Глава 19

Филипп

Как бы мне ни хотелось не пересекаться с отцом, но это приходится сделать из-за одной чёртовой подписи, без которой я не могу завершить сотрудничество с одним поставщиком. У нас ведь все новые, Анна постаралась поменять всё, так как ей посчиталось, что будет лучше. И мне приходится признать и в первую очередь самому себе, что она правильно сделала.

Я пробовал всё же не видеться с отцом, но человек, которого я послал с документами к нему, оба раза вернулся обратно без подписи. Не такой уж я и недалёкий, чтобы не понимать, что отец ждёт меня лично. Наверняка хочет снова попытаться оправдаться и сказать, что всё ради моего же блага.

При попытке поговорить с ним по телефону я тоже ничего не добился. Упирался до конца, что не будет ничего подписывать и в офисе больше не появится, что мне показалось странным. Он пёкся об этой фирме больше, чем я, и не отсутствовал ни на одном совещании. Но как только выяснилось, что Титов продал свои акции, которые, по сути, принадлежали моему отцу, то он не переступал порог фирмы.

Останавливаюсь у ворот его дома, даже не думая заехать во двор, потому что не собираюсь задерживаться надолго. Получу подпись и уеду сразу же. Как показало время, я доверчивый человек и всегда сам подставляю уши, дабы на них кинули килограммы лапши. Но я больше не намерен слушать его оправдания и тем более верить его словам.

Железные створки разъезжаются, видимо, охрана увидела по камерам, кто подъехал. Но я выхожу из автомобиля и, как и собирался, захожу пешком.

– Дома? – спрашиваю мужчину на посту.

– Почти неделю не выходит, – отвечает он, на что я прищуриваюсь непонимающе.

Иду по каменной дорожке, смотря в окна дома, и понимаю, что все закрыты шторами. Можно сделать вывод, что он либо загулял и не выходит из бутылки, но предчувствие подсказывает, что что-то не так.

Поднявшись по мраморным ступенькам, стучу в дверь, и через несколько секунд она открывается.

– Филипп? – удивлённо смотрит на меня отец.

Высовывает голову, обеспокоенно озирается по сторонам, делает шаг назад и кивком головы приглашает войти.

– Что происходит? – спрашиваю я, но в дом захожу.

Громкий хлопок за спиной, и папа быстрым шагом проходит мимо меня и направляется в гостиную. Иду следом за ним, и, как и говорил, во всём доме окна закрыты шторами, только алкоголем и не пахнет.

В просторной комнате горит тусклый свет настольной лампы. Смотрю на отца и не могу не заметить его неряшливый внешний вид. Заросший, в помятой, не первой свежести одежде, испуганный взгляд и трясущиеся руки.

– Отец? – вопросительно выгибаю брови.

– Филипп, – словно вышедший из ума, он подходит ко мне. – Мне угрожают, – шепчет он, беглым взглядом осматривая гостиную.

– Кто? – насмешливо задаю вопрос.

– Не знаю, но, если это выйдет в свет – мне конец. И тебе конец, – поспешно говорит и отворачивается.

Внимательно наблюдаю за ним, пытаясь понять, что он, чёрт возьми, несёт.

– Что выйдет? О чём ты? – спрашиваю и, пройдя к дивану, усаживаюсь в ожидании.

– Я уверен это она. Эта сука! Больше некому, – продолжает разговаривать сам с собой, наматывая круги по комнате. – Никто не знал, только Валера, но он подох давно, я перестраховался. Следователь? Я ему хорошо заплатил, и зачем ему мне сейчас угрожать. Они ведь ничего не требуют…

Мои брови всё больше встречаются на переносице, не понимаю ничего, но судорожно пытаюсь уловить суть.

– Она, только она, – он резко поворачивается ко мне, и я смотрю в безумные глаза. – Она не просто так заявилась, она всё знает и мстит.

– Кто она? О чём ты вообще говоришь? Какой Валера, какой следователь? – подаюсь вперёд, непонимающе мотая головой.

– Надо было ещё тогда закончить дело, а не надеяться, что всё само собой рассосётся, – словно меня тут и нет, он продолжает рассуждать вслух, чем вводит меня ещё больше в ступор.

– Ты сходишь с ума? – спрашиваю я, вставая на ноги.

– Филипп, надо от неё избавиться! – вцепившись в мой пиджак, требует он.

– От кого, мать твою?! Что ты несёшь?! – ору, отцепляя его руки от себя.

– Эта сука… Она… Это она…

– Так! Я вызываю скорую, – говорю и достаю телефон из кармана.

– Нет! Мне нельзя выходить из дома! – протестует он, вцепившись в мою руку.

– Ты бредишь! – кричу ему в лицо.

– Нет!

– Господи, – устало выдыхаю я. – Хорошо, но я вызову нашего врача, и он тебя осмотрит.

На это он возражений не имеет, и, выйдя из гостиной, я набрал врача и попросил приехать. А пока сидел и ждал его, так как не могу взять и уйти, он всё-таки мой отец, я слушал его бредни и чувствовал какую-ту вину.

Он не был примерным отцом, никогда. Ему всегда было плевать на всех, и он всегда ходил по головам. Скользкий и лицемерный человек, который знал, когда и кому подлизать, чтобы достичь свои цели. Но родителей не выбирают, и как бы там ни было, я не могу его бросить и отвернуться. Меня будет мучить совесть до конца жизнь, если с ним что-нибудь случится.

Когда приехал врач, я успел уже добиться от отца чёртовой подписи, без которой не смогу закрыть договор, и терпеливо ждал приговора.

Мне удалось убедить отца лечь в спальне, где уже седой мужчина выполняет свои манипуляции на совесть, зная, что в конце получит хорошую сумму. Он приходит всегда по первому же зову, сколько я себя помню, и с тех времён, когда его усы были ещё не такие белые.

– Ну что? – спрашиваю я, когда врач выходит из комнаты отца.

– Думаю, он просто переутомился, да и возраст уже, знаете, не тот, – отвечает он.

– Вы уверены? Он нёс какую-ту пургу, – внимательно смотрю на мужчину.

– С точностью в сто процентов не скажу. Я дал ему нужные лекарства, он поспит до утра. Но если это повторится, то, возможно, потребуется госпитализация, – объясняет он.

– Ясно. Спасибо, – достаю чековую книжку и выписываю ему «благодарность». – А можете приставить к нему сиделку?

– Да, конечно, – загорелись его глаза. – Сегодня же могу прислать хорошего человека.

– Отлично! Я предупрежу охрану, и пусть за ним присматривают, – проговариваю я, направляясь с ним на выход.

Поставив в известность людей отца о изменениях в его здоровье, я сел в тачку и вернулся в офис, где меня ждало ещё одно происшествие.

Не успеваю толком и припарковаться у офиса, как на мой телефон приходит сообщение от Арины. И, прочитав, я не сразу понял суть написанного, подумал, что она совсем головой не соображает. Но оглянувшись, замечаю на парковке машину, которую я ей подарил. За одну секунду я сложил два плюс два и понял, что приглашение в кабинет к моему совладельцу никакая не шутка.

Пока бегу наверх, не замечая никого вокруг, уже представляю картинку, где Анна лежит на полу с пробитой головой, а Арина нависает над ней с безумными глазами.

Кино насмотрелся?

В буквальном смысле влетаю в кабинет, чуть не срывая дверь с петель, и, запыхавшись, смотрю во все глаза на спокойно сидевшую Анну за своим столом и Арину, устроившись по эту сторону на стуле, закинувшую ногу на ногу.

– Что происходит? – на выдохе спрашиваю я.

Арина поднимает на меня глаза, в которых блестит торжество, а Анна сжимает челюсть, пытаясь не показать, как дрожат её губы.

– Арина, ты что здесь делаешь? – делаю шаг к бывшей любовнице.

– Присядь, Филя, – хитро улыбнувшись, говорит она, а мне хочется схватить её за плечи, встряхнуть и заорать, что в следующий раз я ей втащу за моё искажённое имя.

– Арина, не играй на моих нервах, – предупредительно говорю я, нависая над ней.

– Он такой нетерпеливый, – подаётся вперёд и полушёпотом обращается к Анне. – Видела бы ты, как он в порыве страсти рвёт на мне платье. Брендовое, между прочим.

– Арина, мать твою! – впиваюсь в её локоть и одним рывком поднимаю её на ноги.

– Отпусти меня сейчас же! – требует она, смотря на меня злобным взглядом.

– Может, вы свои отношения будете выяснять не в моём кабинете? – спрашивает Анна вроде спокойном тоном, но обиду в голосе скрыть ей не удалось.

Я отпускаю Арину и отхожу на шаг, чувствуя, как в груди разжигается чувство предательства.

– Нет, – мотает головой Арина и, словно ничего не было, садится обратно на стул, улыбаясь так же, как две минуты назад. – Знаешь, Филя, – обращается ко мне, но смотрит на Анну, которая краем глаза наблюдает за мной. – Я много где побывала, и у меня во многих местах есть подруги, – делает театральную паузу, за которой грудь Анны начинает быстро подниматься и опускаться.

– Ты приехала сюда поведать о своих похождениях? – рычу на неё, не зная, чего ожидать от этой сумасшедшей.

– Нет, это в другой раз, – мотает головой она. – Сегодня у меня кое-что поинтереснее, – сказав это, она достаёт из своей сумки телефон, копается в нем, включает какую-ту запись и ставит телефон на стол.

После непонятного шума из динамиков раздаётся женский голос, который начинает верещать что-то на английском.

«Мой брат привёл русскую девку в наш дом около пяти лет назад. Я не знаю с точностью, как и где они познакомились, но знаю, что они близки. Мой тупой братец носится с ней как с яйцом. И дело не в большой любви, их связывает нечто другое, о чём мне неизвестно. Мой человек снаружи приносит мне новости о них, и мне так же известно, что они заключили фиктивный брак, и что Майкл спит со своей секретаршей…»

Пока не прозвучало имя «Майкл», я не понимал, кто это говорит и о ком речь. Перевожу взгляд на Анну и замечаю, как она вжимается в спинку кресла, как сжимает ручки до побеления пальцев, судорожно дышит и внимательно на меня смотрит.

Уже становится интересно.

«Они помешали моим планам, и пока не знаю, как, но я заставлю их ответить за это. Правда я узнала, что сейчас эта девка в России, а Майкл вернулся без неё и подал на развод».

«А зачем они уехали в Россию?», – спрашивает другой женский голос с акцентом.

«Не знаю, но явно не отдыхать. Я уверена, что они что-то замышляют, у этой русской куча тайн, и она их очень хорошо скрывает. Но как говорит мой человек, они поехали туда то ли мстить кому-то, то ли что-то вернуть этой русской».

Дальше я не слушаю, в моей голове всё встало на свои места. По полкам разместилось абсолютно всё. И судя по реакции Анны, то, что говорит эта незнакомка – правда.

Не могу поверить, что я такой тупой. Что не мог разглядеть притворство между Анной и Белозёровым. Но мстить? Это я должен её проучить за всё, что потерял. Я должен ей мстить, мать вашу!

– Пошла вон! – угрожающим тоном обращаюсь к Арине.

– Что? – удивляется она. – Ты что, не слышал, что сказала эта девушка? Она тебя за нос водит, а ты с ней спишь, – возмущается Арина.

– Пошла вон! – ору, срывая голос.

Вздрогнув, Арина встаёт на ноги и, открыв рот, собирается сказать что-то ещё. Но один мой взгляд взбешённых глаз, и она выходит из кабинета. В два шага оказываюсь у двери, закрываю её и прячу ключ в свой карман. Медленно, больше чтобы не дать волю эмоциям и сорваться с концами, я поворачиваюсь к Анне.

– Значит, избавилась от моего ребёнка и решила мне отомстить?

Мой вопрос остаётся без ответа, а Анна по-прежнему сидит, даже не моргая. Грудь ходуном ходит, а пальцы белее снега от того, с какой силой она сжимает ручки кресла.

Понятие не имею, откуда взялся зверь внутри меня, но он требует расправы. Требует схватить эту лживую суку и разорвать её на куски. Набравшись сил и стараясь всё же держать себя в руках, я подхожу к её столу и упираюсь руками в гладкую поверхность.

– Отвечай! – рычу на неё, нависая сверху. – Это всё правда?

Ясно всё и без её ответа, но пусть она скажет это мне в лицо. Смотрит в глаза и ответит на все вопросы. Пусть стирает к хренам всё то хорошее, что я успел себе напридумать. Видеть в ней другого человека. Несуществующий образ.

Анна прикрывает глаза, шумно вдыхает и выдыхает, встаёт на ноги и смотрит на меня.

– Да, правда, – холодным и спокойным тоном, словно я спросил, светит ли сегодня солнце.

– Дрянь! – ору я и одним взмахом руки скидываю всё с её стола. – Тварь! – снова ору ей в лицо, на что она вздрагивает.

Отворачиваюсь, нервно тру лицо, наматывая круги по кабинету. Чёрт! Какая же сука!

– Какого хрена? Было мало выпустить в меня пулю? Лишить меня нормальной жизнь и сына? – возвращаясь к столу, заваливая её вопросами.

Снова не получив ответа, обхожу стол, надавливаю на её плечи и заставляю её сесть в кресло. Впиваюсь в ручки и смотрю в глаза, что снились мне все эти годы.

– Свалила с Белозёровым за границу… Ты так решила от меня спрятаться? – цежу сквозь зубы, глядя на неё сверху-вниз. – Отвечай! – рявкаю я.

– Решила, – кивает, всхлипывает, стирая образ, который она строила из себя со дня приезда.

– И как? Понравилось мстить? – сжимаю двумя пальцами её подбородок и поднимаю её голову так, чтобы она смотрела только на меня. – Добилась, чего хотела?

– Ещё нет, – выплёвывает мне в лицо, стараясь сдержать рвущиеся на волю слёзы.

– Я тебя сотру в порошок! – шиплю ей в лицо, борясь с самим собой.

– Ты меня не сломаешь. Ты это сделал пять лет назад. Убил меня…

– Ты убила моего ребёнка! – ору во весь голос, не слыша себя от злости.

– Моего! – кричит Анна, сорвавшись так же, как и я. – Это был мой ребёнок! – голос срывается, и она, замолчав, отворачивается к окну.

– Ненавижу тебя! – толкаю чёртово кресло и отхожу от неё.

Прислонясь к стене и откинув голову назад, сползаю на пол. Столько мыслей кружат, что мозг превратился в кашу. Что делать дальше? Как поступить с ней?

Не могу поверить, что я купился на весь этот фарс, что не заметил притворства. Ловко они обвели меня, как пацана. И ничего не может оправдать мою слепоту. Я просто идиот!

– Мне надо домой, – требовательный голос вырывает меня из мыслей.

– Тебе никуда не надо, – грубо бросаю я, всё так же сверля глазами пол. – Пока я не решу, что с тобой сделать, ты будешь сидеть здесь!

До моих ушей доносится едва слышное фырканье, на которое не реагирую. А ведь я всё ещё видел в ней ту невинную девочку. Верил, что можно всё исправить. Нет, прошлое уже не изменить, но у будущего ещё был шанс. Поговорить с ней хотел, извиниться, как и собирался пять лет назад. Простить ей потерю ребёнка и поставить все точки в этой истории. Начать новую жизнь. А она играла. Мстить решила. Мне!

Голова взорвётся к чертям. Мне надо подышать.

Встаю на ноги, и Анна в этот же момент ёрзает в кресле. Может, надеется, что я её отпущу, или же ждёт, что сорвусь?

Чёрт! Не могу на неё даже смотреть. Хочется свернуть её тонкую шею, и, если я не выйду из этого кабинета, именно это и произойдёт.

Достаю ключ из кармана, подхожу к двери, открываю и в спешке выхожу. Естественно, закрываю Анну в кабинете, не думает же она, что уйдёт просто так. Направляюсь в свой, желая поскорее опрокинуть в себя порцию виски и хоть как-то успокоиться.

– Филипп Антонович, – выскакивает передо мной секретарша.

– Не сейчас, – поднимаю руку, слегка поворачивая голову. – Отпусти всех домой, на сегодня рабочий день окончен.

– Но, Филипп Антонович…

– Выполняй! – рявкаю на неё и скрываюсь за дверьми своего кабинета.

Прохожу к бару и, схватив первую попавшую бутылку, наливаю себе полстакана янтарной жидкости, и, морщась, большими глотками опустошаю его. Сжимаю круглую ёмкость в руке и со всей силы бросаю её в стену.

– Дрянь! – ору во весь голос.

Плюхаюсь на диван и, откинув голову на спинку, прикрываю глаза, пытаясь выбросить все лишние мысли и всю злость. Надо рассуждать адекватно, продумать всё и найти выход из этой ситуации.

Не знаю, сколько так просидел, кажется, порция алкоголя подействовала на меня как снотворное, но, услышав женский крик, я вскакиваю на ноги и бросаюсь вон из кабинета.

В холле перед кабинетом Анны я натыкаюсь на свою секретаршу Лену. С испуганными глазами женщина пытается встать с пола.

– Что происходит? – задаю вопрос, прищурившись, и, подав ей руку, помогаю встать.

– Ваш отец… он толкнул меня, сказав, чтобы я ему не мешала сделать то, что он давно хотел, – выдаёт она на одном дыхании.

– Мой отец? – неверяще смотрю на неё и перевожу взгляд на закрытую дверь кабинета Анны. – Он здесь?

– Да, пришёл и, не сказав ни слова, направился к Анне Владимировне, – поправляя юбку, проговаривает она.

– Откуда у него ключи?! – кричу на неё, уже подрываясь в кабинет.

– Я дала запасные…

– Какого чёрта, Лена?! Я ведь сказал, идти домой!

– Я… решила поработать…

– Твою мать! – выплёвываю и, взявшись за ручку, собираюсь толкнуть со всей силой дверь, но она оказывается не запертой.

– Я знаю, что это ты, дрянь! Шлюха! Что тебе надо? Схватила такой мешок с деньгами, и всё равно мало, – шипит нависающий над столом Анны отец с багровеющим лицом. – Надо было прикончить тебя ещё пять лет назад. Но ты тварь живучая, – истерически смеётся.

Мое появление никто не заметил, и, убедившись, что с Анной всё в порядке, я застываю на месте. Прищурив глаза и навострив уши, внимательно вслушиваюсь.

– Не подохла вместе с твоим отпрыском…

– Он был вашим внуком, – перебивает его Анна, а у меня сердце пропускает удар, так как начинаю понимать, о чём речь.

– Хрень! – орёт отец и бьёт кулаком по столу. – Мне не нужен внук от нищебродки-шлюхи!

– И это я тварь? – словно ей всё равно, Анна подается вперёд и с вызовом смотрит на моего отца.

– Тварь! Живучая тварь. Надо было лично тебя задушить, а не поручать это другим людям. Что идиот охранник оставил тебя в живых на трассе, что эта сука Ксения не смогла отравить тебя таблетками в треклятой клинике.

От шока у меня волосы на затылке дыбом встали, руки заметно задрожали, а частый и громкий пульс оглушает.

Анна вдруг начинает смеяться как сумасшедшая, чем ещё больше выбешивает отца, и тот, замахнувшись, даёт ей звонкую оплеуху до того, как я успеваю отреагировать.

– Сегодня я закончу это дело! Я от тебя избавлюсь, – говорит он и, наклонившись над столом, тянет руки к Анне.

Подрываюсь с места и отпихиваю его в сторону.

– Филипп? – округлив глаза, он смотрит на меня, словно приведение увидел.

Смотрю на Анну, которая замолкла, и вижу, как сильно её потряхивает, как глаза наполнились страхом.

– Я всё объясню… – отец делает шаг ко мне, но я поднимаю руку и подаюсь назад.

– Я услышал достаточно, – говорю я. – Это ты! Всё это твоих рук дело, – не спрашиваю, констатирую факт. – Ты виноват в смерти моего сына, – голос сиплый, а во рту вкус горечи.

– Он тебе не нужен был. Она… ей нужны были твои деньги…

– Заткнись! – ору во весь голос. – Не ты должен решать, что мне нужно. Это был мой сын! Мой! Как ты мог, черт возьми?

– Так лучше. Смотри, сколько всего ты добился, а что было бы, если бы ты на ней женился? – он продолжает говорить с уверенным тоном, и ни капли сожаления в голосе.

– Ты всё подстроил, – размышляю в голос. – Документы эти, справки от врачей, доказательства – всё фальшивое. Столько лет я жил и думал, что она, – показываю пальцем на Анну, – избавилась от моего ребёнка, чтобы устроить свою жизнь. Ненавидел её всеми фибрами души, шею свернуть хотел. А оказывается, это тебе надо свернуть шею? – в груди давит, будто на меня тону камней сбросили, от этого больно и тяжело дышать.

– Я твой отец, ты не посмеешь поднять на меня руку, – усмехается, не понимая, чего мне стоит сейчас сдержаться.

– Ты мне никто! – рявкаю я. – Ты для меня умер!

– Не неси ерунду, я всё это для тебя делал.

– Хватит! – делаю шаг к нему, сжимая кулаки до хруста.

– Да она сука, каких ещё поискать! – кричит в ответ он и подрывается к Анне.

Перехватываю его на полпути и нависаю сверху.

– Уходи по-хорошему, – цежу сквозь зубы. – Иначе я нарушу закон и всё же двину тебе по роже.

– Ты пожалеешь, – усмехается мне в лицо, несколько секунд смотрит на меня, видимо, ожидая, что я одумаюсь, но, не дождавшись, разворачивается и выходит из кабинета.

Собираюсь набрать охране, чтобы задержали его на выходе. Скрываться он не будет, но натворить дел может. И всё же решать надо, что с ним делать, в полицию отдать у меня нет никаких доказательств, но когда есть деньги….

Мои мысли прерывает едва слышный шорох и стук – что-то упало. Но когда поворачиваюсь, понимаю, что Анна грохнулась в обморок.

– Анна! Анна, что с тобой? – подбежав к ней, я упал на колени и, взяв её на руки, начал хлопать по лицу.

Ответить она, конечно же, не может, но я как идиот продолжаю говорить с ней. Она трясётся как лист на ветру, и меня самого в дрожь бросает от страха.

Дотягиваюсь до кувшина с водой и, вылив на руку половину, не заботясь о том, что на полу остается лужа, я брызгаю Анне на лицо, и, вздрогнув, она, наконец, разлепляет глаза.

– Слава богу, – выдыхаю я и, проведя ладонью по её бледному лицу, убираю прядь тёмных мокрых волос. – Ты как?

Идиот! А не видно, как она?!

– Нормально, – едва слышно отвечает она и ползет назад.

Прочь от меня.

Чувства горькой обиды наполняет нутро. Но она имеет на это право, не надо иметь семи пядей на лбу, чтобы понять – она думала, я заодно с отцом. Иначе не объяснить её мести.

Она не избавилась от моего ребёнка, чтобы устроить свою жизнь. Она сбежала, спряталась от моего папаши.

Чёрт! Ты самый большой кретин, Филипп!

Не стоило верить отцу и его бумажкам, которые он мне сунул под нос. Молодой и глупый. Пацан совсем, который слепо думал, что родной человек не способен на подлость. Поздно глаза открылись, и то, если бы он не явился сегодня сюда, кто знает, когда я бы узнал обо всём.

Я не в обиде на него. Я зол! Бешеная злость, что толкает на преступление. На убийство. Но я не смогу с этим жить. Я сделаю всё возможное, чтобы он ответил перед судом. Пусть гниёт в тюрьме до конца своих дней. Пусть сидит и думает о том, что он натворил, и, надеюсь, ему мой сын по ночам снится.

Господи! Родной отец убил моего ребёнка. Собственного внука. Уму не постижимо, что такие люди вообще существуют.

Значит, это не Анна под влиянием алкоголя переходила дорогу на красный. Её специально сбили по приказу моего отца. А клиника? Про какую клинику шла речь? Он ведь хотел убить обоих сразу, но, судя по всему, не получилось, и Анна попала в больницу.

Всё тело в холод бросает, представляя, что ей пришлось пережить. Меня через столько времени знобит похлеще, чем лихорадка, а она…

За окном уже стемнело, а мы так и сидим на полу в грёбанной тишине. Сказать нечего, ни мне, ни ей. Обдумываем произошедшее, сопоставляем факты и делаем выводы. Печальные выводы.

– Я… – выдыхаю, потому что мысли в голове смешались, а слова не выстраиваются в ряд. – Я не знаю, что сказать, кроме «прости», – всё же выдаю я. – Оно ничего не изменит, но я, правда, не знаю. Мне нет оправдания, я просто идиот, который поверил фальшивым бумажкам. Он принёс мне целую папку с доказательствами, а я был слаб, бесконечные операции… Знал, что ты беременна, выяснил поздно… Та фотография, где ты с большим животом, она до сих пор у меня. Ношу её с собой, сам не знаю почему, ведь я ненавидел тебя. Комнату, которую я подготовил для вас, разгромил в тот же вечер. Не оставил ничего, только осколки несостоявшейся новой жизни, – слова, что не находились, теперь потоком льются истерическим голосом.

Зарывшись пальцами в волосы, я тяну со всей силы, желая вырвать их. Наказать себя за тупость и слепоту, но тихий всхлип отвлекает, и я смотрю на Анну. Она трясётся пуще прежнего и испуганно озирается по сторонам, словно что-то потеряла.

– Анна? – внимательно наблюдаю за её метаниями.

– К… К-капли, – клацая зубами, говорит она, продолжая как сумасшедшая судорожно мотать головой.

– Что? Какие капли? – прищуриваюсь я и подползаю ближе к ней.

– С-сумка, – зуб на зуб не попадает, и она начинает меня пугать. – В сумке, – задыхаясь, бормочет.

Не знаю, что за таблетки, но испугавшись не на шутку, я встаю на ноги и нахожу несчастную сумку. Бросаю взгляд на Анну, боясь, что она снова отрубится, и, понимая, что её потряхивает ещё сильнее, открываю сам сумку и ищу какие-то таблетки. У самого руки трясутся как у алкоголика, и, перебирая кучу дерьма в треклятой сумке, я нахожу стеклянный пузырёк. Торопясь отдать стекляшку Анне, несусь к ней, но чертов пузырь выскальзывает из вспотевших рук, падает и разбивается на осколки, оставляя на полу только пятно.

Анна судорожно всхлипывает и, округлив глаза, кладёт руку на грудь и пытается вдохнуть, но судя по краснеющему лицу, у неё не получается. Подбегаю к ней, хватаю на руки, подняв с пола, и несусь на выход.

– Дыши, – прошу я, пока бегу вниз. – Дыши, пожалуйста, – повторяю непрерывно.

Дойдя до машины, усаживаю её на заднее сиденье, закрываю дверь и, сам устроившись на водительское место, даю по газам к ближайшей больнице.

* * *

Минуты ожидания тянутся как часы, и, наматывая круги по коридору больницы, я задыхаюсь от страха. Первый раз в жизни мне так страшно. Даже когда пулю получил, я не боялся так, как боюсь сейчас за эту женщину.

Говорят, что понимаешь, как сильно ценил человека, когда потеряешь его. И вот сейчас, в этот момент, я понимаю, насколько она для меня важна. Спрятанные в глубине больного сердца чувства, словно бомба замедленного действия, взорвались, наполняя каждую клетку жаром. Всегда знал, что люблю её. Знал, но трусливо отрицал, заменяя это чувство ненавистью к ней.

Поначалу было ясно – я и любовь несовместимые вещи. Как так, Филипп Горюнов, и пасть так низко, любовь ведь для придурков. А я верил в шлюх, бухло и наркоту. Хорошие девочки не для него, а она была хорошей, правильной девочкой. Из тех, кто тратят время на книги, учёбу, и которые верят в сказки про принцев на белых конях.

Было во мне что-то хорошее, раз я решил не трогать её, а просто наблюдать со стороны, как она носится с подносом по залу ресторана. Именно поэтому я и был там постоянным клиентом. Ублюдок-мажор, который заботится о благополучие девушки и не хочет портить её своим мерзким характером. Кому скажешь – засмеют.

Но тот идиотский спор… Я больше испугался, что она достанется кому-то из двух дебилов, что назывались моими друзьями. Лучше я сам. Но нет, я ни хрена не лучше, я такой же конченый, как и они. Отверг её ради неё же, и что из этого вышло?! Полня хрень!

– Вы Белозёрову привели? – раздаётся мужской голос надо мной, и я вскакиваю на ноги.

– Я! Что с ней? – уперев руки в бока, я смотрю на мужчину средних лет.

– Паническая атака, – отвечает он, и я прищуриваюсь непонимающе. – Пациентка пережила сильный стресс накануне? – спрашивает он.

– Да, – неуверенно отвечаю.

Не потому, что не считаю произошедшее стрессом, а потому, что думал на что угодно, но не на паническую атаку.

– Пациенты с психическими расстройствами склоны к приступам, и, судя по истории болезни Белозёровой, успокоительные она временно не принимает. Точнее, не должна, но по анализу крови мы выяснили, что в последнее время она злоупотребляет. Почему вы не следите за своей?.. – врач замолчал, поняв, что понятие не имеет, кем я являюсь Анне.

– Что значит, с психическими отклонениями? – проигнорировав его вопросы, я задаю свой. Самый волнующий.

– Анна Белозёрова стоит на учёте с ПТСР – посттравматическое стрессовое расстройство, – объясняет он, чем вгоняет меня в ещё большее замешательстве.

– На учёте? – переспрашиваю я.

– Да, пять лет назад она лечилась в приватной клинике… Вы кем ей приходитесь вообще? – с подозрением прищуривается врач.

– Мы… работаем вместе, – отвечаю я и задумываюсь.

Отец упоминал какую-то Ксению и клинику… Что, мать твою, творится?!

– А родственники у пациентки есть? – спрашивает мужчина и сверяется с бумагами в руке.

– Есть, но их нет в городе. Давайте договоримся, – приняв уверенную позу, говорю я. – Вы не задаёте лишние вопросы, а я вас хорошо отблагодарю.

Мужчина несколько секунд думает и в итоге кивает, соглашаясь.

Кто бы сомневался.

– Отлично, – говорю я. – Вы можете выяснить всю историю её болезни? – задаю вопрос с надеждой.

Мне нужно знать всё.

– Вам очень повезло, что у меня среди коллег есть друзья, – с улыбкой говорит мужчина и скрывается в одном из кабинетов.

На этот раз мне долго не пришлось ждать, или мне так показалось, так как я погрузился в свои мысли, пытаясь сопоставить факты и найти связь.

– Итак, – появившись в коридоре, мужчина вглядывается в кипу бумаг. – Анна Белозёрова, ранее Ковалёва, пять лет назад попала в аварию на седьмом месяце беременности, преждевременные роды прошли печально, и ребёнок не выжил, – обыденном тоном говорит врач, в то время как я сглатываю колючий ком в горле. – В следствии психотравмирующих событий развился ПТСР, и девушку отправили в приватную клинику на лечение, но которое не дало результатов. Судя по записям доктора Ксении Борисовской пациентка не шла на контакт и была склонна к самоубийству. Но… – врач прищурился и поднёс бумаги ближе, словно не веря в написанное. – Её внезапно забрали, так и не дождавшись положительных прогнозов. Это странно, – вслух раздумывает врач. – Так не делается, но этих приватных клиник фиг поймёшь, – отмахивается он. – Это всё, что удалось выяснить. Как я понимаю, пациентка дальше не проходила лечение в России. Успокоительные, которые она принимала, я пробил по базе и узнал, что они ей прописаны, но временно не рекомендованы. Теперь простите, но меня ждут другие пациенты.

– Конечно, – едва слышно говорю я. – А я смогу к ней зайти?! – кричу ему в спину.

– Да, можете, третья дверь слева, – отвечает он и скрывается из виду.

Но я не тороплюсь в палату к Анне, а, присев на скамейку, упираюсь локтями в колени и опускаю голову на раскрытые ладони.

Твою же мать! Сколько ей пришлось пережить из-за моего отца. Авария, роды, потеря ребёнка, и эта чёртова болезнь. И всё из-за одноразового секса. Нет, виноват в этом только я! И мне всей жизнь не хватит, чтобы искупить свою вину, но я постараюсь сделать хоть что-то.

Вдохнув побольше воздуха, встаю на ноги и направляюсь к Анне.

Нам нужно поговорить!