Глава 22

Филипп

Мы с Лёхой за два дня обошли три детских дома, после того как добились хоть какой-то информации в доме малютки. Пока одни провалы, и я уже отчаялся. Сейчас едем в последний, но у меня никаких надежд. Не выспавшийся, обросший и с огромными мешками под глазами. Голова уже плохо соображает, только Лёха держится молодцом, и я очень благодарен ему, что он поехал со мной.

– Приехали, – говорит бодро, но в его голосе не укрылись нотки усталости.

– Не могу, – мотаю головой и закрываю лицо руками.

– Этот последний, терять нечего, – убеждает в своей манере друг. – Мы такой путь проделали, не смей сдаваться на последнем шаге.

– Я не выдержу…

– Даже слышать не хочу, – бесцеремонно перебивает. – Возьми себя в руки! – требовательным тоном обращается ко мне, и мне становится стыдно.

Стыдно перед ним, что сдал позиции, стыдно перед Анной, перед сыном и самим собой. И, набрав побольше воздуха в лёгкие, мысленно даю себе подзатыльник и отодвигаю в сторону своё унылое состояние.

– Пошли, – говорю и, открыв дверь, выхожу из машины.

На улице раннее утро, и двор детского дома встречает нас тишиной, но как только переступаем порог и проходим длинный коридор, до ушей доносится гул голосов, словно рой пчёл, и запах, что напоминает будни в детском саду. Поравнявшись с открытой дверью и заглянув внутрь, мы понимаем, что эта столовая, и дети сейчас завтракают.

– Здравствуйте, – в проёме появляется молодая женщина и одаривает нас милой улыбкой. – Что-то случилось? К нам обычно никто не заходит в такую рань, – говорит девушка, выходя в коридор и закрывая за собой дверь.

– Мы ищем мальчика, – отвечает Лёха, и девушка удивлённо бросает глаза на меня, потом на друга. Ей не надо было ничего говорить, всё было написано на её лице.

– М-м-м… а… – тяжело вздохнула и опустила плечи.

– Не знаю, о чём вы там думаете, – усмехается Лёха. – Дело в том, что он, – показывает на меня. – Отец, который не так давно узнал о существовании сына, и мы его ищем, – в двух словах объяснил он.

– Ох, к нам редко с таким обращаются, – задумчиво говорит девушка и делает пару шагов к обшарпанному окну.

– А кабинет директора где? Думаю, с ним дело быстрее разрешится, – влезаю в разговор я.

– Директор я, – выпрямившись, заявляет девушка. – Ольга Николаевна Глушкова, – протягивает свою руку, которую я пожимаю.

Только после её слов я внимательнее к ней присматриваюсь. Светлые волосы убраны в аккуратный пучок, открывая тонкую шею и белоснежную кожу. Невзрачная серая блузка закрыта почти на все пуговицы, уходит полами в чёрную, строгую юбку до колен, а длинные ноги спрятаны в что-то похожее на туфли, только без каблуков.

– Вы не слишком молоды для директора? – с неверием смотрит друг на Ольгу.

– Моя мама всю жизнь здесь работала, год назад вышла на пенсию, а я после института сразу заняла её пост, – с той же милой улыбкой отвечает она Лёхе. – Пройдёмте в мой кабинет и там всё обсудим, – жестом руки приглашает нас дальше по коридору. А сама открывает дверь в столовую. – Женя, у меня посетители! – громко кому-то сообщает.

Небольшой кабинет обставлен старой мебелью, наверное, со времён Советского Союза ещё, но весьма уютно. Приняв приглашение присесть, мы с другом устраиваемся по эту сторону стола, на не очень удобных стульях.

– Для начала я попрошу ваши документы, – серьёзным тоном требует девушка.

– Без проблем, – пожимаю плечами и достаю из внутреннего кармана паспорт.

Лёха с важным видом протягивает ей корочку, и Ольга бросает мимолётный взгляд на него. Просто посмотреть ей оказалось мало, и она записала все данные в своём блокноте.

– Вы понимаете, что для любого ребёнка это потрясение? – спрашивает девушка, сцепив руки над столом.

– Понимаем, – отвечает Лёха.

– Хорошо, – девушка, кивнув, отворачивается и немного задумавшись кусает губу. – Детей у нас много, и, если честно, я не представляю, как вы хотите найти именно своего, и с чего вообще решили, что он здесь?

– Мы навели справки, – ёрзая на стуле, что издаёт едва слышный скрип, начинаю я. – Из дома малютки его увезли в один из четырёх детских домов в округе. Ваш – последний.

– У нас нет данных о родит…

– Его зовут Кирилл, мальчику пять лет, – не дав ей договорить, поспешно вставляю я.

– Даже так, – откровенно удивляется девушка. – Не простые люди, – делает свои выводы она и правильные. – Что же, пятилетний мальчик по имени Кирилл у нас есть, только…

– Что? – нетерпеливо подаюсь вперёд. – Его усыновили?

– Раз говорит, что есть, то как его могли усыновить? – подаёт голос Лёха, и я чуть ли себя по лбу не бью. Мозги совсем не варят.

– Мне жаль это говорить, но кто бы не приходил с намерениями усыновить ребёнка, этого мальчика все обходили стороной, – с тоской в голосе говорит Ольга.

– Почему? – прищуриваюсь я.

– Он… как бы сказать…

– Болен? Инвалид? Что? – словно присел на иголках, я веду себя слишком взвинчено.

– Фил! – одёргивает меня друг.

– Простите, – подняв руки вверх, я откидываюсь на спинку стула и шумно вздыхаю.

– Нет, мальчик не болен и не инвалид. Это обычный детский дом, – сдержано улыбается девушка. – Ребёнок замкнут в себе, почти не говорит, хотя с речью у него никаких проблем нет. Но он не идёт на контакт, с другими детьми не ладит, всегда один. Сядет где-нибудь в углу с одной игрушкой и играет сам.

– Ну это не страшно, – отмахивается Лёха, пока я молча смотрю в пол. – Можем его увидеть?

– Не знаю, – тихо отзывается Ольга и, с минуту подумав и сверля нас взглядом, она берёт свой мобильный телефон и кого-то набирает. – Жень, можешь привести Кирилла в мой кабинет? Нет, не сейчас… Да, жду, – отключается и ставит телефон на стол. – Вряд ли у вас получится с ним пообщаться, мальчик даже с детским психологом не идёт на контакт.

Минуты ожидания тянутся бесконечно, нервно дёргаю ногой, с трудом сдерживаясь, чтобы не встать и не наматывать круги по кабинету, лишь бы не сидеть на месте.

И вот в дверь едва слышно стучат, а потом она открывается, и в кабинет входит дородная женщина средних лет с мальчиком за руку. Встав на ноги, я так и застыл на месте. Не знаю, каким чувством, каким образом и как вообще это объяснить, но я это почувствовал – это он.

Худенький, бледный, с тёмными коротким волосами, и глаза… глаза у него, как и у его матери. Я их ни с чем не спутаю. Это первое, что я видел, когда Анна налетела на меня – этот испуганный взгляд шоколадных глаз.

– Фил, да он твоя копия, – разрезает гнетущую тишину Лёха.

Мальчик тут же переводит взгляд на друга и непонимающе хлопает глазками. Внутри меня что-то невыносимо больно ёкает, сердце грохочет где-то в горле от волнения, и я едва нахожу силы присесть на корточки перед ребёнком.

– Можешь уйти, Жень, – раздаётся голос Ольги, и женщина разворачивается и покидает кабинет.

Мальчик сжимает у груди потрёпанного плюшевого зайца и внимательно на меня смотрит.

– Привет, – не своим голосом говорю я.

– Привет, – отвечает он, и за спиной охает Ольга.

– Я Филипп, – протягиваю ему руку.

– Кирилл, – мальчик по-мужски сжимает мою ладонь.

От прикосновения маленькой холодной ручки меня словно током бьёт, а в голове мигает красными огромными буквами: Это он!!!

* * *

Сердцем чувствую, что мальчишка с глазами Анны мой сын. Разум беспрерывно кричит, что это он. Но лучше довериться бумажкам, чем забрать чужого ребёнка, а мой и дальше будет жить в детском доме.

Схватить стакан, из которого он пил, там, в кабинете Ольги, пока я молча смотрел на него, было просто. Как и отвалить хорошую сумму для срочного анализа ДНК в местной клинике.

Я снял номер в гостинице на пару дней, а Лёху отправил домой, нет смысла чтобы он со мной и дальше таскался. У него семья, в отличие от меня.

У тебя тоже будет!

Будет! Я постараюсь! Правда пока понятие не имею как, но буду решать проблемы по мере поступления. Не желая тратить времени, проконсультировался со своим юристом и узнал всё, что нужно для усыновления.

И теперь, держа в трясущихся руках результаты теста, где чёрным по белому написано, что на девяносто девять и девять процентов Кирилл мой сын, я не знаю, куда деться от переполняющих меня чувств. Улыбаюсь, словно какой-то нерв защемило, и не могу рот вправить. Хочется выйти из тачки и каждому встречному сказать, что у меня есть сын. Но я ведь взрослый адекватный человек и не могу позволить себе такие вещи. К тому же, есть дела поважнее, чем моя несказанная радость.

Завожу мотор и направляюсь в детский дом, все нужные бумажки будут готовы завтра, но сына я заберу сегодня. Прямо сейчас!

– Так нельзя, – упирается Ольга после моего заявления.

– Я его родной отец, документы будут завтра утром, не вижу никаких препятствий, – пожимаю плечами, сохраняя спокойный вид, хотя внутри меня горит огонь нетерпения.

– Что вы ему скажете? Думаете, это так просто? Знаете, скольких детей забирали и через пару дней возвращали?

– Это мой ребёнок, вы это понимаете? – подавшись вперёд, я сжимаю кулаки, чувствуя, как теряю самообладание. – Я пять лет думал, что он мёртв.

– О Господи, какой ужас! – округляет глаза девушка, прикрывая рот рукой.

– Вот именно, так что отдайте мне сына. Я ни за что на свете не верну его сюда! – твёрдо заявляю.

Ольга права, это будет непросто, и я вообще не знаю, как себя вести с детьми, особенно, когда эмоции не отпускают. Но я справлюсь, должен справиться.

– Хорошо, – выдыхает девушка. – Только будьте аккуратны, пожалуйста. И несмотря на то, что для меня загадка, что он с вами заговорил с первого раза…

– Я его отец, – улыбаюсь дурацкой улыбкой.

– Возможно дело в этом, – поджимает губы она. – Всё равно, не стоит бежать сейчас по магазинам, заваливать его игрушками и новыми вещами. Для начала познакомьтесь поближе.

– Хорошо, спасибо, – искренне благодарю её, так как я уже думал, что нужно дать ему всё, что не сумел за эти пять лет.

Но Ольга несомненно в очередной раз права, нельзя напирать и пугать его из-за своего урагана эмоций. Нужно плавно и маленькими шагами заслужить его доверие.

Девушка выходит из кабинета, оставляя меня один на один с хороводом мыслей в голове. Я ещё не оправился от эмоционального взрыва, ещё не до конца осознал, что нашёл, что домой заберу, туда, где его место. Несомненно, он будет окутан любовью и заботой, у него будет всё самое лучшее, а главное – родители. Не знаю, как я поднесу эту новость Анне, но у меня есть мысль, кто мне в этом поможет.

– Помнишь дядю Филиппа? – раздаётся голос за спиной, и я, встав на ноги, поворачиваюсь к двери, где в проёме стоит Ольга с моим сыном за руку.

Мальчик кивает в ответ, непонимающе хлопая мамиными глазами, в руках тот же потрёпанный заяц, и я вспоминаю, что в машине его ждёт новый пушистый зверёк.

– Привет, Кирилл, – расплывшись в широкой улыбке, я сажусь на корточки перед ним. – Всё хорошо? – спрашиваю и получаю новый кивок. – Отлично! Поедешь со мной? – дрогнувшим голосом задаю вопрос.

Сын с минуту прожигает меня взглядом, после чего переводит его на Ольгу, и та едва заметно двигает головой, как бы разрешая.

– Это твоя машина за окном? – детский голос словно мёд для моих ушей.

– Моя, – поспешно отвечаю. – Хочешь покататься?

– Угу, – сдержано и неуверенно.

– Тогда поехали, – встаю на ноги и протягиваю ему руку.

Он вкладывает свою маленькую ручку в мою ладонь и сжимает настолько, насколько ему хватает сил. По телу тепло разливается, в венах кровь бурлит, в меня словно цистернами силу вливают, и ощущение, что я готов горы свернуть голыми руками.

Посадив сына на заднее сиденье, я пристегнул его, мысленно ругаясь на себя, что не подумал о детском кресле. Да, мальчику уже пять лет, и он может обходиться без него, но меня охватил какой-то непонятный страх. Поэтому из детского дома мы поехали сразу в местный торговый центр, где я собирался всё же побаловать ребёнка чем-то и приобрести детское кресло, больше для своего спокойствия. Всю дорогу приходилось слушать клаксоны недовольных водителей, которым пришлось плестись за мной со скоростью улитки.

Ты преувеличиваешь!

Не спорю, но дебилов на дороге много, и я лучше буду ползти, чем подвергать возможному риску только что обретённого сына.

Бросая взгляды в зеркало заднего вида, замечаю, что мальчик косится на валявшегося рядом с ним на сидение нового плюшевого зайца, про которого я совсем забыл.

– Это для тебя, – с улыбкой произношу я, и мальчик округляет глаза.

Потянув ручку, он хватает игрушку и крутит её во все стороны, словно изучая.

– Нравится? – спрашиваю я.

– Да, – тихо отвечает и ставит её рядом с собой, на что я хмурюсь.

Он в два раза больше, чем тот растрёпанный заяц в его руках. Новый, мягкий и насыщенного голубого цвета.

– Красивый, – вновь подает голос, и я на миг отрываю взгляд от дороги. – Но мне дорог мой, – в подтверждение своих слов он сжимает игрушку у груди.

Внутри что-то больно кольнуло, и не потому что мальчик отказался от новой игрушки, а потому, что я не смог его порадовать.

– Откуда он у тебя? – решаю не затягивать наступившую тишину.

– Это моя первая игрушка, – гордо отвечает и, поставив зайца к себе на колени, он гладит его по голове.

И снова укол в груди, на этот раз из-за того, что у него могли бы быть все игрушки мира, а вместо этого у него одна и та растрёпанная. Перед глазами всплывает лицо отца с довольной улыбкой, и я, скрипя зубами, пытаюсь выкинуть из головы его образ.

Не прощу его никогда!

Припарковавшись у торгового центра, Кирилл, слегка подняв голову, удивлённо смотрел через окно на высокое здание с разными надписями на зеркальном покрытии.

Выхожу из машины и, обойдя её, открываю дверь своему пассажиру и отстёгиваю ремень безопасности. Взяв его на руки, закрываю дверь и блокирую автомобиль.

– Я уже взрослый, – заявляет ребёнок, намекая, чтобы я ставил его на ноги.

Невольно широко улыбаюсь и, поджав губы, делаю то, что от меня потребовали. Беру его за руку и, посмотрев по сторонам, чтобы не было никакой опасности, мы выдвигаемся ко входу в здание.

Не знаю, о чём твердила Ольга Николаевна, но парень смышлёный и очень хорошо идёт на контакт. На протяжении проведённого в торговом центре времени он задавал вопросы, отвечал на мои, смущённо улыбался, когда я ему что-то покупал, и хмурил лоб как взрослый человек, когда мы стояли у витрины с мороженным и выбирали между ванильными и ягодными вкусами. Я даже не сомневался, что он выберет ягодный.

– Воспитательница будет ругаться, если я опоздаю на ужин, – проговаривает он, когда мы уже подходим к припаркованному автомобилю.

Я купил ему новую одежду, маленькую машинку, которую он сам выбрал, и новые ботинки с подсветкой, которых он сразу обул.

– Никто не будет ругаться, – едва заметно сжимаю его ручку и смотрю на него с улыбкой. – Ты туда не вернёшься.

Кирилл округлил шоколадные глаза и непонимающе на меня посмотрел. Я останавливаюсь у машины и присаживаюсь перед ним на корточки.

– Я хочу забрать тебя к себе домой. Ты не против? – спрашиваю спокойным тоном, но сердце тревожно забилось где-то в горле.

От его ответа мало что зависит, так как я не намерен оставлять его в детском доме даже под угрозой смерти. Но мне очень хотелось бы услышать его согласие, это ведь означало бы, что ему хорошо рядом со мной. Говорят же, что дети чувствуют хороших людей, близких им людей.

– Надолго? – наконец-то заговорил он после долгой паузы.

– Навсегда, – уверенно отвечаю, уже предвкушая новую со смыслом жизнь.

– И не вернёшь меня обратно?

В голове всплыли слова Ольги о том, что детей возвращают, так и не решившись на усыновление.

– Никогда, – мотаю головой, и мальчик тут же бросается ко мне на шею, крепко обнимая.

Ей богу, к горлу ком подкатил, а глаза увлажнились. Наверное, впервые за всю свою взрослую жизнь мне захотелось пустить слезу.

В этот момент моя жизнь обрела краски, в этот миг я понял, что хочу жить, работать, поднять фирму ещё выше, построить дом и во дворе обязательно детскую площадку. Всё стало неважным, кроме мальчика, что обнимает мою шею, и его благополучия.

Мы поехали в гостиницу, где я снял номер, искупал сына, заказал ужин, а потом мы смотрели мультики по телевизору на диване, где Кирилл и заснул. Я взял его на руки и отнёс в постель, сам улёгся рядом и долго смотрел на мирно сопящего сына, пока сам не отрубился.

А утром мне принесли документы, и, ускорив процесс кругленькой суммой, я стал законным отцом своего же сына. Все дела решились, кроме одного, и как только приземлился в Питере, я набрал человека, который может мне в этом помочь.

– Белозёров, слушаю, – раздаётся по ту сторону.

Водитель забрал нас в аэропорту, и Кирилл уснул, сидя рядом со мной на заднем сидение. Он весь полёт смотрел в окно, совсем не испугавшись первого полета на самолёте. Наоборот, был в таком восторге, что, видимо, всю энергию использовал и просто отрубился в тишине салона.

– Нам нужно встретиться и поговорить, это важно, – не стал ходить вокруг да около я.

– Неожиданно, – хмыкает в трубке Белозёров. – Я подумаю над вашим предложением и сообщу о своем решении.

– Не ёрничай! – зло прошипел я и покосился на сына, чтобы не разбудить. – Это касается Анны.

– Я понял, – после недолгой паузы отвечает.

– Скину адрес, приезжай, как только сможешь, – говорю я и отключаю звонок.

Лучше сразу познакомить его с сыном и доступно объяснить, что мне от него нужно.