Глава 23

Анна

Открыв глаза и потянувшись на кровати, я устремляю взгляд в окно, где за стеклом появляются первые лучи солнца. Миша спит в соседней комнате и, наверное, спать будет до обеда. В отличие от меня, у него нет проблем со сном, и он всегда любил поспать подольше. Этим я похвастаться не могу. Какая уставшая бы ни была, как поздно бы ни ложилась, встаю всегда примерно в одно и то же время.

К тому же Миша вчера куда-то съездил и вернулся поздно ночью. Он старался передвигаться тихо по квартире, но я всё равно услышала его шаги. Как правило я всегда в курсе его планов и передвижений, если он не в Лондоне, но вчера он меня не посвятил в то, куда уехал.

Конечно, это его право, его личная жизнь, и наша крепкая дружба не позволяет мне расспрашивать о его похождениях. Я подозреваю только две вещи, и очень не хотелось бы, чтобы хоть одна из них подтвердилась.

Откидываю одеяло и, приняв положение сидя, опускаю босые ноги на тёплый паркет, зарывшись пальцами в волосы, я встряхиваю их и встаю с кровати. Направляюсь в ванную комнату, где умываюсь и снимаю с себя короткие шорты пижамы и верх в виде топа на тонких лямках. Вернувшись в комнату, надеваю свободные брюки нежного бежевого цвета и такой же тонкий свитер, поправляю кровать и только после этого выхожу из своей комнаты.

Только кофе подошёл, распространяя ароматный запах по всей квартире, как на кухне появляется сонная морда Миши.

– Доброе утро, – хриплым голосом здоровается он и усаживается на один из высоких стульев у барной стойки, что разделяет гостиную от кухни.

– Доброе, – улыбаюсь я и ставлю чашку с кофе перед ним. – Как спалось? – начинаю издалека, забыв напрочь про право не расспрашивать его.

– Нормально, – сухо отвечает и отводит взгляд. – А тебе? – мельком смотрит на меня.

– Хорошо, – киваю и поджимаю губы.

– Прекрасно, – бросает он, перед тем как сделать глоток свежезаваренного напитка.

– Миша, где ты вчера был? – слова вырываются прежде, чем я успеваю подумать. – Прости, это не моё дело, – тут же добавляю и отворачиваюсь, начиная передвигать предметы на кухонной столешнице, чтобы хоть чем-то заняться.

– Со старым… другом встретился, – всё же отвечает, но звучит это неправдоподобно.

– Не знала, что у тебя есть друзья в России, – снова поворачиваюсь лицом к нему и подозрительно заглядываю в глаза, которые он опять прячет. – Миша, ты изменяешь Агнесс? – спрашиваю в лоб, не желая ходить вокруг да около.

– Что? Нет конечно, бред какой, – нервно усмехается, но звучит это более правдоподобно, чем история со старым другом.

– Ты мне не доверяешь? – озвучиваю вторую версию и, затаив дыхание, жду его ответа.

– Анна, ты иногда бываешь очень напористой, – улыбается друг и обхватывает чашку двумя руками.

С тех пор, как он вернулся и вывел меня из состояния саморазрушения, он не отходил от меня ни на шаг. Мы часто гуляли в парке, ходили по магазинам, где он заставлял меня обновить гардероб, аргументируя тем, что шопинг лучшее лекарство для любой девушки. Водил по ресторанам, заставляя есть и много, обвиняя меня в том, что я выгляжу не лучше, чем обычная деревянная доска. В общем чудо, а не друг. А вчера он уехал куда-то на ночь глядя и вернулся глубоко за полночь. Конечно, для меня это подозрительно, я волнуюсь и, может, не имею никаких прав, но вопросы задавать всё равно буду.

– Не хочу, чтобы ты наделал ошибок, – говорю я и опускаю взгляд.

– Не переживай, – успокаивающим тоном бросает друг. – Лучше скажи, какие у тебя планы?

– Относительно чего? – выгибаю брови.

– Всего. В офис вернёшься? – внимательно наблюдает за моей реакцией, а у меня сердце в пятки ухнуло.

Конечно я думала об этом, но больше думала о Филиппе, и, если принять решение вернуться в офис, значит, быть готовой встретиться с ним. А я не готова.

«Ты трусиха! Ты хочешь его увидеть, тебе не хватает того, что он где-то рядом, и ты беспрерывно о нём и о его словах думаешь. Не надо врать самой себе», – твердит голос в голове.

– Анна, я ведь вижу, как ты напрягаешься, когда речь заходит о Филиппе…

– Ничего подобного! – восклицаю я.

– Я знаю тебя лучше кого-либо и всё прекрасно вижу. Сердцу не прикажешь, не так ли? Чувства и эмоции трудно контролировать, особенно когда этого не очень хочется. Ты пять лет вынашивала план мести, и среди пунктов, за что ты хочешь ему отомстить, был и пункт о том, что тебя отвергли. И не надо врать, он был, просто ты его затмила другим, более болезненным и важным.

– Чего ты от меня хочешь, Миш? – дрогнувшим голосом спрашиваю я.

– Хочу, чтобы ты хорошо подумала. Ты многое потеряла, вы оба потеряли, и, как выяснилось, виноват в этом третий человек. Вы просто жертвы, пешки в чужой игре. Филипп виноват, не спорю, но он пострадал так же, как и ты. И для него удар был сильнее, потому что всё это с вами сделал его родной отец. Человек, которого он считал самым близким. Представляешь, какого ему?

– Мне его сейчас надо жалеть? – скептически спрашиваю я.

– Нет, тебе надо понять, что он тоже страдает и ему тоже больно, – уверенно отвечает Миша.

– С каких пор ты стал его защищать? – прищуриваясь, я смотрю на него в упор.

– Я… – замешкался, на стуле начал ёрзать и, выдохнув, продолжил: – Нас уже развели, у меня скоро свадьба с Агнесс, и я хочу, чтобы ты тоже была счастлива, чтобы ты наслаждалась жизнью, то, что ты не делала до сих пор. Ты жила с целью, не замечая, как жизнь проплывает мимо тебя. Это неправильно. Как и то, что у вас обоих есть чувства, и вы оба упираетесь как бараны, – выпаливает на одном дыхании.

– Он не упирается, – тихо шепчу себе под нос.

– В каком смысле? – наклонив голову, спрашивает он.

– Филипп просил прощение и сказал, что хочет всё начать сначала… если в двух словах, – опускаю глаза в пол, чувствуя стыд за то, что не говорила другу о признании Филиппа.

– Господи, – нервно усмехается он. – И вправду бараны. Значит так, – не давая мне слово вставить, продолжает тараторить, словно его к розетке подключили. – Я вчера с ним встретился.

– Что? – выпучив от удивления глаза, я даже чашку чуть не роняю.

– Да, прости, – пожимает плечами. – И я предлагаю тебе с ним встретиться, попробуйте всё сначала по всем правилам.

– Я не смогу, – мотаю головой.

– Сможешь, – уверено заявляет. – Хватит прятаться от самой себя и от своих чувств. Решено! И отказ не принимается.

* * *

Миша человек слова и заделался свахой, судя по тому, что принялся организовать нашу с Филиппом встречу. Насколько я не уверена, что стоит этого делать, даже говорить не буду. Мне откровенно страшно! От волнения ладони влажные, а из-за трясущихся рук я не могу элементарно волосы расчесать. Не говоря уже о горе одежды на кровати, из которой я не могу выбрать, что надеть.

– Анна, – после едва слышного стука в комнату входит Миша. – В чём дело? – спрашивает, видя, как я сижу рядом с этой кучей шмоток и, опустив голову, готова расплакаться.

– Это так глупо, Миш, – мотаю головой, вздыхая. – Мы взрослые люди, за спиной столько проблем и ненависти… О каких свиданиях может идти речь?

– Струсила? – задаёт вопрос и присаживается рядом.

– Не без этого, но… Я не понимаю тебя. Зачем устраивать этот цирк? – поднимаю взгляд и смотрю на него.

– Анна, – тяжело вздыхает и берет меня за руку. – Вам нужно поговорить, просто провести вместе время, и узнать друг друга с другой стороны. Это не цирк и не свидание, вы съездите в какой-нибудь ресторан и пообщайтесь в непринуждённой обстановке. Хочешь, я могу отвезти тебя?

– Да, – сдавлено отвечаю.

План был, что Филипп заедет за мной, но мне и так страшно, пусть хоть ненадолго, но оттяну эту встречу.

– Хорошо, – кивает друг. – Я позвоню ему и сообщу, что я сам тебя привезу.

– А, может, ты с нами останешься? – тут же цепляюсь за эту ниточку.

– Нет, Анна, это уже слишком, – с серьёзным лицом и укоризненным тоном говорит он.

– Ладно, – обречённо опускаю голову.

Конечно, он прав, это уже перебор, как и прав в том, что мы должны попробовать. Ведь он на самом деле знает меня лучше, чем кто-либо, и о том, что Филипп мне не безразличен, он понимает, наверное, лучше, чем я сама.

Да что врать, тот трепет, которого я испытывала каждый раз, как Филипп появлялся в нашем ресторане, вспыхнул словно спичка и разжёг костёр, что тлеет, словно ему на хватает сил набрать обороты без него.

Решив несильно готовиться ко встрече, чтобы не показать, как оно мне важно, я остановила свой выбор на простом чёрном платье, что обтягивает моё тело словно перчатка, и такого же цвета лодочки. Краситься не хотелось вообще, но заметные мешки под глазами из-за недосыпа пришлось маскировать.

По дороге к ресторану я тряслась, словно лист на ветке, но, когда подъехали к месту назначения, сердце и вовсе забилось так, будто задалось целью сломать мне пару рёбер.

– Готова? – в мои мысли врывается голос Миши.

– Нет, – уверено отвечаю и смотрю на вход в ресторан, где швейцар с вежливой улыбкой открывает дверь посетителям.

– Как подсказывает мне интуиция – ты никогда не будешь готова, так что, чем дольше сидишь, тем больше оттягиваешь момент, когда ты переступишь через этот страх.

Поджав губы и кивнув, я открываю дверь, выхожу из машины и, нацепив на лицо хладнокровную маску, уверенной походкой направляюсь ко входу в ресторан. Мужчина с обязанной улыбкой вежливо открывает мне дверь и пропускает внутрь роскошного заведения.

– Добрый вечер, – приветствует меня милая блондинка. – У вас зарезервировано? – спрашивает и опускает взгляд в журнал перед собой.

– Меня ждут, – хриплым голосом отвечаю я. – Филипп Горюнов, – добавляю спокойным тоном, но пальцы, сжимавшие маленький клатч, побелели от того, как сильно я напряглась.

– Да, конечно, – словно она меня ждала, девушка расплылась в широкой улыбке и вышла из-за стойки. – Я вас провожу, – говорит она и направляется вглубь зала.

Следую за ней, замечая популярность данного заведения. Почти все столики заняты, и вроде посетители стараются говорит тихо, но шум всё равно стоит. Устремляю взгляд на свои ноги, при этом стараясь несильно опускать голову, чтобы не выглядеть нелепо со стороны. Чувствую, как начинаю задыхаться, и уже думаю, как бы развернуться и убежать на улицу, на свежий воздух, как девушка открывает передо мной дверь.

– Прошу сюда, – вежливо приглашает меня пройти, и я неуверенно, но шагаю вперед. – Приятного вечера, – доносится мне в спину, и дверь за мной закрывают.

Свежий вечерний воздух и хвойный запах ели наполняет лёгкие, и, прикрыв глаза, я успокаиваюсь, не дав панике взять верх.

– Привет, – до боли знакомый голос заставляет вздрагивать.

– Привет, – полушёпотом отвечаю.

– Я выбрал балкон, – говорит он, стоя в полтора метре от меня.

Как всегда, одет в дорогой чёрный костюм, идеально отглаженную белую рубашку с расстёгнутыми пуговицами и спрятанными в карманы брюк руками. От него веет уверенностью и силой, в отличие от меня, у которой коленки трясутся так, что я чувствую себя той девочкой с косой и в протёртых джинсах.

– Так мы будем сидеть в тишине и не будем отвлекаться на посторонний шум, – продолжает фразу, и я тут же ловлю его взгляд, в котором читается: «Я сделал это для тебя, потому что ты больна».

Может, мне стоит на это разозлиться, но на душе спокойствие и радость, что он подумал об этом. Подумал, что мне будет некомфортно в шумном зале, и вечер может закончиться новым приступом.

– Спасибо, – едва слышно говорю и, бегло осмотрев просторный балкон, замечаю, что на всех столиках стоит табличка «Reserved».

Поднимаю взгляд на Филиппа, и он жестом руки приглашает присесть за уже накрытый стол. Неуверенно шагаю к нему, позволяю пододвинуть стул и помочь мне устроиться за столом.

Не видавший сегодня пищи желудок скрутил болезненный спазм, как только в нос проникли умопомрачительные ароматы нескольких блюд.

– Я не знал, что тебе захочется, – пожимает он плечами на мой немой вопрос, почему так много.

Повисло неловкое молчание, за время которого мы непрерывно смотрели друг на друга. Не знаю, о чём думает он, в его глазах я вижу волнение и надежду.

Я же сравниваю этого Филиппа с тем, который ездил на чёрной «Ламбе», закидывался наркотиками и каждый вечер уничтожал бутылку спиртного только в нашем ресторане. Не сомневаюсь, что рестораном их вечера не заканчивались.

Этот мужчина напротив не похож на того парня. Он сдержан, серьёзен, и в его стакане апельсиновый сок вместо виски.

Люди меняются?

Ты ведь изменилась.

У меня были серьёзные на то причины.

А ты знаешь о его причинах?

Нет.

Я о нём знаю только то, что мне докладывал нанятый человек. Но это всегда была поверхностная информация. Что у человека на душе, никто не знает, порой даже он сам.

– Вина? – разрывает гнетущую тишину Филипп.

– Мне нельзя, – прокашлявшись, отвечаю я.

– Прости, не подумал, – потупив взгляд, он ставит бутылку обратно на стол.

– Ничего, ты не мог знать, – хотела поддержать разговор, а в итоге уколола его.

– А должен был, – говорит он и смотрит в мои глаза.

И это был не вопрос, а в его голосе проскользнули нотки вины.

– Что? – наклонив голову, спрашиваю я.

– Я должен был знать всё о тебе и из первых уст, а не от посторонних людей, – уверено заявляет, словно он сам себя ругает.

– Я…

– Я должен был быть рядом, – перебивает меня.

– Не надо ворошить прошлое, уже ничего не изменить, – сухо бросаю и тянусь к стакану с водой, делаю пару жадных глотков, чтобы унять сухость во рту.

– Ты права, не изменить прошлое, но… у будущего всегда есть шанс.

– Зачем? – набрав побольше воздуха в лёгкие, я ставлю стакан на стол, но из рук его не выпускаю, сжимая стеклянную ёмкость до побеления костяшек. – Зачем всё это? – кручу головой.

– Я был ублюдком, Анна, – с выдохом начинает он. – Вёл себя как скотина, и мне нет оправдания. Но хочу, чтобы ты знала, ты запала мне в душу с того момента, как налетела на меня в ресторане. С того момента, как мои глаза встретились с твоими, я не мог ни о чём думать. Но ты была из другого мира…

– Бедного мира? – нервно усмехаюсь я.

– Чистого. Ты была чиста, словно глоток свежего воздуха. А я бы затащил тебя в грязь. В общем, это меня всё равно не оправдывает, но сейчас я хочу сделать всё правильно. И вот это всё, – он крутит пальцем в воздухе. – Первый шаг, и, надеюсь, не последний, – выжидающе смотрит на меня.

А что мне сказать? Что мне было плевать, из какого он мира. Мне тогда больше всего на свете хотелось, чтобы он хоть раз посмотрел на меня не как на персонал, а как на девушку. Что я ждала каждый вечер, когда он объявится, и как сильно билось сердце, когда он заходил в помещение. Как затрепетала, когда он предложил меня подвести, и я, молодая и глупая, боясь упустить единственный шанс, села в его машину. Отдалась ему, а он завял, что это просто секс, и уехал. Что сказать?

Ничего!

– Скажи что-нибудь? – его голос вырывает меня из мыслей.

– Я не знаю, что тебе сказать, Филипп, – уверено отвечаю. – Я прошла через ад, в буквальном смысле этого слово. Ты этого не поймёшь, как бы ты ни старался. Никто не поймёт, и, надеюсь, никому не придётся через такое проходить. Я не уверена, что вот это всё того стоит. Может, раз не получилось тогда, не стоит пробовать снова, может, не судьба. Но… моё сердце придерживается другого мнения, – выдыхаю я.

Филипп, видимо, не ожидая такого ответа, на пару секунд застыл каменной статуей, но быстро пришел в себя, и, схватив мою руку, поднес к своим губам и коснулся тыльной стороны ладони.