Глава 11. Первые потери.

По приезду Кузьмич с Гайдаром, а так же с неожиданно примкнувшим к ним Данилиным, развили бурную деятельность. Они вытрясли все свои загашники (правда, зная Кузьмича, не уверен что вот прям все), раздобыли дрова, договорились с машиной и уже вскоре нагруженная полуторка уехала на Исаакиевскую площадь в институт растениеводства. С полуторкой отправился Гайдар.

Как бы мне не хотелось поехать вместо него, но мой маршрут лежал в другом направлении. Из штаба ВВС Ленинградского фронта сообщили, что сегодня по ледовой дороге прибывает обещанная мне Сталиным радиолокационная станция. Где её размещать я уже прикинул и согласовал, и оставалось только определиться на месте, а именно в районе Осиновецкого маяка, под прикрытием зенитной батареи.

Метель постепенно стихала и все, кто мог держать в руках лопату и скребок вышли на расчистку ВПП. А это значит, что, возможно, уже завтра начнётся наша работа и хотелось, чтобы у нас были свои "глаза". Вообще здесь, внутри блокадного кольца, работают несколько РЛС, в том числе в Ладожском дивизионном районе ПВО, но и ещё одна станция будет точно не лишней. Тем более работать она будет в тесном взаимодействии с нашей эскадрильей. Кстати, это мысль. Надо будет по итогам работы здесь отжать эту РЛС себе. А ещё лучше сделать что-то похожее на АВАКС, только на базе того же Пе-8, он же ТБ-7. Надо будет обдумать эту идею.

На месте меня уже ожидала маленькая колонна из двух автомашин: ЗиС-6 и ГАЗ-ААА. Рядом с ними пританцовывал на морозце, по видимому, командир расчёта.

— Расчёт! Становись!— подал он команду, стоило лишь мне выбраться из кабины потрёпанного жизнью, но ещё вполне бодрого пикапчика ГАЗ-4. Мне вот интересно, а много сейчас в СССР тех, кто не знает меня в лицо? Потому что командир расчёта, старший лейтенант Самсонов, как он представился, меня точно знал.

Прошёлся вдоль короткого, всего десять человек, строя и со всеми поздоровался за руку. Как я понял, здесь были две смены по 4 человека и два водителя, по совместительству выполняющих обязанности механиков силовой установки, плюс командир.

— Слушай, старлей, тебя как зовут?— спросил я, когда строй распустили.

— Олег, товарищ гвардии майор,— Самсонов, который был, по виду, моим ровесником, был немного удивлён.

— Ну а меня Илья, позывной "Тринадцатый". Кстати это и позывной нашей эскадрильи. И давай без этого вот официоза. Званиями будем меряться, если не сработаемся. Расскажи лучше о своей чудо-машине, на что она способна.

Судя по тому, как загорелись глаза Олега Самсонова, он был настоящим фанатом радиолокации, что меня порадовало. Нам, по его словам, здорово повезло. Нам выделили станцию РУС-2с. Одноантенная с дальностью обнаружения целей до 150 километров. Правда, как пояснил Самсонов, это в идеальных условиях, а так, в среднем, километров 100 и чем ниже шла цель, тем больше уменьшалась дальность обнаружения. Например идущий на высоте 500 метров самолёт засекали за 30-35 километров. Существенным недостатком было то, что РУС нельзя было использовать непрерывно свыше 2-х часов. Затем следовало дать пол часа перерыв на охлаждение установки. Правда зимой на это требовалось минут 15. Ну да нам, как говорится, на безрыбье и рак рыба. А ещё он обрадовал меня тем, что, как оказалось, должна подойти ещё одна машина с мощной радиостанцией, которая будет размещена у нас в месте базирования для устойчивой связи с РЛС. Просто ещё на том берегу случилась поломка и техника отстала.

Всё же я поразился тому, насколько глубоко Сталин вникает в вопросы. Когда-то, ещё ТАМ, я читал какого-то либераста, который с подвизгиванием, захлёбываясь в собственных слюнях писал о том, что Сталин, цитирую, "воевал по глобусу" и все вопросы за него решали на местах. А так как за просчёты можно было и головы лишиться, то никто, мол, не лез с дельными советами и вообще все старались лишний раз инициативу не проявлять. А войну выиграли лишь за счёт того, что немцев завалили трупами. И ведь были те, кто этой мутотени верил, хотя нет ничего проще, как залезть в интернет, найти воспоминания тех, кто непосредственно со Сталиным контачил, а заодно посмотреть соотношение потерь РККА и Вермахта. И получится, что соотношение это 1,3:1. У нас безвозвратные боевые потери почти 12 миллионов человек, у немцев более 7 миллионов, плюс у их союзников почти 1,5 миллионов. А ведь в безвозвратные потери включаются и умершие в плену, и если учесть, что наших солдат, попавших в плен, немцы целенаправленно уничтожали (почти 2 миллиона военнопленных), то получается соотношение ещё меньшее. В общем было бы желание, а истину найти можно.

Вот и сейчас Сталин меня поразил. Ведь при разговоре с ним я как-то позабыл упомянуть о связи с РЛС, а вот он, как оказалось, этот вопрос изучил и исправил мой недочёт.

С местом размещения РЛС определились быстро. Расчёт перегнал машины и начал разворачивать станцию. На это потребуется несколько часов. Обговорили вопросы связи и взаимодействия. Связь будут держать с нами и со штабом ПВО. Заодно посмотрел , что вообще представляет из себя эта техника. Мда, конечно не те, которые я видел во время своей службы, но на сегодняшний день тоже довольно неплохо.

К себе возвращался вполне довольным. Если ещё и машина с радиостанцией подойдёт, то вообще будет всё замечательно.

Гайдар так же вернулся, выполнив поставленную задачу. Был он мрачен.

— Нет, ты представляешь,— горячился он,— они там дровам больше обрадовались, чем продуктам. Сами исхудавшие, качает их от недоедания, а они дровам радуются как дети. Очень за них благодарили, а потом уже за продукты. Это не люди, это скала, гранит нерушимый. Сами едва ноги передвигают, а в первую очередь о сохранности коллекции заботятся. Я обязательно о них должен написать. Да я просто обязан это сделать. Ах, да, тут тебе записка,— он протянул мне аккуратно сложенный листок.

" Уважаемый товарищ Копьёв! От лица моих коллег по Всесоюзному институту растениеводства и от себя лично искренне благодарю Вас за дрова и продукты. Вы даже представить себе не можете, какую неоценимую услугу оказали для всей советской науки. Ещё раз выражаю вам слова благодарности и настоятельно прошу впредь воздержаться от отправок к нам такого количества продуктов. Вам, нашим защитникам, они нужнее. От дров отказываться не будем. Очень прошу Вас, Илья Андреевич, при первой же возможности посетить нас.

С уважением,

ст. научный сотрудник отдела плодово-ягодных культур Кордон Р.Я. "

Как там у поэта? Гвозди бы делать из этих людей? Нет, не гвозди. Это броня. Несокрушимая броня. Это ежедневный, ежечасный, ежеминутный ПОДВИГ. И таких примеров в блокадном Ленинграде много. Взять, например, Даниила Кютинена. Я когда читал про него, то у меня мурашки бегали по всему телу. Смог бы я поступить так, как он? Честно, не знаю. Не уверен. Он, пекарь, умер на своём рабочем месте, как было написано в свидетельстве о смерти, от дистрофии. Это же просто уму непостижимо! Пекарь (!!!) не съел НИ КРОШКИ (!!!) хлеба, который выпекал. Хлеба, который мог бы спасти его жизнь. Вот кого надо канонизировать как СВЯТОГО, вот кому устанавливать ОГРОМНУЮ мемориальную доску в Питере. Ему, а не соучастнику убийства сотен тысяч ленинградцев Маннергейму. Да не простую, а из чистого золота.

За день и ночь метель окончательно стихла и небо расчистилось. Утром с Санчесом вылетели в патрулирование вместе с третьим звеном. Нужно было ознакомиться с районом в воздухе. На аэродроме в состоянии "готовность №2" было первое звено. Едва набрали высоту, как на связь вышел Самсонов.

— Тринадцатые! Наблюдаю с юга групповую цель. Дистанция 60. Высота, предположительно, 2000.

Сразу взяли курс на перехват. Похоже немцы решили нанести удар по военно-автомобильной дороге №101, она же Ледовая дорога жизни. Понятно, что не мы одни занимаемся прикрытием дороги и сообщение с нашей РЛС уже ушло в штаб Ладожского района ПВО, в оперативном подчинении у которого имеются целых четыре истребительных авиаполка, но вот время реагирования всё же слишком большое. Да и на вооружении тех авиаполков в основном уже устаревшие И-16, И-153, да порядком изношенные МиГ-3.

Но мы уже в воздухе и явно успеем перехватить немцев, правда почти над ледовой переправой.

Успели. Чуть впереди и слева хорошо было видно идущих плотным строем шесть "Ю-88" немного выше и в стороне ещё шесть "Ме-109". При чём у "мессеров" видно было по две авиабомбе-"сотки" под брюхом.

— Князь, ваши "юнкерсы". Мы с Кортесом займёмся "худыми". Работаем,— мы разошлись со звеном Юсупова в разные стороны, плавно набирая высоту.

Немцы нас тоже заметили и "мессеры" поспешили избавиться от своего груза. Они так же разделились и четверо из них метнулись на перехват звена Князя, а двое попёрли на нас с Санчесом. Похоже немчура здесь ещё не пуганная и о нас не слышала. Под Москвой мы приучили немцев не связываться с нами, а здесь прям праздник какой-то. Не надо за ними гоняться, они сами к нам идут. Но это, скорее всего, пока.

Фигурять и выяснять с немцами, чьё кунг-фу лучше мы не стали. Ведущего я срезал ещё на дальней дистанции, чего он ну никак не ожидал. Его ведомый тоже этого не ожидал и поэтому замешкался, что стало для него роковой ошибкой. Санчес добавил к своему счёту ещё одного. Немного в стороне на ладожский лёд валился, распустив хвост жирного чёрного дыма, ещё один "мессер". Пара "юнкерсов", дымя моторами, с заметным снижением уходила в сторону южного берега Ладоги. Судя по скорости снижения явно не дотянут.

Оставшиеся трое "Ме-109х" беспорядочно заметались. Видимо дошло, что тут явно что-то не так. Да и русские самолёты окрашены как-то необычно. Они дружно свалились на крыло и попытались оторваться в своей излюбленной манере в пике. Но Учитель( к-н Гоч) и Пихта ( ст. л-т Смолин) явно не были настроены на миролюбивый лад и поэтому рванули следом. Хоть немцы и набрали уже скорость и были полностью уверены в своей удаче, но увы, злая тётка Фортуна было явно не на их стороне. Две длинные очереди с, казалось бы, слишком большой дистанции, и вот уже два огненных комка врезаются в лёд.

— Учитель! Отпусти третьего! Пусть, убогий, панику разводит,— даю команду атакующей паре.

Князь ( к-н Юсупов) особо разгуляться нам не дал. Я только и успел расстрелять одного "юнкерса" как всё, противник закончился. Под нами как раз была трасса и было хорошо видно, как водители выскакивали из кабин полуторок и на радостях бросали в воздух шапки. Ну а мы, покачивая крыльями и приветствуя их, прошли чётким строем на малой высоте над колонной машин, идущих в осаждённый город и везущих в него Жизнь.

А дальше началась ежедневная работа. Летали парни много, в отличии от меня. Мне всё больше и больше приходилось сидеть на земле и координировать работу РЛС и истребителей эскадрильи. Хорошо, если удавалось сделать один вылет в день, в то время как остальные делали два-три.

Наш транспортный "Дуглас" тоже не застаивался на земле. По просьбе командующего авиацией Ленинградского фронта генерал-лейтенанта Новикова передал его для вывоза раненых. Заодно, на обратном пути, и нам попутно доставлялись боеприпасы, запасные части и продовольствие.

Несколько раз вылетали на сопровождение транспортных самолётов совместно с истребителями 127-го полка, которым командовал майор Пузейкин. Поначалу немцы пытались атаковать транспортники, но увидев краснозвёздные истребители с характерно окрашенными в красный цвет оконцовками крыльев начали отворачивать в сторону. И так случалось несколько раз, когда мы летали на сопровождение транспортников.

Такое поведение немцев не осталось незамеченным нашим командованием и нас чаще стали привлекать на прикрытие и сопровождение транспортников и колонн с ценными грузами. Эвакуируемые гражданские тоже откуда-то знали, что если их с воздуха прикрывают белые краснозвёздные истребителями с красными оконцовками крыльев, то бояться налёта немецкой авиации не надо.

Далеко не всегда немцы отворачивали, увидев нас, и тогда приходилось вступать в бой. Воздушные бои над Ладогой были по настоящему жаркими. Порой казалось, что сам лёд горит от упавших на него самолётов. К сожалению не только вражеских. Полки, прикрывавшие Дорогу жизни, несли потери. Мы тоже часто привозили пробоины в крыльях и фюзеляжах. Пару раз было, что парни едва дотягивали до аэродрома. Однако день-два и истребители, отремонтированные руками наших техников, вновь уходили в небо.

Наши палатки-ангары для самолётов, которые ещё под Москвой мы изготовили из брезента по моим эскизам, явно заинтересовали наших коллег. Удобная штука получилась. Несколько жердей-опор, примерно минут сорок работы и вот самолёт уже укрыт от непогоды. Ставь внутри печку-буржуйку и можно зимой вполне комфортно заниматься ремонтом и обслуживанием. Новиков выцыганил у меня одну, правда обещал, что вернёт, и вскоре такие же импровизированные ангары начали появляться и в других полках. Не знаю кто сболтнул, но называли их не иначе как "палатки-копьёвки" или, сокращённо, "ПК".

Очень досаждали финны. Основные силы их авиации действовали над Финским заливом, но и над Ладогой они тоже отметились. Несколько раз мы вступали с ними в бой и надо сказать, что противник они очень серьёзный. Особенно если ещё и учесть стремление финнов посчитаться с нами за Зимнюю войну[52]. Они и эту войну называли не иначе, как "война продолжения". Так что дрались они в воздухе жёстко и умело и крови попили у нас изрядно.

Всё чаще с постов, расположенных вдоль ледовой переправы стали приходить тревожные сообщения о паре финских истребителей "Брюстер"[53], совершавших налёты на колонны, перевозившие грузы и людей. Всегда одна и та же пара самолётов. Они всегда заходили на цель на предельно малой высоте, расстреливали один-два грузовика и уходили к себе так же на бреющем полёте. Самсонов только руками разводил. Его РЛС цели, идущие на предельно малой высоте просто не видела.

Мы попытались организовать постоянное барражирование наших самолётов над трассой, но всё было бесполезно. Финны словно чуяли нас и в такие дни старались не высовываться. Но всё же рано или поздно встреча должна была состояться. И она состоялась. В один из дней, когда я сидел возле радиостанции в присланной нам КШМ[54] на базе ЗиС-5, в эфире раздался немного встревоженный голос; — Здесь Фил ( ст.л-т Кравченко)! Атакован парой "Брюстеров"! Корнет (л-т Суворов) подбит! Принял бой!— на этом связь оборвалась.

— Дункан (к-н Гуладзе)!— ору в микрофон,— Мухой к Филу!— к этому времени мы на патрулирование летали в составе звена, при этом одна пара барражировала над дорогой от западного берега Ладоги примерно до середины, а другая, соответственно, от восточного до середины. Пару Фила подловили ближе к Ленинградской стороне.

— Камандир!— в голосе Гуладзе явно слышалась паника, поэтому и акцент прорезался,— Нас зажали восемь "худых"! Не можем оторваться!

— Твою же...!— скрипнул зубами. Похоже на нас открыли охоту и решили бить поодиночке. Но вот хрен вам. Мы тоже не пальцем деланные,— Князь ( к-н Юсупов)! на вылет! Шило ( к-н Шилов)! Готовность номер один! Прикроешь на возврате! Кортес! Готовность номер один!

Ох, как хотелось мне самому броситься туда, в небо над Ладогой. Но что-то мне подсказывало, что немцы могут подловить нас при возвращении и заходе на посадку. Мы для них словно бельмо в глазу.

Третье звено ушло к Ладоге на подмогу, а спустя некоторое время вдалеке показался истребитель с тянущимся за ним чёрным хвостом дыма. Летел он как-то почти полубоком. Вот вышли шасси и тут ЯК резко клюнул носом. Буквально в паре метров от земли выровнялся, но не до конца. Стойки шасси подломились и, подняв в воздух тучу снега, истребитель зарылся в сугроб на краю ВПП. Из кабины никто не выбрался. Я запрыгнул за руль стоящего рядом с нашей радиомашиной пикапчика ГАЗ-4 и рванул в конец полосы, где лежал подбитый ЯК с красными оконцовками крыльев, попутно забрав бегущего в ту же сторону старшину Федянина и техника самолёта Корнета.

Подъехал я одновременно с санитарной машиной. Весь фюзеляж и крылья ЯКа были в рваных пробоинах. Фонарь был разбит и через дыры в нём было видно обвисшего на ремнях пилота, бессильно опустившего голову на грудь. Меня изнутри будто холодным душем окатило, а Кузьмич с техником фомкой уже открывали фонарь.

— Так, все в сторону!— женщина врач растолкала всех и склонилась к Суворову, едва открыли заклинивший фонарь,— Жив! Аккуратно достаём.

На Корнета было страшно смотреть. Зимний комбинезон весь был пропитан кровью. Когда его вытащили из кабины и положили на плоскость, то она под ним сразу окрасилась в красный цвет. Видно было, что комбез разорван на груди и на правой ноге. Из под шлемофона тоже текла кровь. Удивительно, как он смог дотянуть до аэродрома с такими ранениями.

Суворова увезли на санитарке, а я так и стоял у разбитого истребителя и в моих ушах ещё слышались слова доктора;— Ранения очень тяжёлые и шансов мало. Будем надеяться на то, что организм молодой и справится.

Вытирая руки ветошью подошёл Кузьмич;— Нормально всё будет, командир. Он парень молодой, выдюжит.

— Что с машиной?— кивнул на ЯК.

— Сложно, но сделаем. Дня четыре точно провозимся.

Я кивнул в ответ и пошёл к автомобилю; — Кузьмич, тебя подвезти?

— Можно. Я сейчас тогда за краном. Отбуксируем Яшку к себе и займёмся им.

Я вернулся на своё КП. На взлёт пошло звено Шилова, а значит наши возвращаются. Быстро накинул комбинезон и пошёл на стоянку своего истребителя. Санчес уже прогрел двигатели и винты крутились на холостых оборотах. Он помог мне надеть парашют.

— Как там?— Санчес кивнул в сторону ВПП.

— Хреново, Мигель. Сильно Витьку попятнало.

Едва занял место в кабине, как в стороне КП в небо взлетела красная ракета, а в наушниках раздался голос командира истребительного полка.

— Первая, вторая эскадрильи на взлёт. С севера большая группа бомбардировщиков.

— Здесь Тринадцатый! Мы парой в деле!— вот, похоже, и гости по нашу душу пожаловали. Уж что-что, а разведка у немцев работает хорошо и место нашей дислокации им известно.

Мимо, поднимая за собой следом клубы снежной пыли, пошли на взлёт И-16е. Ну а следом и мы с Санчесом.

Немцев встретили на подступах к Ленинграду. ВНОС[55] сработали своевременно. Три девятки "Ю-88" в сопровождении двенадцати "мессеров" шли ровным строем курсом на наш аэродром. "Ишачки" пошли в лоб на "юнкерсов", а мы с Санчесом ринулись наперерез "мессерам". Краем глаза заметил, как со стороны Ленинграда приближается ещё группа самолётов. И-153"чайка" в количестве пяти единиц набирали высоту.

Драка получилась жаркая. Увидев истребители в ненавистной им окраске, немцы словно с ума сошли. Полностью игнорируя другие краснозвёздные самолёты, бросив на растерзание свои бомбардировщики, они всей стаей набросились на нас. Двоих мы с Санчесом срезали сразу же. А потом закрутилась "собачья свалка". Казалось, всё небо в паучьих свастиках и крестах. "Мессеры" мелькали словно осы, на доли секунды попадая в перекрестие прицела, но нам, чаще, этих мгновений хватало, чтобы всадить несколько снарядов и пуль в брюхо или крыло продукции немецкого авиапрома. По пятерым я точно попал, когда немцы как-то вдруг неожиданно закончились.

Заложив вираж я осмотрелся. В северном направлении на всех парах, едва не махая крыльями для ускорения, удирали двенадцать "юнкерсов", несколько из них с чёрными дымными хвостами. "Мессеров" видно не было. Или всех посбивали, или кто-то успел удрать, что было наиболее вероятно.

— Mierda de perro[56]!— выругался Санчес по-испански.

— Кортес, ты чего матюками матюкаешься?

— Крыло зацепили, суки!— испанец то он испанец, но по-русски говорит прям с рязанским говором, особенно когда ругается,— Спасибо амигос на "москас"[57], что сняли у меня с хвоста фрица.

На аэродроме царило похоронное настроение. Привыкли уже все в эскадрильи, что воюем без потерь и оказались морально совершенно не готовы принять тот факт, что и сами можем попасть под раздачу. В столовой, где все собрались после возвращения, царила непривычная тишина. Кто-то задумчиво ковырялся ложкой в тарелке, кто-то, как Кравченко, потерявший ведомого, смотрел прямо перед собой в одну точку. Гуладзе, до этого бездумно перемешивавший содержимое в тарелке с супом, вдруг швырнул ложку и вскочил, собираясь, видимо, уйти.

— Сидеть!— рявкнул я. Мы с Санчесом только что вошли в помещение. Гуладзе рухнул обратно на табурет,— Что раскисли, как красны девицы?! Это война, если кто ещё не понял! И тут, бывает, стреляют, знаете ли! И бывает, что и попадают! И бывает, что и по нам! А вы, дорогие мои, возомнили себя небесными полубогами и расслабились! А немцы это вам не деревянные болванчики, которых можно бить безнаказанно. Это опытный и умелый враг, за плечами которого большой боевой опыт. Бить их можно и нужно, но расслабляться категорически нельзя. И нельзя терять бдительность ни на секунду ни в воздухе, ни на земле. Вбейте это себе в мозг! А теперь к приёму пищи приступить! После обеда все на разбор полётов. Будем думу думать.

Когда все собрались, в том числе и старший лейтенант Самсонов, за которым я отправлял машину на РЛС, началась вырисовываться картина произошедшего. Немцы прекрасно скоординировали свои действия с финнами. И те и другие подошли на минимальной высоте, едва не задевая крыльями лёд, и ударили в тот момент, когда звено разделилось и разошлось в разные стороны. Пару Кравченко-Суворов атаковали два "Брюстера", а на Гуладзе с Шишовым насели шесть "мессеров". Финны, пользуясь неожиданностью, сразу срезали истребитель Суворова. Добить его им не дал Кравченко, связав противника боем. У немцев внезапно атаковать не получилось, их в последний момент заметил Шишов. Зато они смогли отвлечь нашу пару и не дать прийти на помощь.

Одновременно с нападением на истребители нашей эскадрильи, немцы произвели массированный налёт на ледовую трассу и все истребители прикрытия бросились на перехват. По словам Самсонова, налёт носил демонстративный характер и был призван не столько нанести ущерб дороге, сколько отвлечь силы. Немцы шли на высоте 4 тысячи метров строем, показывая себя всем во всей своей красе. Ну и кульминацией явилась попытка нанесения удара по нашему аэродрому базирования, который мы успешно отразили.

По итогам боёв немцы потеряли в общей сложности 14 "мессеров", по семь над Ладогой и у нас на северном направлении, и два десятка бомбардировщиков, из которых 15 у нас. Мне засчитали три сбитых лично и два в группе, а Санчесу одного лично и два в группе. Групповые мы сразу "подарили" балтийцам. У нас в эскадрильи было заведено неписанное правило, групповые не учитывать. Потери авиации Ленинградского фронта составили 11 самолётов, включая Суворова.

Самсонов с виноватым видом докладывал, что первую атаку с бреющего полёта они не увидели. Вернее был едва заметный всплеск на экране, но его приняли за обычные помехи. Решили попросить местных немного полетать на И-16х на бреющем над Ладогой, чтобы операторы могли найти различие между сигналом от низколетящих истребителей, а "Брюстер" и "Ишачок" были довольно похожи, и от отражения от поверхности. Будем надеяться, что в будущем сможем распознавать низколетящие цели.

Сразу после разбора полётов подвёз Самсонова к его станции, а сам, предварительно захватив гостинцы, поехал в госпиталь, куда увезли Суворова. Заодно и к Свете с Катюшкой заеду по пути.

В госпитале к раненому меня не пустили. Сказали только, что его прооперировали, что он сейчас без сознания, ранение тяжёлое, но есть все шансы, что жить будет. Стало хоть немного спокойнее за нашего Корнета.

Дома Светы не оказалось и я поехал к ней на работу в жилуправление, благо это было совсем рядом.

— Улаааа!!! Папка плиехал!!— Катюшка тут же бросилась ко мне на руки, едва я зашёл к ним в комнату, заставленную стеллажами с папками. Света, сидела за столом и что-то писала. Увидев меня, она радостно улыбнулась и от этой улыбки у меня словно крылья за спиной выросли.

— Ну-ка, что это за папка такой?— из-за стеллажей вышла женщина средних лет, одетая в телогрейку, перепоясанную солдатским ремнём и с противогазной сумкой через плечо,— Здравствуйте, Илья,— она протянула мне по мужски крепкую ладонь,— Не удивляйтесь, эти две молодые особы мне про вас все уши прожужжали. Так что с вами я заочно знакома. Огромное спасибо за продукты. А меня зовут Евдокия Александровна. Оставляю вас, а мне надо идти на дежурство. Я старшая в противопожарной команде.

К сожалению, моему и, как я заметил, Светланы, пообщаться нам толком не получилось. Нужно было возвращаться в эскадрилью. Передал гостинцы, с удовольствием послушал картавый лепет Катюшки и собрался уходить. В дверях меня окрикнула Света;— Подожди...

Если честно, то я в душе надеялся, что сейчас она ответит на моё предложение, но она лишь подошла ко мне и, поцеловав в щёку, прошептала;— Спасибо тебе за всё...