Глава 3

Артём

Все в общежитии отмечали праздник, это чувствовалось буквально кожей, сквозняк из постоянно открывающейся двери блока гулял туда-сюда, а громкий топот в коридоре отвлекал от работы. Девчонки с четвёртого этажа сегодня напоминали радостно встревоженных птичек. Их громкий смех и хруст пластиковых стаканчиков, а также непередаваемый аромат дешевого лака для волос долетал из-за закрытых дверей.

— Слышь, Тёма, не спи! — Стас ворвался в комнату, на ходу вытирая мокрую шею полотенцем. От него несло мылом и какой-то мужской туалетной водой. — Мы там это, с пацанами скинулись на общак. Короче, держи деньги и бегом дуй к цветочному на углу.

Он неловко выудил из кармана спортивных штанов несколько мятых купюр, пригоршню монет и ткнул всё это мне в грудь.

— Купи тюльпанов на все деньги, чтоб на всех вахтёрш и наших активисток хватило. Только нормальные цветы выбирай, а не какие-нибудь веники. Иди уже, задрот, хоть какая-то от тебя польза будет, а мы пока с пацанами за пивом мотнёмся.

Я взял деньги, взвесив их в руке, на вскидку там было не так уж и много.

— Сделаю, — ответил я ему, стараясь, чтобы мой голос не звучал слишком уж сухо.

На лестнице мня едва не снесла стайка девушек-первокурсниц… Одна из них, в короткой джинсовой юбке и с ярким макияжем, пробегая мимо, задела меня плечом.

— Ой, извини! — бросила она, не глядя на меня, но даже не притомрозив.

Я остановился на лестничной клетке, обернувшись им в след. Внутри было какое-то необъяснимое и странное чувство, как будто смесь иронии и тоски, одновременно. Мне сорок пять лет, у меня был свой процветающий бизнес, счета в банках и устоявшаяся взрослая жизнь. А теперь что? Теперь я стою здесь, в обшарпанном подъезде тюменской общаги, и меня послали за цветами, как малого пацана на побегушках. Абсурд моей ситуации был настолько полным, что я едва не заржал вслух.

А ещё абсурд до меня дошёл и в том, что я пошёл за цветами каким-то бабам, которых я знать — не знаю, но… в такой день правильнее было бы начать с поздравления той, кто ближе всех в жизни (пусть это и касается Дороха, а не меня), а именно — матери. Судя по её недавним сообщениям, о беспокойстве, о перечислении фин. поддержки, у них близкая связь с этим Артёмом. Я не в той ситуации, чтобы нарочито изображать бурю эмоций, но чисто по-человечески… хмм…

«С 8 марта, мама!:)» — отправил я ей в ёмком сообщении.

На улице Тюмень встретила меня холоднм, колючим ветром с Туры. Градусник у входа в общагу показывал всего минус пять, но из-за большой влажности холод пробирал меня до костей. Серое мартовское небо висело так низко, что почти цеплялось за крыши пятиэтажек, а под ногами было сплошное грязное месиво из снега.,.

Я шёл к цветочному киоску на Мельникайте, на подсознании чувствуя, как тело-донор уверенно выбирает путь. Ноги сами обходили самые глубокие ямы, плечо привычно дергалось, поправляя лямку пустого рюкзака. Память Артёма работала как навигатор, наложенный на моё сознание.

Тюльпаны в ларьке к моему удивлению оказались вполне себе живыми, ярко-красными, с плотными, еще не раскрывшимися бутонами. Продавщица, закутанная в три шали, быстро завернула их мне в газеты. Ледяные стебли холодили мою ладонь даже через бумагу. Я максимально аккуратно уложил их в рюкзак, чтоб они не замерзли окончательно по дороге.

Но в общагу я решил пока не идти. Цветочное поручение вполне подождёт ещё полчаса, а мне нужно было подтверждение.

Интернет-кафе располагалось в подвале соседнего дома. Вывеска «Matrix» нервно мигала синим цветом. Внутри было сильно накурено, несмотря на запрещающие таблички, и очень душно от работающего железа. Из трёх компьютеров два уже были заняты школьниками-подростками, которые яростно колотили по клавишам, переругиваясь через мониторы:

— На базе, на базе он! Дымовуху бросай!

— Да вижу я, не ори!

Знакомые звуки Counter-Strike 1.6. Я подошел к парню, сидящему за отдельным столом.

— Почем час? — спросил я администратора.

Тот лениво повернул ко мне табличку. Увидев цифры, я понял, что бюджет Артёма прикажет долго жить, если я не буду экономить. Ладно, ничего не поделаешь, придется занятся перепроверками в комнате, пусть и на диал-апе.

* * *

Я благополучно вернулся в общагу, где уже было довольно жарко. Стас успел где-то раздобыть «Жигулёвское» и в настоящий момент с довольным видом обрезал пластиковую бутылку, подготавливая вазу для цветов.

— О, приволок! Красава, Дорох, — он выхватил у меня из рук букет, который я аккуратно доставал из рюкзака. — Иди на кухню, там наши девчонки готовят, салат что ли какой-то мутят, может, и тебе пару ложек перепадёт.

Я кивнул ему, но пошёл к своему столу, у меня были другие планы на этот вечер. Сев за компьютер и привычно положив пальцы на клавиатуру, я открыл браузер. Мышка была с шариком и двигалась с довольно тяжелым, характерным сопротивлением. Google здесь ещё не был тем всезнающим монстром, каким помнил его я, а русская Википедия и вовсе выглядела совсем куцей. Так что пришлось мне лезть на английскую.

Я лихорадочно искал хоть какие нибудь факты и точки опоры. Олимпийские игры 2004 в Афинах (да-да.,. те самые, где для музыкального сопровождения церемонии открытия был впервые в истории приглашён диджей электронной музыки, а именно — Тиесто ; на тот момент он ещё создавал музыку в стиле транс), медальный зачёт. Россия тогда была третьей, пропустив вперёд США и Китай, это я помнил совершенно точно, но на экране высветилась таблица. Втoрoе место. У России 32 золотых медали, у Китая 28. Волосы на затылке, как мне показалось, зашевелились. Это не прoсто «эффект бабочки», это точно какая-то другая колея.

Хорошо, попробуем найти ещё совпадения, я вбил в поиск: «Vitali Klitschko», его послужной список открылся, довольно длинным полотном. Имена те же и даты боёв тоже совпадают, но один из проигрышей, который я помнил как технический нокаут, здесь почему то значился как победа судейским решением. Мелочь? Для истории, может быть, и да, но для того, кто собирается ставить деньги на спорт это катастрофа.

Я выудил из ящика стола обрывок от тетрадного листа, огрызок карандаша и начал чертить таблицу, деля мир на «свое » и ' чужое'.

«События-якоря: ЦСКА, Кубок УЕФА».

Я хорошо помнил ту весну 2005-го. Май. Лиссабон. ЦСКА бился против «Спортинга». 3:1. Тогда я поставил против своих, считая себя великим аналитиком, и конечно же просадил такую сумму, которая тогда была крайне приличной, по крайней мере для меня. Такое забыть невозможно. Здесь до мая оставалось два месяца и если этот результат подтвердится, то у меня появится первый серьёзный рычаг.

«Формула-1. Индианаполис».

Июнь 2005 года. Нашумевший скандал с шинами «Мишлен», когда на старт вышли только шесть машин на «Бриджстоуне», Шумахер тогда победил в пустой гонке. Это было настолько дикое событие, что оно просто обязано повториться, если конечно же законы физики и бизнеса здесь схожи.

Я устало отстранился от монитора. Гипотеза подтверждалась, этот мир вроде и близнец, но всё же не точная копия. Каждое событие мне придётся проверять двойным фильтром, никаких ставок «на память», только жёсткий анализ текущих данных.

* * *

Умом понимая, что застрял я тут видимо на долго, я открыл папку «Диплом». Для достоверности пролистал начало еще раз.

Проект локальной сети.,. Коаксиальный кабель? Последовательное соединение? Ужас…

Файл я закрыл уже через минуту чтения. Да уж, Артём Дорохов был не просто двоечником, он был очень ленивым двоечником, который видимо скачал работу где-то на задворках рамблера. Если я принесу этот мусор на защиту, меня выкинут из вуза быстрее, чем я успею хоть что-то сказать в своё оправдание.

Ну что ж, придётся мне всё переделывать. С нуля.

Я открыл чистый лист в Word. Моя память инженера выдавала спецификации оборудования, которые в этом времени только-только входили в обиход. Витая пара пятой категории, коммутаторы Cisco 2950, тогда это был топ. Active Directory на базе Windows Server 2003. Для местного завкафедрой это будет выглядеть как откровение, если конечно, я правильно расставлю акценты.

В коридоре взревело радио, «Руки Вверх » запели на предельной громкости, хрипя колонкой, Стас и Ко начали праздновать.

Крошка моя… неслось сквозь тонкую перегородку.

Я нашел в ящике стола стары е, огромные наушники с поролоновыми амбушюрами. Провод у них был перебит в двух местах и перемотан синей изолентой. Но выбора у меня не было и я надел их, отсекая шум общажного безумия.

Курсор замигал на белом поле экрана.

«Раздел 1. Анализ современных технологий структурированных кабельных систем».

Пальцы привычно летали по клавишам, мне ничего другого не оставалось, как написать всё же этот диплом, чтобы попытаться заново выстроить свою компетентность в этом мире. Если я хочу подняться выше уровня студента из общаги, мне просто необходимо было заявить здесь о себе. И значит, этот диплом станет моей первой визитной карточкой.

Я работал до трёх ночи, глаза уже начали слезиться от мерцания монитора, а спина стала поднывать, так как привычка тела к долгому сидению ещё не выработалась. Ребята в коридоре давно угомонились, и только лишь изредка там слышались чьи-то приглушенные голоса и смех.

Когда я в очередной раз нажал кнопку «Сохранить» и снял наушники, за окном уже была глубокая ночь.

Марина

Девятое марта. Звонок будильника моей Нокии звучал так, будто внутри неё кто-то медленно пилил консервную банку. Я суматошно шарила рукой по табуретке, не открывая глаз, и с сожалением думала о том, что в моей прежней жизни меня будила «Алиса» голосом джазовой певицы. А сейчас этот ужасный звук пилы, как по банке. Спасибо тебе, эпоха.

Жанна тихонько посапывала на соседней кровати, обняв свою подушку, как самого родного человека. Рядом с кроватью на полу валялась её туфля, одна-одинёшенька. А вот вторую, не исключено, что, она оставила где-то в качестве вещдока вчерашних похождений. Прям как Золушка!

Я села, стараясь не делать резких движений — привычка меня сорокалетней. Пружина под задницей снова ткнулась мне под копчик, но я к ней, кажется, уже почти привыкла, что само по себе было тревожным симптомом. Сегодня предстоял поход на журфак. Кафедра. В памяти всплыла Нина Павловна. И диплом, который вчера вечером так удачно отправился у меня в мусорное ведро.

М-да, Кустова, ты просто гений. Сожгла мост, а как реку будешь переходить еще не придумала.

Я открыла шкаф. Снова это унылое полотно. Серая водолазка, чёрная юбка до колена, туфли без каблука с круглым тупым носом. Одеваясь, я ловила себя на том, что ищу взглядом отсутствие пуш-апа и несуществующий браслет. В моей прошлой жизни перед эфиром меня по часу мучил стилист, наносила какие-то кремы и масла визажистка по имени Карина, у которой была собственная студия на Патриках. А тут — водолазка, пахнущая стиральным порошком «Миф», и блеск для губ, найденный в косметичке донорки. «Буржуа», между прочим. По местным меркам — почти что статус.

— Ну, привет, замухрышка, — сказала я печально своему отражению в зеркале.

Зеркало мне почему то промолчало. Видимо, согласилось.

* * *

Журфак ТюмГУ встретил меня тем самым особым запахом, который я уже давно забыла как класс — мел, линолеум, мокрые куртки и чьи-то приторные духи «Может быть». На доске объявлений трепыхались бумажки, прикнопленные обычными канцелярскими кнопками. Расписание пересдач, какое-то объявление о поездке в Тобольск и как изюминка «кружок поэзии». Боже мой, кружок поэзии.

Студенты сновали туда-сюда. Джинсы с заниженной талией, кожаные куртки, у девчонок блестящие заколки-крабики и блеск для губ, тот же самый «Буржуа», у каждой второй. Парни в свитерах крупной вязки. Один пробежал мимо меня с кассетным плеером на поясе. Я едва не остановилась, чтобы поглазеть. Плеер. Кассетный. В моём времени такие лежат разве что в музеях.

Кафедра журналистики пряталась в самом конце коридора. Я тихо постучала.

— Войдите.

Нина Павловна сидела за столом, заваленным какими-то распечатками. Шестьдесят с копейками, серый каре, очки на цепочке, кофта в катышках. Взгляд пронизывал до костей, как настоящий рентген. Такие взгляды я видела у налоговой инспекторши, которая в две тысячи семнадцатом чуть не закрыла мою студию.

— Вершинина. Садитесь. Ну, как у нас с дипломом?

— Нина Павловна, — я села, сложила руки на коленях, как примерная отличница. — Я хочу сменить тему.

Ее очки медленно поползли вниз по переносице. Бровь поднялась. Одна. Левая. Этого было вполне достаточно.

— Марина. У вас же два месяца до защиты.

И вот тут во мне что-то щёлкнуло. Не в висках, а где-то ближе к затылку, как реле. Над сединой Нины Павловны, вдруг, вспыхнула полупрозрачная строчка:

[Сопротивление: высокое]

[Точка давления: репутация кафедры]

Я моргнула. Строчка не исчезла, повисела ещё секунду и медленно растворилась. Внутри стало горячо и собранно, пришло то самое состояние, в ктором я двадцать лет выходила в эфир, и продавала рекламодателям воздух по цене кислорода в реанимации.

— Нина Павловна, — голос мой пошёл ровно, на низах, как меня учил когда-то режиссёр Гольдберг. — Старая тема — это просто компиляция. Её защитят на четвёрку и забудут уже через неделю. А я предлагаю работу о технологиях скрытого управления повесткой в региональных СМИ. С кейсами и анализом, с методикой, которой пока ни у кого, на курсе и в помине нет…

Я говорила минут десять, не торопясь, аккуратно подкидывая ей слова «рейтинг кафедры», «межвузовская конференция », «публикация в сборнике». Я точно знала, куда жать. Академики — это ведь те же люди, у них тоже есть тщеславие, только оно носит очки на цепочке.

[Сопротивление: снижается]

[Интерес: растущий]

— Ну.,. — Нина Павловна сняла очки, потёрла переносицу. — В принципе, вы уверены, что вы успеете?

— Успею.

— Хорошо. Принесите мне план, в четверг.

Я кивнула и встала. Дошла до двери, почти что ровно.

* * *

В коридоре меня по-настоящему накрыло.

Сначала ноги. Они стали как будто вообще не мои — чьи-то чужие, ватные, в чужих туфлях. Потом в глазах у меня поплыло, края коридора потемнели, а центр покрылся рябью, как картинка на старом «Горизонте», когда антенну крутят. Я едва успела сесть на холодный, крашеный масляной краской, с облезлыми проплешинами и мелкими трещинами подоконник.

Дыши, Кустова, дыши глубже, дура.

Внутри было такое чувство, будто кто-то вытащил пробку и всю меня слил в раквину. Эта усталость была не от бессонной ночи и не от стресса, это было что-то совсем другое, какая-то точечная пустота, как после двенадцатичасового монтажа, когда мозг ещё работает, а тело уже трупик.

Получается, что теги не бесплатны. Логично. Бесплатный только сыр в мышеловке.

— Маринк, ты чего тут сидишь, как привидение?

Передо мной стояла рыжая девушка. Острое лицо, лисьи глаза, веснушки, которые она явно ненавидела и пыталась замазать тональником на тон светлее. Олеся Краснова. Память донорки тут же подсунула мне картинку: мы в одной группе, она вечно списывала у меня по зарубежке, но за глаза называла «занудой».

[Любопытство: высокое]

[Искренность: средняя]

Над её головой надпись повисела секунду и ушла. Я выдохнула. Пока бесплатно. Видимо, у меня есть какой-то лимит, глубоко лезть нельзя, а на верхних слоях оно само считывает. Нужно запомнить как это работает.

— Голова закружилась, — я слабенько ей улыбнулась, подстраиваясь под образ. — С Нинкой воевала.

— О-о-о, — Олеся села рядом, плечом задела меня. От неё пахло жвачкой «Орбит» и сигаретой, которую она по всей видимости не так давно выкурила. — И как, выжила?

— Уговорила сменить тему.

— Да ладно? — Олеся уставилась на меня так, как будто я при ней умножила в уме семизначное число. — Нинку? Уговорила? Маринк, ты что, головой ударилась где-то?

— Ударилась, — согласилась я. — Пойдём, что ли, поедим. Я сейчас просто умру.

— Жиза, — обрадовалась Олеся.

* * *

Студенческая столовая встретила очередью из студентов, держащих перед собой подносы и ароматами жареного лука и компота из сухофруктов. Тётка в белом колпаке большим половником разливала первое по тарелкам. Цена порадовала: суп аж «целых» двенадцать рублей. Котлета с пюре двадцать, за компот три. Я машинально перевела всё это в свои деньги и едва не заржала вслух: бизнес-ланч на Патриках стоил у меня как две недели обедов в этой столовой.

Котлета была какая-то странная. не сказать, что не вкусная, но… я давно таких не ела, а вот пюре оказалось комкастое. Белый хлеб был слегка заветренный, но внутри мягкий, с поджаристой нижней коркой. Я ела молча, в три горла, и понимала, что моё молодое тело имеет на эту еду собственное мнение, ни с кем не согласованное. Оно, кажется, было просто счастливо этому гастрономическому чуду.

Олеся трещала без умолку. Кто, с кем, куда, сколько и главное — на ком. Я кивала ей и параллельно думала совсем о другом.

Букмекерская контора. В Тюмени. Две тысячи пятый год. До закона о букмекерах осталось полтора года. Точки обязательно есть, их просто нужно найти.

— … а Ленка с журфака, представляешь, ушла в эту шарашку, ну, где спорт, ставки, я не знаю…

Я подняла голову, ловя её последнюю фразу.

— Где?

— Что — где?

— Ну, блин, вот эта самaя шарашка, ставки…

Олеся пожала своими плечами:

— Да, их сейчас полно. У нас на Герцена одна ; я как раз, сегодня плакат видела. «Лига ставок », или как-то так.

— Ага, — сказала я ровно, стaвя «галочку» в списке своих первоочередных маршрутов.

* * *

На сaмoм выходе из столовой я задержaлась у деревянной доски объявлений. Среди листочков «продам холодильник», «репетитор по английскому», ' ищу попутчика до Кургана' висел жёлтый лист формата А4, с крупной размашистой надписью: «ЛИГА СТАВОК. Спортивные прогнозы. Ул. Герцена, 55».

Жилой девятиэтажный дом, насколько помнила донорка тот район…

Я достала из сумки обычный блокнот в клетку, за восемь рублей — aналог привычных заметок в смартфоне. Аккуратно записала адрес, печатными буквами.

В голове у меня, где-то, на изнaнке черепа, тихо, но вполне отчётливо ныло. Как больной зуб, котрый сколько не тяни, а скоро всё же придётся идти и лечить.,.