Глава 8

— Согласен, не надо, — Лис кивнул, скользя глазами по тесту ДНК, где чёрным по белому было написано, что отец Юлькиного ребёнка её муж на 99,999999%.

Официантка поставила на стол заказ: капучино — для его спутницы, ристретто и стакан холодной воды — для Лиса.

— Но знаешь, мне ведь за тебя стало обидно, поэтому я соврала, — проводила девушку взглядом Юлька.

— Вот как? — убрал копию теста в карман Лис.

— Ты ради неё всё бросил, яйца в котомку, крантик в узелок, а она…

Лис приподнял одну бровь, глядя на Юльку исподлобья.

— Что она? — не мог Лис не порадовать женщину вопросом.

— Только не подумай, что я за ней следила, — откинулась Юлька к спинке стула с видом оскорблённой добродетели.

— Как я могу! — нарочито пожал плечами Лис.

— Я серьёзно, Абакаров, — она закинула ногу на ногу. — Ползать перед тобой на коленях, следить за твоей бабой, — её смазливая мордашка скривилась, — слишком много чести. Я увидела её случайно. В кинотеатре. Мы с ребёнком ели мороженое в кафе, когда они пришли.

— Они? — с нажимом уточнил Лис.

— Ну да, твоя подружка с парнем. Высоким таким, интересным. Счастливые, довольные, радостные. Сели за столик недалеко, болтали, смеялись.

— И что?

— Да так, ничего. Парнишка славный. Жаль его. Он так на неё смотрел, но ведь всё понимал: ему не перепадёт. А вот тому, кто её после сеанса на Майбахе забрал — очень даже.

Лис усмехнулся. Ну на Майхабе, скажем, мог быть только один человек — Кирилл Снежин. И Лис прекрасно знал, почему Принцесса с ним общалась.

А вот на счёт парнишки были вопросы, хотя и тут Лис знал ответ: Надя. То есть Руслан, младший брат Лиса по отцу, которого за худобу и вышину Лис прозвал как героя одного из КВН — Надя Питерский.

Руслан как-то заходил к Лису, когда там была Принцесса — так они и познакомились. А ввиду последних событий, Лис даже не удивился, что они подружились.

Фиу!.. Фиу!.. Пули просвистели мимо. Ну что там у тебя ещё, Юлия Владимировна, доставай! — поставил Лис локти на стол, упёрся губами в согнутые пальцы, всем своим видом давая понять, что внимательно слушает.

Даже вопросы не стал задавать — она и так всё расскажет. Сама.

— Ой, только не надо этой снисходительности, Динар! — фыркнула Юлька, как наступившая в воду кошка. — Не надо. Да, частенько ли подвозит её этот чёрный Майбах, мне уже стало интересно. А детектив у меня хоть и хроменький, — ты ж ему ногу сломал, — но есть. И теперь мне преданнее обычного — виноват.

— Я понял, Юль, всё понял. Сначала ты увидела её случайно, у тебя и в мыслях ничего такого не было. А потом уже стала следить. Ради меня?

— Ну а ради кого ещё? — усмехнулась она. — Всё ради тебя, дорогой. И знаешь, что выяснила?

— Да откуда! — демонстративно удивился Лис.

— А ты когда уехал? — проигнорировав его театральный жест, спросила она.

— Ну, допустим, в конце сентября. И что?

Она задумчиво прищурилась, стала загибать пальцы, словно что-то считала, а потом уверенно кивнула:

— Ну да, всё правильно. При её сроке, беременна она точно не от тебя. Семь недель в начале декабря — ну ты сам понимаешь, сентябрём там уже и не пахнет, должно было быть минимум недель десять. А сейчас уже все пятнадцать.

При её…Что?! — скривился Лис.

— Нет, не понимаю, — покачал он головой, глядя на Юльку с недоверием.

— Ну смотри, — словно и правда хотела ему помочь разобраться, с готовностью опёрлась она о стол и снова стала загибать пальцы.

Акушерский срок, эмбриональный, срок от зачатия, от последних месячных — всё перепуталось у Лиса в голове. Он словно резко забыл русский язык: видел, что Юлька открывает рот, слышал звук, но ни одного слова понять не мог.

Подожди. Да подожди ты! Хотелось ему крикнуть и заставить её заткнуться, пока у него не взорвался мозг. Но она и сама уже закончила.

— В общем, я ставлю на Майбах. Думаю, она залетела от него. Я бы и сама от него залетела: мужик при бабках, при костюме, высокий, красивый, умный. Хотя мальчишка моложе, его живчики могли оказаться прытче…

— Она не беременна, Юль, — наконец встроился Лис в её поток сознания со смешком.

— Да-а? — засмеялась она, скопировав его «хмык». — Тогда я тоже не беременна. Неглубоко. Совсем чуть-чуть. Ну или она, конечно, уже сделала аборт. Подготовилась, так сказать, к твоему приезду, — растянула Юлька ярко накрашенные губы в такую злорадную улыбку, что Лис разом вспомнил про своего пружинного клоуна, такого же злого, беспощадного и ехидного. — Потому что, когда мы с ней разговаривали, её наизнанку выворачивало в туалете. Токсикоз он, знаешь, штука неприятная.

— В каком туалете? — вздохнул Лис, смиряясь, что весь этот бред ему всё равно придётся выслушать до конца.

— Ну в том туалете, в который я за ней зашла, — ничуть не смутил Юльку его нарочито скучающий вид. — В каком-то французском ресторане. Кажется, её тошнило косуле, или кассуле, хрен его знает, как это по-французски. Я даже посочувствовала бедняжке: на ней прям лица не было. А потом уже поставила в известность, что жду от тебя ребёнка.

— И она, конечно, поверила? — усмехнулся Лис. — Первой встречной в женском туалете.

— Абакаров, — хмыкнула Юлька. — Я знаю каждый шрам на твоём теле, каждую родинку, каждый рыжий волосок. Знаю твою любимую позу. Как ты тянешь воздух через зубы, пройдя точку невозврата. Как рычишь, когда кончаешь. Я знаю, на каком боку ты спишь и как дышишь во сне. Я знаю сто оттенков твоего голоса и помню каждую морщинку на твоём лице. Ты и правда думаешь, я такая дура, что не нашла слов, после которых у неё не осталось сомнений, что я говорю правду?

Лис промолчал. На его застывшем равнодушной маской лице сейчас она не прочитала бы ни одной эмоции и не увидела ни одного оттенка: он не собирался доставлять ей такого удовольствия. Но как он её сейчас ненавидит, Юлька знала и так.

— А знаешь, что ещё я помню? — победоносно улыбнулась она. — Я помню каждое «хочу», что ты мне шептал, каждое место, в котором мы трахались, каждую кровать в каждой гостинице, каждый секс. А ты, сука, меня подсадил на него, приручил, влюбил и бросил.

— Негодяй, как я мог. Правда, обычно я делаю куда меньше, — невинно пожал плечами Лис. — Плачу за гостиницу, досуг, кальян, ужин. Покупаю цветы, шампанское, презервативы. Трахаю и да, довожу девушку до оргазма. Это, можно сказать, дело чести. И не знаю, в курсе ли ты, но порой этого достаточно, чтобы она осталась довольна и не имела претензий. Мы чудесно проводили время, как двое взрослых людей, Юль. И это всё, что между нами было.

— Для тебя, Динар. Для тебя. Можешь считать, что я за тебя отомстила. Но, знаешь, я ведь искренне позавидовала этой девчонке, что тебя так красиво уделала. Нашла у бессердечного Лиса сердце, у Лиса, который только трахает и никого не любит, и хоп! — она взмахнула руками, словно что-то уронила, — разбила. Возможно, и не хотела. Она расстроилась, когда я сказала, что жду твоего ребёнка. Расстроилась, что я догадалась о её беременности, правда, всё отрицала, упрямилась: нет, просто съела что-то не то, это не токсикоз. Возможно, ты ей даже дорог, Динар. Но тебя не было, девчонка юная, доверчивая, неопытная, а тут такое внимание. Может, просто не устояла. Может, кто-то был таким же настойчивым, как ты, — словно бросала она дротики Лису в грудь и каждый попадал в яблочко. — Наверно, надеялась, никто не узнает, а вышло, что залетела. Возможно, ты даже был для неё не один из, как я для тебя…

— Юль, — перебил Лис.

— Что, Юль? Что? — воскликнула она громко, привлекая внимание. Но, увидев обращённые к себе лица посетителей кафе, тон сбавила. — Не нравится? Ну, прости. Прости, что любила. Прости, что забывала с таким трудом. Что выла ночами в подушку, зная, что тебе не нужна, и всё, чего сначала хотела — это быть с тобой, а потом… убить. — Она усмехнулась. — Так тебе и надо, Динар. Пусть теперь тебе будет также хреново, как мне. А у меня всё хорошо. Как никогда. Муж меня на руках носит. И, знаешь, может, трахает и не так искусно, но у нас семья, у нас сын, а скоро родится дочь. Так что спасибо, что ты меня бросил. Иначе я бы этого никогда не узнала.

— Всегда пожалуйста! — вздохнул Лис, всем своим видом давая понять: ну наконец закончился этот кошкин блёв.

— Ну да, ну да, — усмехнулась Юлька. — Ты так усердно делаешь вид, будто тебе всё равно, что переигрываешь с равнодушием. И, конечно, сейчас скажешь, что я всё это придумала, как придумала, что беременна от тебя. Но это другой случай, Динар, — она самодовольно подтянула рукава тёплого платья, и достала из сумки что-то, что Лис расценил как снимок. — Держи. Это УЗИ. Видишь, написано: А. Моногарова. Пометка: семь недель. И дата: пятое декабря. Не мой написано, доктором в аппарате УЗИ.

Лис видел. Видел чёртову дату. А что на копии снимка всё настоящее даже не столько видел, сколько слышал в Юлькином голосе, звенящем хрустальной режущей стекольными краями правдивостью.

Кажется, я уже слишком стар для всего этого дерьма, выдохнул Лис.

Именно так он себя сейчас и почувствовал: старым и бесконечно уставшим.

— Откуда это у тебя? — спросил он.

— Ты знаешь. — Юлька снова полезла в сумку. И словно сдавала карты, по одной кидала ему фотографии. — Твоя девчонка не теряла времени, да? — усмехнулась она, бросив последнюю. Подхватила сумку. — Счастливо оставаться, Динар Абакаров. И кстати, я не люблю кофе, если за полгода, что мы были вместе, ты этого так и не понял, — толкнула она полную кружку, к которой, как обычно, даже не прикоснулась.

— Ну почему же не понял, — задумчиво сказал ей вслед Лис, когда она уже вышла и его не слышала. — Поэтому я тебе его и покупал.

Всё замечательно, говоришь, у вас? Муж на руках носит? — он хмуро сгрёб со стола фотографии. Монашеское с высоким мягким воротником платье сразу показалось Лису подозрительным, но он думал не о том, пока она не подтянула рукава. — А эти синяки на руках? От великой любви? Но ты большая девочка, Юля, — вздохнул Лис, — и, надеюсь, знаешь, что делаешь.

Снимки со знакомой зернистостью Лис тоже бросал на стол по одному: Принцесса с Русланом, Принцесса со Снежиным, Принцесса с Тео, Принцесса с Настей…

Она и правда времени не теряла. А чёртов частный детектив, которого Лис прозвал Олень и сломал ему ногу, конечно, выбрал самые «удачные» кадры: Принцесса обнимает Руслана, Принцесса зачарованно смотрит на Снежина, Принцессу держит за руку Тео, Принцесса слушает Настю.

Всё это Лис как-то мог объяснить себе прямо сейчас.

Не мог он объяснить два оставшихся снимка: Принцессу обнимает Конь, а кругом уже снег. И Принцесса за столиком кафе с незнакомым мужиком.

Этот заросший густой чёрной щетиной и сверлящий её карим пронзительным взглядом ухоженный мужик за сорок в дорогом пальто волновал его больше всего.

Кто ты, сука?.. И какого хрена смотришь так, словно она тебе что-то должна?..

Как испуганное стадо баранов в голове метались мысли.

Она и правда не устояла? Пожалела девственника Руслана? Уступила привыкшему брать Снежину? Напилась и отдалась чёртову ловеласу Тео?

У Тео Лис как-то увёл бабу и тот его не простил, хоть и отшучивался, но Лис знал: его закусило. Снежин однажды так уже поступил, когда залез на Настю, на его, Лиса Настю. А Руслан... тот тоже был прав, ведь они с Принцессой расстались: что бы она Динару ни обещала, он сказал их отношениям «нет» и уехал.

Может, её изнасиловали? Пронеслось ледяным холодом по позвоночнику.

Коню и неизвестному Лупоглазому с масленым взглядом Лис особенно не доверял.

Стиснув зубы, он убрал снимки в карман.

Не спеша натянул куртку.

Внешне Лис был собран, сдержан, аккуратен. Сосредоточен.

И только по тому, как саданул кулаком в дверь, выходя из кафе, можно было сказать, что он сейчас не в себе.

Очень, сильно не в себе.

Она беременна?.. Не от меня?..

Он куда-то шёл, но вряд ли отдавал себе отчёт — куда. И вряд ли что-то видел.

Перед глазами, словно в калейдоскопе, мелькали обрывки разговоров…

…Я не беременна, если ты об этом. Я бы хотела, очень хотела тебе сказать, что жду ребёнка, но… нет...

…Алин, справедливости ради, я ничего тебе не обещал. Мы расстались. Я уехал…

…Есть тысячи вещей, Динар, которых я не хочу о тебе знать и не хочу, чтобы ты знал обо мне…

…Снежин, кстати, тоже ничего. И я слышала, он разводится…

…Пурпурный? Пап, ты серьёзно? Это автосалон!.. Это элитный автосалон, сынок, а пурпурный — цвет королей…

…Ты с ним осторожнее. Он парень настойчивый. Горячий, темпераментный. Гасконец, сама понимаешь… М-м-м, спасибо, что предупредил…

… Алин, ребёнок ни в чём не виноват. Не убивай его. Пожалуйста!.. Я не собираюсь делать никакой аборт, Ром. И не собиралась!..

Динар на ходу открыл телефон.

Нашёл в интернете первый попавшийся «калькулятор беременности». Ввёл первый день её последнего цикла, про который знал. Ввёл чёртову дату «5 декабря». И как ни переставлял цифры, меняя до даты их последнего дня вместе, как и сказала эта стерва, выходило не меньше десяти недель. А на сегодняшний день уже пятнадцать.

В пятнадцать… Лис забил в поисковик «беременность срок 15 недель». По спине тёк холодный пот: ребёнок должен быть размером с апельсин, виден животик.

— А нет, чёрт, — он выдохнул, не замечая, что говорит вслух, что стоит. Где стоит, — здесь от зачатия. Значит, должно быть двенадцать, максимум тринадцать. А в двенадцать…

...Малыш уже около десяти сантиметров в длину. Живот ещё может быть не виден. Но токсикоз проходит, — щедро делился интернет. — Появляется аппетит. Возвращается сексуальный интерес. Пигментация…

Лис замер. Пигментация. Чёрт! Вот её-то как раз Лис заметил. Не мог не заметить.

…вокруг сосков. Иногда тёмная линия, идущая к лобковой кости…

Под расстёгнутую куртку словно проник ледяной холод.

Пока Лис видел только одно логичное объяснение: она соврала.

Она беременна. Не от него. И она хочет сделать аборт, но никак не решится и это её мучает.