Глава 4

— Муж знает? — холодно спросил Лис.

— Не твоё дело, — выдохнула она.

— Как скажешь. Но звони, если понадобится помощь.

— Ты будешь последним человеком, кого я попрошу о помощи. Последним, Динар, — фыркнула Юлька.

— Обычно люди просто говорят спасибо, — усмехнулся Лис и отошёл.

Если он и был в чём уверен, так это в том, что это не его ребёнок.

У него не было причин себя упрекнуть, башку с Юлькой как с Принцессой ему ни разу не срывало, хотя говорят, даже презервативы не дают стопроцентной гарантии, он ненавидел Юльку уже за то, что она заставила его сомневаться...

.

Сейчас он ненавидел её ещё больше.

За то, что эта стерва приезжала к Принцессе, пока его не было. И раз его девчонка до слёз пожалела, что не беременна, раз посчитала, что в этом сражении проиграла, значит, Юлька сказала, что это его ребёнок.

С-с-сука!

Лис посмотрел на часы. Нет, он ничего на сегодня не планировал. Но теперь у него появилось как минимум два дела и одно из них неотложное.

— Она сказала тебе, что это мой ребёнок? — спросил он.

Принцесса не ответила. Она уснула у него на груди. Но он и так знал. Что ещё могла сказать его бывшая подружка? Его чёртова ещё одна бывшая подружка.

Он и не представлял насколько плотно может сомкнуться это кольцо из бывших, как чёртов сфинктер в заднице, когда вдруг решаешь остепениться, перестать трахать всех подряд и находишь ту самую, единственную.

Лис осторожно переложил Принцессу на подушку. Написал записку. Оделся и тихо вышел, прихватив с собой «чёрный чемоданчик».

«Чёрный чемоданчик» — уникальная разработка компании Снежина, что занималась информационной безопасностью международного уровня, позволяла отслеживать чужие телефоны, звонки, подключать изображения камер и ещё много чего. Лис покупал разработки Снежина втайне, прикрываясь службой внешней разведки, которая хоть и отправила его досрочно на пенсию, но гриф «секретно», под которым шло его досье в базе данных, и уровень доступа позволяли ему пользоваться некоторыми привилегиями.

Перед отъездом Лис отключил телефон Принцессы от «чёрного чемоданчика», а те две камеры наблюдения, что остались в её комнате, не передавали изображение, но... могли передавать звук.

Лис поставил «чемоданчик» на зарядку в машине: тот, к сожалению, сел. И, пока двигатель грелся, а Динар чистил лобовое стекло от снега, звонил Юльке.

Сейчас ему было плевать, даже если её муж стоит рядом. Что она ушла от этого старого мудака, пресыщенного деньгами и властью, могло быть такой же ложью, как и то, что она беременна от Лиса. Но в этот раз словами она не отделается: он заставит её сделать тест.

Гудки шли, но трубку не брали. Лис позвонил раз десять, пока не закоченел, но Юлька так и не ответила. Он запрыгнул в машину, протянул руки к печке.

Ладно, это терпит. А вот разговор с «зайкой» Лерой — нет.

В глубине души Лис, конечно, надеялся: а вдруг она тоже заинтересована обо всём забыть, и не хочет, чтобы он рассказывал Принцессе о той случайной встрече. Прошлое прошлым, но видеть своего парня и подругу, и каждый день думать, что они… кхе-кхе, это мало кому понравится. Так зачем делать прошлое настоящим? Пусть оно останется там, где и было все эти годы.

Особых иллюзий Лис не питал, но и с пустыми руками ехать на встречу с Лерой не собирался.

«Чёрный чемоданчик» зарядился по дороге.

Лис открыл записи камер, припарковавшись в знакомом дворе.

В окне третьего этажа с полукруглым эркером, что снимала Принцесса, света не было, а значит, Лера ещё не вернулась. Сидя в работающей машине, он готов был ждать хоть всю ночь. Тем более, ему было чем заняться.

Исправно работающие камеры показывали всё ту же надпись, что оставила Лису Принцесса, когда засунула камеры в какую-то пустую открытую коробку и написала напротив «И не мечтай!», но о том, что они будут записывать звук и передавать данные на сервер, наверное, не подумала. Или не знала.

Лис отмотал запись на вчерашний день. На ту фразу, что окончательно вывела его из равновесия. «Что, Алина, что?» — захлопнув у Лиса перед носом дверь, вчера сказал Конь. И только сейчас Лис дослушал продолжение:

— Далась тебе эта Алина! Ты же сказала, она прилетает завтра?

— Ром, если она узнает, что я с тобой…

— И кто же ей, интересно, скажет? — зло перебил Конь.

Конь Аполлонович Бельведерский был явно недоволен не столько тем, что Лис прервал их «в процессе», сколько упоминанием бывшей девушки. Он был зол на весь белый свет, что Принцесса его не простила, и отрывался на ни в чём не повинной Лере.

Хм… Кто скажет, говоришь? — почесал Лис бороду. — Может, и никто. А может, сам и скажешь? Это ведь в твоих интересах, Аполлонович, чтобы Алина знала, что ты трахнул её очередную подружку, да? Пусть знает! Ты же для этого и спишь с Леркой — Алине назло.

Лис включил запись дальше.

— Да что ты заладила! Алина, Алина! — топал босыми ногами Конь, видимо, одеваясь или расхаживая по комнате. — Всё, забудь. Мы расстались. Она не со мной. А значит, кого хочу, того трахаю, — подтвердил Конь предположение Лиса насчёт «назло».

И эта обида, уязвлённость, гнев не могли не радовать.

А ты как думал, — усмехнулся Динар, — скажешь девчонке, что ошибся, и всё, она простит? Пожалуешься, что плохие друзья виноваты, подбили тебя засунуть хрен в её лучшую подругу и поверит? (Аня, так, кажется, звали подругу, что была у Принцессы «самой лучшей» и которую Конь регулярно трахал, пока Принцесса не узнала.) Или жалобно заскулишь, что хочешь семью и детей, и она поплывёт и всё забудет?

Как же Лис был рад, что Принцесса не сделала ни того ни другого, ни третьего. Хотя он ведь ей «разрешил». И чисто по-мужски, из солидарности, а, может, по глупости, дал Коню шанс.

Но она не простила.

Жаль было только дурочку Леру, что оказалась не в то время, не в том месте и попалась Коню под горячую руку. Ну то есть не руку, конечно, но это неважно.

— Алло, Ляль, — набрал Лис следователя СК. — Ты обещала мне вчера записи. А переслать можешь? Или хотя бы сказать дату и время, когда к Алине приходил Семенюк с букетом, раз уж вы за ним следили… И да, — когда Лялька обещала посмотреть, добавил он. — У нас всё серьёзно… Я понимаю, что тебя не надо просить, тем более дело давнее, случайное, по пьяни. Но, если что… Когда ты соберёшься замуж, можешь рассчитывать на взаимную услугу…

Лялька рассмеялась и поблагодарила.

Смейся, смейся, — хмыкнул Лис, — я тоже думал: где я, а где серьёзные отношения. А теперь пожинаю.

Он открыл запись, что прислала Лялька, когда на улице совсем стемнело. Снег, наваливший за вчера, мягко поблёскивал в свете фонарей. А у Лиса на экране был тот же двор четыре месяца назад.

В начале октября, конечно, было уже не лето, но деревьев во дворе не было, а в окна светило солнце, казалось — на улице тепло.

Конь Апполонович с букетом роз хлопнул дверью подъезда в 18:15.

Лис промотал запись.

В 18:33 злой, взбешённый и с пятном на причинном месте он выскочил из подъезда, оттягивая за ширинку мокрые штаны.

И буквально тут же сработала сигнализация у стоящей под окнами машины: Принцесса вышвырнула букет в окно, и тот упал на капот.

Моя девчонка, улыбнулся Лис. Сто процентов моя!

Он даже не стал слушать, что она сказала Коню. Всё было предельно понятно и так.

Кстати, хозяин машины, которому прилетел «подарочек», не рассердился, придирчиво проверил, не помяли ли розы машину, и утащил букет домой.

Лис откинулся в кресле и заложил руки за голову, глядя на вход в подворотню.

Это было неправильно — то, что он собирался поговорить с девчонкой. Но бывают ситуации, в которых нет правильных решений. Проблему надо решить, или хотя бы выяснить, есть ли проблема, а как — неважно.

Лис вышел из машины, едва девушка показалась во дворе.

И, может, вид у него был слишком агрессивный, может, дверью он хлопнул чересчур зло, но случилось то, чего он совсем не ожидал.

Она испугалась. Отшатнулась назад, отступая в подворотню. Инстинктивно прижала руки к груди, прикрывая шею.

Лис невольно притормозил и остановился в нескольких шагах от неё, когда девушка упёрлась спиной в стену и отступать ей стало некуда. Он даже не успел ничего сказать. Это выглядело чудовищно лишним и нелепым, но всё же Лис поднял руки, давая понять, что не обидит, когда она сказала едва слышно:

— Она знает, Динар. Давно знает.

— Ради бога, Лер, не надо меня бояться, — медленно опустил руки Лис, не понимая, что происходит. — Я же не маньяк какой-нибудь. Я просто поговорить. Я не причиню тебе вреда, — неприятным эхом отозвался в душе её страх, хоть вида Лис не подал. — Что знает?

— Когда она выложила первый пост «Он курит «Голуаз» и читает Камю в подлиннике. Он водит машину как бог и сексуален как чёрт. Он такой… ААААА! Девочки, кажется, я влюбилась», — повторила она по памяти написанное Принцессой о Лисе, словно выучила наизусть. — А потом рассказала мне про твою шапку, рыжую бороду и как вы встретились, я сразу подумала, что это ты и попросила фотографию, но тогда и не подозревала, насколько для неё всё будет серьёзно.

— Она знала уже тогда? — ужаснулся Лис.

— Нет, — девушка слегка пришла в себя, но ещё заметно нервничала и всё так же, по совершенно непонятным Лису причинам, держалась за шею, словно боялась простудиться или у неё болело горло. — Я сказала позже. Перед тем как она съехала от тебя, и вы расстались. Долго не знала, как ей признаться, боялась ошибиться. Но подумала, будет нечестно, если я промолчу. И рассказала, что тот мой Нерон — это ты.

Лис покачал головой, не веря своим ушам: ещё до отъезда?! То есть до того, как Принцесса сказала, что будет ждать и этого он ей запретить не может, она уже знала? И вместо того, чтобы вычеркнуть чёртова рыжебородого потомка Агенобарбов из своей жизни и забыть, обещала его дождаться?

О, детка! Лис выдохнул, словно получил удар под дых. Да, собственно, и получил.

Посмотрел на Леру.

Выходит, ты лучше меня, — стоически признал он. — Смелее, преданнее, честнее.

И глядя, как девчонка сглотнула, невольно отметил, что она хорошенькая. Стройная, белокожая, с длинными льняными волосами. Только стылый русалочий взгляд придавал ей вид «не от мира сего» и всё портил.

— И что она ответила? — спросил Лис, хотя ответ был очевиден.

— Что ей всё равно. Ты взрослый. Ты имеешь право на прошлое, каким бы оно ни было. Даже если ты перетрахал весь город, всё это было «до», и для неё ничего не меняет. Она тебя любит. И будет ждать, даже несмотря на то, что ты ясно дал понять: шансов у неё мало. Таков её выбор.

Лис стянул с головы шапку, набрал пригоршню снега, потёр голову, шею, лицо, засунул в рот слипшийся комок, пожевал грязный снег, выплюнул.

А он-то думал, что уже всё знает об этой жизни. Но она продолжала его удивлять.

— Мне ужасно стыдно, как я вела себя с тобой, Динар, — наконец опустила руки Лера. — Вульгарно, вызывающе, глупо. Хотела казаться, — она покачала головой, — не знаю кем. Дешёвой шлюхой? Так, наверно, ты обо мне подумал? — Она усмехнулась. — А сама голого мужика видела первый раз в жизни.

— Ну я тоже вёл себя как свинья, ведь прекрасно понимал, что ты не та, за кого себя выдаёшь, — зачем-то вспомнил он как девчонка неумело пыталась орально его удовлетворить. Как дрожала. Как вскрикнула, когда… — Зря ты только не сказала.

Хотя… что бы изменили её слова «я девственница»? Да ничего. Он бы всё равно её трахнул. Потому что был на взводе. Потому что «напросилась», как он тогда для себя решил или, точнее, себя оправдывал. Потому что только что ушёл от жены и хотел поставить в их отношениях жирную точку. Ну, разве что был бы аккуратнее, терпеливее, нежнее.

Лису до сих пор было тошно, что он так поступил. Да что аккуратнее, он должен был просто её одеть и отправить домой. С тех пор он зарёкся связываться с девственницами. Но за то, как повёл себя тогда, ему было стыдно до сих пор.

И только сейчас Дина осознал, что именно «стыдно» и нашёптывало ему на ухо, чтобы молчал. Он не хотел, чтобы Принцесса знала его таким. Жестоким, бездушным, эгоистичным. Он хотел казаться лучше в её глазах.

Но ей не нужно его «казаться». Она изначально приняла его таким, как есть. Несовершенным. Со всеми его недостатками. Любым. И не просто так выдала карт-бланш: не рассказывать ей всего — пыталась уберечь от этих ненужных неуклюжих мучений.

В горле стоял ком.

— Прости, — нервно сжала руки Лера и посмотрела на Лиса.

Он натянул шапку, смахнул с лица растаявший снег.

— И ты меня. — Он тяжело вздохнул. — Зачем ты спишь с этим козлом? — спросил он в порыве сделать для девчонки хоть что-то хорошее. — С Романом, чтоб его, Олеговичем. Он же даже хуже меня.

Она виновато улыбнулась. Пожала плечами:

— Люблю.

Так много было сказано одним коротким словом, что повисло молчание.

Только не услышал Лис уверенности. И это вялое движение плеч. Сомневается, что поступает разумно или сомневается, что любит?

— Но ты же понимаешь?.. — когда пауза затянулась, спросил Лис.

— Что он был её парнем?

— Что он с тобой, чтобы отомстить ей.

— Конечно, — обречённо кивнула Лера. — Алина тоже меня отговаривала с ним связываться.

— Она и это знает? — опешил Лис.

Тогда зачем Коню ты испугано шептала: «Если Алина узнает?..»

Девушка кивнула.

— Знает, как я к нему отношусь, и давно. Знает, что я приехала отчасти из-за него: пока идёт суд, он снял здесь квартиру. Только не знает, что мы уже… Но я скажу, — упрямо посмотрела она на Лиса. — Потому что она любит тебя. А я — его.

А он не любит никого, кроме себя, тяжело вздохнул Лис.

Но кто Лис был такой, чтобы кому-то указывать что делать.

Он и сам едва понимал, как жить эту жизнь.

— Я тоже сделала свой выбор, когда они расстались. Только не говори ей пока, пожалуйста. Я сама, хорошо?

Лис упрямо покачал головой.

Ну уж нет. Не делай меня соучастником. Один раз он уже засомневался, смалодушничал и промолчал. Этого более чем достаточно. Вряд ли его молчание что-то изменит, но никакими обещаниями с Лерой Лис себя связывать не будет, хоть она и догадалась, что это он приходил и застал их вчера.

Она понимающе кивнула и поёжилась.

— Замёрзла? — спросил Лис.

— Немного. Может, заберёшь её вещи? — махнула она рукой в сторону дома. — Алина просила собрать. И раз уж ты всё равно здесь.

Лис кивнул в ответ.

Придержал двери подъезда, пропуская девушку вперёд.

— Вы же, наверно, переедете вместе? — спросила она, уже поднимаясь по лестнице.

— Переедем куда? — удивился Лис.

— Ну, в новую квартиру, что она сняла.

Хорошо, что Лис шёл позади, и Лера не видела его лица. У него аж лоб заболел, так высоко по нему уползли вверх брови.

— М-м-м… — промычал Лис. — Ну, видимо, да.

— Вот, держи, — подкатила она Лису, стоящему у двери в комнату, чемодан. — Это мой. Потом вернёт.

— А ты?

— Я пока останусь. Знаешь, — она вдруг улыбнулась, и в её странных глазах, словно сквозь толщу морской воды заблестело солнце, — как-то давно, ещё в школе мне подарили книгу «Санкт-Петербург». Мы забирались с Алиной на кровать и так часто её листали, что знали наизусть. Каждый абзац, каждый памятник, дом, площадь. И как-то Алина сказала: «Однажды я буду здесь жить!» и ткнула в страницу. А потом добавила: «И тебя заберу из этой дыры». И вот я здесь, — развела она руки ладонями вверх и оглянулась.

Лис кивнул.

А он-то думал, что всё знает о женской дружбе, да и о женщинах вообще.

Оказалось, он и этого не знает. Он не знает ничего.