Глава 10

Артём

Дни второй половины апреля слились в один сплошной непрерывный коридор. Стас весьма точно обозвал мой новый график режимом терминатора. Подъем в шесть ровно. Тихий выход на общую кухню за кипятком. Овсянка «Нордик» в глубокой тарелке. Туда же я крошил свежий банан.

Стас смотрел на этот завтрак совершенно круглыми глазами. Настоящий Артём Дорохов годами питался исключительно слипшимися макаронами, дешевыми сосисками и местными дешёвыми газировками. Здоровая пища вызывала у соседа искреннее глубинное подозрение.

— Ты траву жрешь, — констатировал он во вторник, заваривая свой доширак. — У тебя скоро перья вырастут.

— Это сложные углеводы, — ответил я спокойно. — Двигатель работает на нормальном качественном топливе.

Молодой организм забирал это топливо мгновенно. За дни регулярных тренировок тело донора начало постепенно меняться. Мышечный корсет приходил в тонус. Осанка выравнивалась. Дурацкая, назойливая и бесячая студенческая сутулость хоть и пыталась цепляться синюшными пальцами за трон, но тоже постепенно уходила. Прыщи сошли на нет благодаря полному отказу от пищевого мусора.

В среду мы столкнулись в коридоре с Валькой. Он остановился, вытащил сигарету изо рта, окинул меня долгим внимательным взглядом.

— Дорохов качается? — Валька покрутил головой. — Конец света. Завтра стопудово осадки из пауков пойдут.

По выходным мы стабильно играли в футбол на заднем дворе. Меня теперь звали в команду самым первым. Дрищ Дорохов превратился в цепкого выносливого защитника. Стас вообще перестал воспринимать меня как обузу. Мы как-то сидели на кухне вечером. Сосед жевал кусок серого хлеба, запивая сладким чаем.

— Ты нормальный чувак оказался, Дорохов, — выдал он наконец. — Кто бы знал…

Я молча кивнул. Социальный капитал внутри общаги рос пропорционально реальному.

Наличные деньги лежали в моем тайнике. Пятьдесят пять тысяч рублей. Заначка надежно пряталась под рассохшейся паркетиной. Я заработал эти купюры на ремонте компьютеров, жесткой экономии. Хранить такие суммы на виду категорически нельзя. Нормальной банковской карты у Артёма отродясь не водилось (не считая ту студенческую, с довольно ограниченным функционалом). Открывать всё равно придется, чтобы было по-людски. Держать капитал под деревяшкой — ну, блин, уровень пирата с сундуком.

Выбрав день на неделе, я поехал в отделение Сбербанка на улицу Ленина.

Внутри душная человеческая очередь змеилась от самого входа. Люди ругались, переступали с ноги на ногу, вытирали пот со лбов. В двадцать шестом году я открывал корпоративный счет через мобильное приложение за три минуты. Здесь мне пришлось взять бумажный талончик. Приметил освободившееся место на жестком стуле и сел туда. Ждать надо было сорок долгих минут.

Потом я подошел к нужному окну. Операционистка за толстым стеклом взяла мой паспорт. Она достала чистый бланк. Взяла синюю шариковую ручку. Начала старательно вписывать буквы в тесные клеточки. Медленно. Тщательно сверяя каждую страницу документа. Мать твою, каменный век. Система работала со скоростью улитки, парализованной лейкохлоридием парадоксальным.

* * *

Я вышел из душного зала на свежий прохладный воздух. Дошел до газетного киоска на ближайшей остановке. В стеклянной витрине лежал свежий апрельский номер журнала «Хакер». Я достал мелочь из кармана куртки.

Какая-то девушка передо мной забрала предпоследний экземпляр.

Среднего роста. Темные волосы уложены в строгое ровное каре. Светлая весенняя куртка. Очков нет. Она расплатилась бумажными десятками, сунула глянцевый журнал в объемную сумку, пошла к пешеходному переходу. Девушка ни разу не обернулась. Я шагнул к окошку, забрал свой номер.

Раскрыл страницы прямо на ходу. Статья про настройку виртуальных частных сетей. Базовые принципы OpenVPN, настройка IPsec, протоколы PPTP/L2TP… В моей прошлой реальности это был скучный материал для лабораторной работы первокурсников. В две тысячи пятом это весьма передовые технологии для избранных специалистов. Журнал работал как отличный индикатор общего уровня местной IT-индустрии.

* * *

Вечером я валялся на кровати. Изучал статью про протоколы шифрования. Дверь тихо скрипнула, в комнату зашел Кит. Он потоптался у порога, присел на край тумбочки Стаса.

— Артём, слушай сюда, — Кит задумчиво почесал нос. — У меня есть один знакомый. Он держит интернет-кафе на Республики. Ему толковый админ нужен на полставки. Он готов платить девять тысяч в месяц. Пойдешь?

Я перевернул глянцевую страницу.

— Спасибо, Кит. Я сам себе администратор.

Он пожал плечами, спорить не стал, спокойно вышел в коридор. Предложение зависло в воздухе. Я отложил журнал, достал из стола свой рабочий блокнот. Интернет-кафе.

Этот бизнес сейчас переживал бурный стремительный рост. Школьники рубились в контру. Студенты качали рефераты. Взрослые мужики сидели на автомобильных форумах. Заработать там можно неплохо. Проблема заключалась совершенно в другом. Году в две тысячи десятом широкополосный доступ придет в каждую квартиру. Рынок умрет естественной смертью.

Я взял ручку, написал на чистом листе:

IT-услуги. Текущая надежная база.

Интернет-кафе. Короткий цикл до 2008 года.

Домены. Регистрация адресов в зоне.ru. Перепродажа.

Мессенджер на Java. Приложение для кнопочных мобильников.

Ручка замерла напротив третьего пункта. В десятых годах короткие адреса вроде shop.ru или news.ru уходили за миллионы. Компании бились за красивые имена в судах. Сейчас регистрация стоит шестьсот рублей в среднем, а у некоторых регистраторов доходило и до девяти сотен. Пустая виртуальная земля ждала своих колонизаторов. Прямо великий комбинатор из общаги, блин.

Я быстро оделся. Спустился на первый этаж. Вышел в вечерние сумерки. Дошел пешком до компьютерного клуба «Матрикс» в соседнем квартале.

Занял свободный пузатый монитор в самом углу. Открыл сайт крупного регистратора доменных имен. Вбил первые пришедшие в голову короткие названия. Занято оказалось совсем немного. Я составил список из десяти перспективных адресов. Регистрировал интуитивно, стараясь цеплять широкие понятные ниши. Забил несколько автомобильных докторов. Взял пару адресов под будущие крупные интернет-магазины.

Следом вбил «tyumen-media.ru». Система мгновенно показала зеленую галочку. Свободно. Добавил в корзину «sibnet-news.ru», «tyumen-news.ru» и ещё пару. Оплатил электронными деньгами из неучтённого калыма через крайне неудобный кошелек WebMoney. Страницы грузились мучительно долго. Иконка браузера крутилась целую вечность.

Я вышел на темную улицу. Внутри появилось совершенно новое, очень плотное чувство удовлетворения. Весь этот месяц я просто физически выживал. Бегал по мелким заявкам. Обжимал кабели. Чинил чужие старые роутеры. Сейчас я первый раз сделал что-то долгосрочное. Заложил крошечный кирпич в настоящий будущий фундамент. Это уже был задел на годы вперед.

* * *

Ночью общага наконец полностью затихла.

Стас мерно сопел лицом к стенке. В коридоре перестали хлопать скрипучими дверями. Я лежал в темноте, смотрел на серый потолок, составлял мысленный список вещей. Вещей, по которым я по-настоящему сильно скучал.

Высокоскоростной интернет. Подробные карты Google прямо в кармане куртки. Нормальный кофе из хорошей кофемашины. Жженая гранулированная кислятина в чашках уже сидела в печенках. Великолепный YouTube… В эти времена можно было довольствоваться разве что апрельским легендарным «Me at the zoo». Горячая вода круглые сутки.

Егор. Сыну сейчас полтора года. Он живет в Екатеринбурге. Найду. Обязательно найду. Если в этом плане реальности совпадают.

Последним пунктом шла самая простая вещь. Возможность вбить в строку поиска любой животрепещущий вопрос. Получить правильный ответ через миллисекунду. Информационный вакуум давил на психику сильнее всего. Любая мелкая справка требовала поездки, газеты, телефонного звонка. Зараза.

Ну и ладно. Перетерпим. Завтра утром нужно починить сеть в одной фирме. Жизнь идет.

Марина

Двадцать седьмого апреля я открыла почтовый ящик на «Рамблере» и увидела письмо с темой «Предложение о сотрудничестве». Без восклицательных знаков, без капслока, без обещаний золотых гор — уже хороший знак для весны двухтысячи пятого. На форуме «Тюменский деловой» я неделю назад оставила короткое объявление: «Тексты, реклама, аналитика. Качественно, дорого». Дорого — это для меня сейчас по восемьсот рублей за страницу. Ну и ладно. Я выдаю качество, которое им и не снилось.

Письмо было от Павла Сергеевича Гущина, директора рекламного агентства «Реклама-Юг». Он искал автора на серию текстов для нового торгового центра «Гудвин» на Максима Горького, 70 — пять рекламных статей в пакете, плюс тексты для буклетов, наружка, слоганы и ещё некая мелочь. Бюджет — восемь тысяч рублей. Подпись, телефон, городской номер с прямым выходом.

Я перечитала письмо ещё раз. Восемь тысяч за такой объём текстов. В двадцать шестом у нас в редакции одна обложка стоила сорок тысяч только за текст. Здесь, в две тысячи пятом, восемь тысяч — это уже очень солидно. Для моих навыков работа вообще не пыльная. Это, считай, половина месячной зарплаты инженера на заводе… Жирный жир, как сказали бы у нас на потоке местечковым приколом.

Я ответила через пятнадцать минут. Спокойно, по-деловому, без лишних любезностей. Уточнила задачу, попросила бриф, дала свой телефон. Запрошенная информация пришла и через минут сорок последовал обратный звонок.

— Марина?

Голос у Павла Сергеевича оказался ровный, без рыночной хрипотцы. Сорок лет, наверное, с хвостиком. Я мысленно подобралась, голос держала на низах, по-гольдберговски.

— Марина. Здравствуйте.

— Здравствуйте. Я Павел Сергеевич. Где вы работаете, чтобы я лучше понимал ваш опыт?

— Я ещё студентка, но опыт у меня по написанию текстов внушительный.

— Студентка? — он хмыкнул. — Ну ладно. Тексты ко вторнику на следующей неделе успеете?

— Исходя из текущей загруженности и требуемого объёма, я вам сделаю все тексты к завтрашнему вечеру.

Он помолчал две секунды.

— Хорошо. Приезжайте тогда послезавтра в одиннадцать, улица Республики, девяносто два, первый этаж.

— Договорились.

Я повесила трубку.

* * *

Вечером пораньше я села за стол с пачкой бумаги и шариковой ручкой. Ноутбука у Маринки же нет, печатной машинки тоже, есть Жаннин древний аппарат с вяленьким процессором. Ну и ладно, на первом этапе я писала от руки — так быстрее думается, и руку молодую полезно держать в тонусе.

«Гудвин» — торговый центр. В этой ветке реальности и пока его только видела только в строительных лесах, ну это и понятно, открытие должно быть позже. Там даже написано «СКОРО»… что по факту может означать как «через месяц», так и «через двадцать лет». Но, вероятно, примерная дата открытия совпадает там и тут. Ладно, это и не важно. Важно — как продать людям две тысячи пятого года идею «прийти и потратить деньги в одном здании».

Я писала быстро, но потрудиться было над чем, начиная с пяти полноценных рекламных статей. Хотя… Интересный парадокс. Статьи, например, объёмные, а слоган — это текст в одну строчку. Но на деле ты можешь просидеть с идеей толкового слогана по времени как с целой статье или дольше, бесконечно шлифуя, правя слово, окончание, пунктуацию. В две тысячи двадцать шестом это так. Но тут же у меня есть преимущество — большинство слоганов современности ещё не «высказаны» и, благодаря моим необычным способностям, осталось только выудить наиболее подходящие варианты из памяти моего многолетнего опыта. Хехехе…

Ближе к утру, но до рассвета, всё лежало стопкой на столе. Я перечитала контрольно, поправила в нескольких местах. Жанна продрала глаза, чтобы попить воды.

— Ты чё, не спишь?

— Заказ.

— Большой?

— Восемь.

Она открыла рот. Закрыла. Выпила воды.

— Маринка, ты меня пугаешь, — сказала она наконец. — В хорошем смысле.

— Иди дальше спать, Жанн.

* * *

Агентство «Реклама-Юг» располагалось на первом этаже указанного здания — длинный коридор, линолеум в шашечку, запах краски и копировальной бумаги. Я постучала в дверь с табличкой «Директор», открыла дверь и вошла, ровно в одиннадцать ноль одну.

Павел Сергеевич сидел за полированным столом в костюме, который явно покупался не в Москве и не в Италии. Тёмно-синий пиджак, лацканы чуть шире, чем положено, рубашка с воротником на пуговицах. С рынка, или из «Сибири» на Республики, разница невелика. Над его головой плавал спокойный серый блок [Интерес: умеренный] — пока он меня не прочитал, оценки не было.

Я положила перед ним папку с распечатками и присела на стул. Я поспала немного, проснулась рано, набрала тексты, после чего их распечатала на матричном принтере у соседа по площадке за семьдесят рублей. Принтер стрекотал так, будто внутри кто-то пытался завести мотоцикл.

Бззз. Тррр. Стррр.

Шрифт скакал, лента бледная, но читаемо.

Он взял первый лист. Прочитал. Взял второй. Третий.

Серый блок над его головой дрогнул и сменился на ярко-янтарный. [Изумление: искреннее]. Рядом проступил тонкий золотистый ободок — [Расчёт: привязать к себе]. Я молчала, смотрела в окно на кирпичную стену соседнего корпуса.

Он дочитал все тексты, положил папку на стол, снял очки. Потёр переносицу.

— Марина. Это… ты точно студентка?

— Пятый курс журфака.

— У меня в штате три рекламщика. Один с десятилетним стажем, из «Тюменских известий» ушёл. Так не пишет никто из них…

— Спасибо, Павел Сергеевич.

Он откинулся на спинку кресла. Кресло крякнуло.

— Откуда у тебя это всё?

Заготовка лежала наготове.

— Много читаю. Дэвида Огилви, Клода Хопкинса, Билла Бернбаха. Западная школа. У нас её почти не переводят, я по-английски разбираю.

— Огилви, — повторил он. Слово ему явно было незнакомо, но переспрашивать он не стал — нормальная реакция мужика, который не хочет выглядеть лопухом. — Ну ладно. Огилви так Огилви.

Я слегка улыбнулась. Без снисхождения, ровно настолько, чтобы он почувствовал — я ему поверила, что он поверил.

— Слушай, Марин, — он подался вперёд, поставил локти на стол. — Я тебе вот что предложу. У меня сейчас три больших заказа в работе плюс «Гудвин». Иди ко мне в штат. Восемь тысяч оклад, премии по проектам.

[Готов перейти к торгу] — мигнуло над ним.

Я выдержала паузу. Включила интерфейс самую малость, ровно на касание — только подсветить точку давления, не больше. В прошлый раз на кафедре меня после такого почти выключило, повторять не хотелось.

[Точка давления: страх потерять автора]

— Павел Сергеевич, в штат я не пойду.

Он чуть нахмурился.

— Отчего же?

— У меня диплом в мае. Плюс ещё несколько проектов. В общем, мне это не подходит. Давайте по-другому.

— Как?

— Внешний консультант. Я пишу вам тексты под крупные заказы и даю письменные рекомендации по стратегии. Двадцать тысяч в месяц, фиксированно. Объём — до двадцати пяти страниц или пяти кампаний, что наступит раньше. Сверх этого объема — оплата будет отдельно.

Я надавила. Не голосом, а взглядом, паузой, наклоном головы. Свинцовая дымка [Сомнение] над его пиджаком поплыла, истончилась, посерела. Появилась тонкая зелёная полоска [Готов согласиться].

Виски сразу заломило. Тихо, фоном, но заломило. Я мысленно отметила: лимит на сегодня — ещё пара активаций, потом всё, отдыхать.

— Двадцать тысяч, — он постучал ручкой по столу. — Это много для Тюмени и за такую работу…

— Это мало для текстов, которые продают. Один тираж листовок «Гудвина» — сколько вы за него возьмёте? Тысяч сорок? Больше?

Он молчал.

— Я вам напишу так, что они закажут второй тираж. Второй тираж отобьет вам мои деньги сразу.

[Готов согласиться] — налилось плотным изумрудом.

— По рукам, Марина — сказал он. — С первого мая. Договор оформим через ИП моего зама, тебе же неудобно через бухгалтерию?

— Удобно как угодно.

Мы пожали руки. Ладонь у него была сухая, крепкая, надежная, если так можно выразиться. Без липкости. Нормальный мужик, в общем. Из тех, кто в двадцатые ушёл бы либо в депутаты, либо… в банкротство — пятьдесят на пятьдесят.

* * *

На улице моросил мелкий апрельский дождь. Я застегнула куртку, пошла пешком в сторону остановки. Голова гудела, но терпимо. В кармане лежал листок с распиской от Павла Сергеевича: восемь тысяч за «Гудвин» он отдал наличными, не торгуясь, плюс устный договор на двадцать в месяц с первого числа. Ну, если быть точным, первый рабочий день — с третьего, так как майские праздники и всё такое.

Первый стабильный доход, не связанный с курсовыми и репетиторством. Не зарплата санитарки, как у Жанны на полставки, и не разовая шабашка. Постоянка. Приятное чувство…

Я шла и считала в уме. Сорок пять было накоплено до встречи. Плюс восемь сейчас. Пятьдесят три тысячи рублей. Минус различные текущие расходы, какие-то обновки. К финалу в Стамбуле двадцать пятого мая, если не делать глупостей, держать себя в рабочем тонусе, можно смело выйти примерно на те самые заветные восемьдесят или даже чуть больше (попросив у Гущина оплату чуть пораньше). При этом, конечно, нужно защитить диплом ровно.

Итак. Финал двадцать пятого мая. Защита двадцатого. Между ними пять дней. Пять дней, в которые я должна успеть отдышаться после кафедры и собраться к перерыву в Стамбуле, к моменту, когда «Ливерпуль» горит ноль-три и весь мир в это верит, а я знаю, что нет.

У остановки я зашла в киоск, купила пачку Tic Tac апельсиновых — Маринкин организм требовал сладкого после нагрузки. Закинула две штуки в рот, разгрызла. Кисло-сладкое масло разлилось по языку, и в голове чуть прояснилось.

В прошлой жизни я бы сейчас сидела в чёрной «Ауди» с водителем, ехала бы на совещание в офис на Тверской, читала бы с телефона почту от руководства канала и думала, кого из ведущих отправить на интервью к министру. В этой же — я стою на остановке двадцать седьмого маршрута под мелким тюменским дождём, в обычной куртке, с восемью тысячами рублей в кармане и расколотой между двумя женщинами головой.

И, что характерно, мне даже нравится по-своему.

Подошёл автобус. Я залезла внутрь, протянула кондукторше деньги, села к окну. Стекло запотело. Я провела по нему пальцем, нарисовала кривую галочку. Двадцать пятое мая.

Двадцать пятое мая, девочка. Доживём!