаль, что я заставила её волноваться. Мне правда… — сорвался её голос. — Жаль.

Лис покосился на таблетки в оранжевой банке. И уже собрался уйти — что ему чужие оправдания, это его вина, не её, — но вдруг остановился:

— Оригами. Это же часть твоей терапии? Симметрия, точность, повторяемые движения, мелкая моторика — всё это работает, чтобы снимать страх, боль, тревогу. Психотерапевт в военном госпитале заставлял нас складывать фигурки из бумаги вместо того, чтобы лежать, глядя невидящим взглядом в стену.

— И как, помогло? — вздохнула Диана.

— А тебе?

— Не очень. Человек, которому я доверяла, держал меня в плену, издевался и торговал мной за деньги. Меня спас Алекс, познакомил с будущим мужем, и герцог фон Виндек сделал почти невозможное — вернул мне веру в людей. Мне жаль, что он умер так рано. Но я искренне люблю его детей и внуков. Они моя семья. Я не плохой человек, Динар. Может, несчастливый. Красивая, богатая, — она усмехнулась, — мне даже влюбиться повезло в того, кому я не нужна. — Она развела руками. — Прости. Твоя невеста умная девочка, надеюсь, она всё правильно поймёт.

— Надеюсь. Ведь она моя невеста. Или мне удастся вымолить прощение. Но лучше не попадайся мне больше на пути, Диана.

Она кивнула.

— И… — Лис уже открыл дверь, обернулся, замер, глядя на неё, но так ничего и не добавил.

Может, хотел запомнить такой, красивой и гордой, как мальчишеская мечта. Может, оставить за собой последнее слово. Может, не наговорить лишнего. А может, закончить многоточьем. Как знать, жизнь долгая, вдруг судьба их ещё сведёт.

Одно Лис знал точно: если однажды ночью она позвонит, он скажет: вы ошиблись номером.

Для него нет никакого «или». Да это да, а нет — это нет.

Он выбрал жену, семью, ребёнка, быть счастливым — и к чёрту всё остальное.