Глава 33

— Прости за раннее вторжение, — извинился Лис перед женой Лето.

Наталья открыла ему дверь и отступила, пропуская Динара в квартиру.

— Ничего. Он всё равно не спит. Почти совсем не спит, — добавила со вздохом.

— Как обычно, на кухне? — разулся Лис.

Женщина кивнула и, запахнув поплотнее халат, пошла успокаивать заплакавшего малыша.

— Я не займу у тебя много времени, — поздоровался Лис.

Лето кивнул, опустил глаза, посмотрел по сторонам.

— Потом покуришь, — предвосхитил Динар его суетливое движение. Бросил на кухонный стол, прямо поверх бумаг, над которыми ломал голову полковник, пачки денег.

— Это что?

— Твоя часть. А это бонус, — положил на купюры яйцо Фаберже. — Хочешь, верни герцогине фон Виндек, но мой тебе совет: лучше продай. У герцогини яйцо фальшивое. Наверняка она подаст жалобу на аукционный дом за продажу подделки — и ей вернут все до копейки. Да и вообще от неё не убудет — тебе эти деньги важнее, — он подал Лето экспертное заключение.

— Консультант-исследователь по Фаберже, аукционный Дом Кристи, Русский Отдел… — бубнил себе под нос Стас, нацепив очки. — Не исключено, что Мария Фёдоровна могла получить Яйцо «зелёной эмали с подписью внутри «1892» от родной матери, после смерти родителей в 1906 году, как это практиковалось… РЕЗЮМЕ. Предъявленное золотое Пасхальное Яйцо — бонбоньерка, украшенное алмазами огранки «роза» и зелёной прозрачной эмалью… бла-бла-бла… атрибутирую как подлинное произведение фирмы Поставщика Высочайшего двора Карла Фаберже. Яйцо является музейным объектом первого ряда, имеет высшую художественную научно-историческую ценность и самую высшую антикварную стоимость, — дочитал он до конца.

Дальше была подпись: почётный академик российской академии художеств.

— В общем, решать тебе. Если понадобится помощь с продажей, обратись к моей будущей жене или вот к этой девушке, — Лис положил перед Лето визитку «Аглая Айхенвальд, эксперт», по-военному козырнул: — Честь имею!

— Динар, — окликнул его Лето.

Лис остановился. Покачал головой, давая понять, что говорить не о чем.

Но Лето всё равно встал.

— Дело не в том, что у тебя как-то всё наладилось, а у меня — наоборот. Я искренне за тебя рад, — он тяжело вздохнул. — И не в чёртовом Дагестане, когда я говорил, что надо бросать, а ты настоял идти до конца. В конце концов, это было моё решение рискнуть карьерой. И пусть ты не сказал правду про пистолет, и твоё недоверие обидело, я понимаю, почему ты так поступил. Всё это ерунда. Наверное, труднее всего мне принять, что ты больше во мне не нуждаешься. Что умеешь куда больше меня. Что ты…

— … вырос? — усмехнулся Лис. — Может быть. Ты никогда не бросал меня в беде, Стас, так и есть. И не помню, чтобы когда-то я бросил тебя, или не довёл до конца начатое, или не выполнил данное обещание. Но ирония в том, что ты никогда не умел за меня радоваться. Да, было нечему: я часто поступал неверно, горячился, рубил сплеча. Но мне очень горько, что ты решил, будто нас связывала только нужда, дела, работа. Что раз опекать меня больше не надо, дружить мы не сможем. И всё же это твоё решение, Стас, не моё. Тебе с ним жить.

— Динар! — крикнул Лето, рискуя перебудить детей, но уже не заставил Лиса остановиться.

Дверь хлопнула: Лис ушёл.

.

Он стоял, задрав голову, и смотрел на собственные окна.

Снег падал на лицо и тут же таял, но Лис его не замечал. Он видел, как зажегся свет. Как дрогнула штора, когда она подошла к окну — подлить воду в цветок. Видел, как открылась створка, впуская в комнату свежий воздух.

Утро казалось таким тихим, мирным, добрым. Лис не посмел его портить своим появлением.

Он опустил голову и побрёл к машине.

Завёл. Включил дворники. Уронил голову на руль. И, наверно, задремал после долгой бессонной ночи: Лис проснулся, когда в стекло постучали. Вздрогнул.

— Малыш? — прошептал, не веря своим глазам.

Принцесса стояла у машины, кутаясь в его пальто. В сапогах на босу ногу.

— Боялась, что ты уедешь, торопилась, — пожала плечами на свой странный наряд, когда он вышел из машины.

— Малыш, — Лис сгрёб её в охапку. Прижал к себе, не зная, что сказать. Что бы он ни сказал, всё не то. Любых слов было недостаточно. Да и не находил он их, слова. Бешеный стук сердца, боль за грудиной, щипавшие глаза слёзы — пожалуйста. Но сказать Лису было нечего.

— Я ни на секунду не поверила, что ты оказался в её номере, чтобы остаться на ночь, — выдохнула Принцесса.

— Как же я рад это слышать, — сглотнул Лис ком в горле и непрошенные слёзы.

— Ты предупреждал, что она будет играть грязно. Предупреждал: сделает всё, чтобы я поверила. Поэтому я не поверила. Но если бы ты написал всего два слова, чтобы я не волновалась…

— Если бы я догадался это сделать, как бы ты со мной таким идеальным жила? — улыбнулся Лис. — Это бы уже был не я.

— Это был бы не ты, если бы не нашёл чёртово яйцо.

— Откуда ты знаешь? — отклонился Лис, заглядывая в её глаза.

— Петров, — улыбнулась она сквозь слёзы. — Он славный. Настырный, как щенок, но славный. Просил меня узнать у подруги генеалога про Строгановых. Ну и заодно рассказал о твоих подвигах.

Лис засмеялся.

— Да уж. При проведении этой операции я и правда отличился.

— Получаете взыскание в личное дело, товарищ жених, и проговариваетесь к отпуску до свадьбы, который обязаны провести со мной.

— Так точно, товарищ невеста, — отдал он честь. — Разрешите исполнять?

— Разрешаю, — улыбнулась она и пошла к подъезду.

Лис щёлкнул брелоком сигнализации, закрывая машину.

А потом побежал за Принцессой, подхватил на руки, закружил.

Она засмеялась. Обняла его за шею.

— А что значили твои слова про вещи, что ты мне соберёшь и оставишь в прихожей? — спросил Лис.

— Забудь, — усмехнулась она. — Не могла же я уйти молча. Должна была что-то сказать, какую-нибудь нелепость. Вот и сказала. Если бы я всегда говорила только умные вещи, как бы ты со мной такой идеальной жил?

Лис улыбнулся. Потянулся к её губам. Сладким, холодным, любимым.

— Надеюсь, с этим несчастьем на нашу голову наконец покончено? — выдохнула Принцесса, переводя дыхание.

— Надеюсь. А какое следующее? — с подозрением прищурился он.

— Ну… — она опустила глаза, ткнула пальцем в его куртку, — нас ждёт в гости Генералиссимус. И она всё знает.