Глава 18. Курск. Чёрный ангел.

Я почти час просидел в приёмной, ожидая, когда выйдет Новиков. Тот, выйдя из кабинета Сталина сиял, как начищенный пятак. Уже в машине он молча открыл папку и протянул мне листок. Это был наградной лист. В нём говорилось, что Копьёв Илья Андреевич, гвардии майор, командир 13-ой отдельной истребительной авиаэскадрильи специального назначения представляется к, далее "ордену Александра Невского" зачёркнуто красным карандашом и сверху написано им же "званию Героя Советского Союза" и рядом красная подпись "И.Ст". Ну а внизу, в кратком изложении подвига или заслуг, так же красным зачёркнута цифра 139 во фразе " в воздушных боях лично уничтожил 139 самолётов противника" и исправлена на исправлена на цифру 150 и рядом такая же подпись.

В полной прострации протянул наградной лист обратно Новикову. О-БАЛ-ДЕТЬ! Это, получается, я стану первым ТРИЖДЫ(!) Героем Советского Союза? Мда, как говориться, сходил за хлебушком.

Вернувшись в расположение озадачил Гайдара и Данилина;

— Значит так, други мои! Будет вам ответственное задание. Ваша задача найти здесь, в Москве, хорошего фотографа и цветную фотоплёнку. Хоть немецкую, хоть американскую. Купите, украдите, если надо, то убейте, но добудьте и то и другое! И чтобы в день награждения личного состава он стоял вот тут, передо мной, в полной готовности со всеми своими прибамбасами и с запасом фотоплёнки. Задача ясна? Исполняйте! Заодно ты, Аркадий, домой заедь, своих навести. И вообще, надо дать людям увольнительные. Пусть погуляют по Москве, на людей посмотрят и себя покажут. Но чтоб всё без всяких там эксцессов. Никаких одиночных увольнений, только группами по три-пять человек. Думаю дней пять у нас точно есть, так что все сходить успеют.

Через два дня меня, Шилова, Гуладзе и Юсупова награждали в Кремле. Парни получили по второй Звезде Героя. Всего награждённых было человек 50. Правда Героя получили ещё четверо, кроме нас. Остальным Председатель Президиума Верховного Совета СССР Михаил Иванович Калинин, дедушка с бородкой клинышком и в круглых очках, вручил коробочки с орденами. Сидевший в Президиуме Сталин громко аплодировал каждому награждённому. Меня вызвали последним.

Калинин с улыбкой и ясно видимым удовольствием вручил мне коробочку с Золотой Звездой и грамоту Верховного Совета СССР под оглушительный гром оваций. Потом был банкет, на котором Сталин ещё раз поздравил всех награждённых и произнёс тост за Победу. Некоторое время спустя, когда мы вчетвером только-только разлили ещё по одной рюмке, он подошёл к нашему столику. Мы при приближении Сталина, естественно встали, на что он махнул рукой.

— Когда у вас награждение личного состава, товарищ гвардии майор?

— Планируем завтра с утра, товарищ Сталин.

— Я переговорил с ответственными товарищами и они дали добро на то, чтобы разрешить вам сделать фото на Красной площади. Автобусы прибудут к вам в расположение завтра утром. Фотограф у вас есть? Может помочь с этим?

— Спасибо, товарищ Сталин, фотографа мы нашли.

Фотографа Гайдар действительно нашёл. Привлёк своего знакомого фотокорреспондента. Клялся, что он просто суперпрофессионал. Цветную плёнку где-то раздобыл Данилин. Так что за эту часть запланированного мероприятия я был спокоен.

Церемония награждения прошла очень торжественно. Награды получили все. Лётчики ордена Красной Звезды или Красного Знамени, весь технический состав ордена Отечественной войны первой либо второй степени. Так же орденами Отечественной войны первой степени были награждены Гайдар, Данилин и экипаж "Дуси". Фотограф без устали щёлкал затвором фотоаппарата, снимая каждого награждённого. А потом все загрузились в автобусы и поехали на Красную площадь. О конечной цели знали лишь я и комиссар с особистом. Остальные с интересом глазели в окна, будто бы каждый из них не сходил в эти дни хотя бы раз в увольнение. Хотя с не меньшим интересом они посматривали на молчаливых сопровождающих, которые были в каждом автобусе. Посматривали, но с вопросами не лезли. Раз едут здесь люди, значит так надо.

Когда наша маленькая колонна подъехала к Историческому музею я подал команду на выход. Организованной толпой в сопровождении всё тех же молчаливых людей с пехотными петлицами, но повадками волкодавов, прошли по Кремлёвскому проезду мимо Никольской башни на площадь. Тут уже всё в свои руки взял фотограф. Мы с ним заранее обговорили, что надо так сделать фото, чтобы на заднем плане было видно Красное Знамя над куполом Сенатского дворца, Мавзолей и Спасскую башню. Он долго выстраивал нас, бегал, переставляя людей с места на место, чтобы композиция получилась идеальная, на его взгляд. Вдруг он в ступоре остановился, глядя куда-то нам за спины. Я тоже обернулся. К нам, не спеша, от подъехавших и остановившихся в стороне машин шёл Сталин в фуражке и кителе с маршальскими погонами на плечах и звездой Героя Социалистического Труда на груди. И шёл не один, а в сопровождении ещё одного военного в том же звании и с очень характерными узнаваемыми пышными усами. Воцарилась тишина. Весь личный состав с обалдением смотрел на приближающихся Сталина и "братишку Будённого". И если лётчики, ну почти все, видели Вождя при награждении Звёздами Героев, то для остальных это было сравни сошествию ангелов с небес. Пришлось по-быстрому приводить их в чувство.

— Становись!— команду выполнили молниеносно, на рефлексах,— Смирно! Равнение направо!— разворачиваюсь в сторону уже совсем близко подошедшего Сталина и, вскинув ладонь к фуражке, печатаю шаг навстречу.

— Товарищ Верховный Главнокомандующий!

Сталин с улыбкой по-быстрому откозырял в ответ и махнул рукой; — Вы прямо оглушили, товарищ Копьёв. Мы же с вами не на плацу.

— Вольно, майор,— Будённый, стоящий на пол шага позади Сталина тоже улыбался в свои легендарные усы,— Ты прямо здесь строевой смотр устроил.

— Так это и есть плац, товарищи маршалы,— ответил я,— Самый главный плац нашей Родины.

— Хорошо сказал,— Сталин обернулся к своему спутнику,— Как считаешь, товарищ Будённый?

— И хорошо и верно,— Будённый чуть прищурившись оглядел замерший в немом восхищении строй. Казалось, что никто даже не дышит,— А орлы то какие. Все орденоносцы.

— А давай мы с тобой, Семён Михайлович, попросимся сфотографироваться с этими орлами.

— Так я же разве против. С такими быть на одном фото это почётно.

— Ну как, товарищи, примете нас с товарищем Будённым в свои ряды?

— С большим удовольствием, товарищ Сталин,— пришлось отвечать мне, потому как эти самые товарищи просто онемели.

Фотографировались мы довольно долго. Вначале наш фотограф не знал, как ему сказать САМОМУ(!) Сталину, чтобы он встал там, где нужно. Помог начальник охраны Сталина Власик. Сам увлекающийся фотографией, но по-быстрому расставил всех. Сделали несколько кадров, а потом Сталин попросил сделать отдельные фото, на которых он КАЖДОМУ персонально пожимает руку. Да ещё и маршал Будённый, стоящий рядом. Уверен, пройдёт совсем мало времени и эти фотографии займут свои места на самом почётном месте в домах лётчиков и техников, а у кого-то и вместо икон будут висеть в "красном углу".

На следующий день всё на тех же автобусах личный состав отбыл в уже ставшее нам родным Раменское. Там нас ждали новые машины, по словам Новикова, сделанные по специальному заказу для нашей эскадрильи, и пополнение. В особую авиагруппу включили, помимо нашей 13-ой отдельной гвардейской истребительной эскадрильи, четыре транспортных самолёта, включая нашу "Дусю" и, собственно, самолёта ДРЛО, получившего обозначение Пе-8ВР (воздушный радар), ещё одну истребительную эскадрилью на новейших Ла-5ФН, пока даже не пошедших в серийное производство. Эскадрилья Ла-5х получила обозначение 13бис.

Ох, и ругался я с Новиковым, когда узнал, какое "счастье" мне привалило. На матюках с ним орали друг на друга. Увы, но мои лампасы против его, как говорится, не пляшут. Мне в очередной раз подсубботили сборную солянку из лётчиков для "лавочкиных". Как говорится, на тебе Боже, что нам не гоже. Собрали откуда только можно "безлошадных" и со спокойной душой пристроили к нам в группу. А то, что нужно ещё и слетаться, так это уже не их забота. Хорошо хоть удалось буквально вырвать две недели на подготовку. И ведь не поспоришь особо. Смог в прошлый раз за две недели сколотить эскадрилью, ставшую самой лучшей в ВВС не только Советского Союза, но и всех стран-союзников, так значит справишься и на этот раз. Так что, как говорится, флаг тебе в руки, барабан на шею и вперёд в светлое будущее с песнЯми.

Я только рукой махнул с тяжёлым вздохом на эти аргументы.

Кстати с фотографиями всё получилось просто замечательно. Через пару дней нам их привёз человек, предъявивший документы личного порученца товарища Сталина. Он передал, что товарищ Сталин распорядился, чтобы фотографии доставили по указанным адресам спецпочтой. Так они точно и быстро дойдут к адресатам. Естественно, что все воспользовались этой возможностью.

Пе-8 со здоровенным "блином" над фюзеляжем вызвал фурор. Каких только предположений не было о предназначении этого самого "блина". Кто-то даже сказал, что это гипперболоид[77], благодаря которому будут в воздухе лучами смерти разрезать на части немецкие самолёты.

Близко к самолёту, стоящему на самой дальней стоянке, никого не подпускали. Крепкие даже на вид бойцы своим присутствием отбивали всякую охоту проявлять лишний интерес. Даже мне пришлось предъявить письменное разрешение, чтобы познакомиться с самолётом и его экипажем. Увиденное приятно удивило. Нашим конструкторам и инженерам удалось сделать поистине уникальную машину. Совместив наработки по радиолокации всех стран, они сконструировали и построили самолёт, который просто не знает аналогов. Да что там аналогов. Подобное должно было бы появиться лет на 20 позднее[78], а оно вот, рядом. Теперь цели на экране отображались не вертикальной линией, а привычными мне точками.

Ещё в Казани, где осуществлялось переоборудование бомбардировщика, провели испытания по определению типов самолётов по их отметкам. Для этого привлекли не только отечественные самолёты, но и поступающие от союзников и трофейные немецкие, так что теперь операторы могли достаточно точно указать тип цели, её курс и удаление. С экраном тоже поступили изобретательно. Так как выпускать достаточно крупные электронно-лучевые трубки пока не умели, то расположили перед экраном линзу, как впоследствии сделают на первых советских телевизорах.

Экипаж состоял из командира корабля, второго пилота, штурмана, бортового техника, помощника бортового техника, бортрадиста. Кроме того имелся расчёт РЛС в составе 4-х человек и техника, обслуживающего эту самую станцию, плюс трое операторов-планшетистов наземного командного пункта, который нам предстояло развернуть по прибытии на место.

Мы летим на фронт. Позади две недели интенсивной подготовки. Вымотались и "бывалые" лётчики из 13-ой и новички. Да, новички. Особенно один. Я когда его увидел, то не поверил глазам, а уж когда он представился, то просто уронил челюсть на землю. Сержант Иван Кожедуб. Лучший ас в моём времени. 64 сбитых, это если официально, трижды Герой Советского Союза. Хотя пока он никакой ни герой, да и сбитых у него ровно ноль. Его выдернули из полка, где он после того, как чудом посадил сильно повреждённый в бою истребитель, стал безлошадным и летал на "остатках", то есть на свободных самолётах. Пришлось мне подсуетиться и отправлять представление на него на звание младшего лейтенанта. Вот накануне отлёта приказ и пришёл. Так что своё офицерское звание Кожедуб получил немного раньше, чем в моём мире.

Летает он очень даже не плохо. До нашего уровня, конечно, пока не дотягивает, но науку схватывает буквально налету. В последние дни подготовки уворачиваться от его атак стало очень и очень не просто. Увлёкся нашей забавой, стрельбой по тарелочкам, благо мы обзавелись специальной машинкой для запуска этих самых тарелочек. Благодаря превосходному глазомеру навострился выбивать 8, а то и 9 из 10. Назначил его командиром звена.

— Я— Орлан!— в наушниках раздался голос оператора РЛС,— Прямо по курсу, удаление 100, одиночная цель, дистанция быстро уменьшается. Идёт встречным курсом..

— Я— Тринадцатый! Принял тебя, Орлан. Зверь-1, прямо по курсу, удаление меньше ста, одиночная цель. Приказываю цель перехватить и опознать. Похоже это наш проводник.

Смотрю чуть вбок и вижу, как четвёрка "лавочкиных" звена Кожедуба ринулась на перехват. Спустя некоторое время "Орлан" доложил, что цель перехвачена. Молодцы. И звено Кожедуба и операторы РЛС. Пока перебазируемся они время зря не теряют и отслеживают окружающее пространство. Тем более, что производить селекцию целей научились. Все самолёты нашей авиагруппы оборудованы авиационными радиоответчиками СЧ-1 системы "свой-чужой". Да и просто фиксировать воздушные цели стало проще. Теперь на экране они были видны не как вертикальные полосы, а в виде привычных мне точек.

Вскоре в пределах видимости появились наши "лавочкины", сопровождая одиночный Пе-2. Ну, точно, наш проводник. Курс наш лежит почти в сам город Курск. Там, на окраине деревни Толмачёво, находится аэродром, на котором дислоцирована эскадрилья связи. Взлётную полосу удлинили, уложили дифицитнейшее металлическое разборное покрытие на ВПП. В общем привели всё в должный вид. Во всяком случае должны были.

Интерлюдия. Курская область. Деревня Толмачёво. Аэродром эскадрильи связи.

В свои 27 лет Наталья Черемезова считала себя опытной лётчицей. Впрочем не она одна. О ней очень хорошо отзывалась Марина Раскова[79]. И не только потому, что они жили в одном доме в детстве и ходили в одну школу, но и за лётное мастерство. Благодаря Марине, Наталья, окончив аэроклуб, связала свою жизнь с авиацией. Конечно ей было далеко до тех рекордов, которые ставила её старшая подруга, но она не отчаивалась. Какие её годы. Вся жизнь ещё впереди.

Война внесла существенные коррективы в дальнейшие планы. Узнав о том, что по инициативе Расковой формируются три женских авиаполка[80], Наталья тут же написала своей подруге письмо, с просьбой зачислить в любой полк. Увы, но не смотря на согласие Расковой, из аэроклуба, где она была инструктором, её не отпустили. Пришлось приложить не мало усилий и, буквально, завалить начальство рапортами, прежде чем дали добро и отпустили на фронт. Вместо авиаполка её направили командовать эскадрильей связи, укомплектованной исключительно женскими экипажами.

Казалось бы, связные самолёты летают в тылу, где относительно безопасно, но от первого состава эскадрильи осталось всего два экипажа из десяти. Вот такая вот арифметика. Да и в последний месяц редкий вылет проходил без того, чтобы не быть атакованными немецкими истребителями. Три самолёта уже потеряли.

А две недели назад их тихий аэродром превратился не понятно во что. Вся местность вокруг была оцеплена частями НКВД. Въезд и выезд с территории аэродрома только по спецпропускам. Вокруг понаставили зениток, а прибывший целый сапёрный батальон спешно оборудовал на противоположном конце взлётной полосы землянки, блиндажи, капониры и склады. Туда так же никого близко не подпускали. Саму взлётную полосу удлинили почти до двух с половиной километров, тщательно выровняли и укатали и, вдобавок, уложили разборное металлическое покрытие, выкрашенное в защитный цвет.

И вот сегодня, едва строители успели закончить работы и уехать, как с неба послышался тяжёлый гул моторов и на посадку начали заходить транспортные самолёты. Следом за ними сел тяжёлый бомбардировщик с непонятным блином над фюзеляжем, а затем настала очередь юрких истребителей. Наталья насчитала две эскадрильи истребителей двух разных типов. И если все прилетевшие самолёты сразу зарулили на дальний конец аэродрома, то последняя севшая пара "аэрокобр" свернула к их штабу. Стоящие рядом девчонки, высыпавшие из землянок и во все глаза смотрящие на развернувшееся перед ними действо, ахнули от восторга. На фюзеляже одной из "аэрокобр" красовались пятнадцать крупных звёзд с цифрой "10" в каждой. Сердце у Натальи затрепыхалось в груди от догадки, кто это мог быть. Наконец двигатель истребителя замолчал и в открывшейся дверце кабины показался ОН. Тот, кто давно уже прочно поселился в её девичьих снах и чья фотография, вырезанная из газеты, бережно хранилась в её планшетке. Он с улыбкой обвёл взглядом собравшихся и сказал;— Это мы удачно сели. Здравствуйте, красавицы!

***

Мда! То, что называется попал. Нет, я знал, что здесь базируется эскадрилья связи, но я не знал, что она женская. Иначе потребовал бы сменить нам место дислокации. А как иначе то? У меня две эскадрильи, не считая экипажей транспортников и нашего АВАКСа[81], молодых здоровых парней. Из них целая эскадрилья Героев, увешанных наградами как новогодние ёлки, перед которыми мало какая представительница прекрасного пола устоит, а здесь целый цветник. Блин, их специально что ли отбирали? Все, как одна, красавицы. И вот попробуй в таких условиях удержать дисциплину в подразделении. Мои же орлы начнут беспорядки с дисциплиной нарушать и сюда бегать. Придётся пообещать провинившимся поотрывать все ненужные для управления истребителем в полёте части организма.

Сюда я зарулил с двумя целями. Во-первых, познакомиться с хозяевами, и, во-вторых, воспользоваться их связью, чтобы доложить о прибытии на место. Зарулил, называется. Открыв дверцу кабины я не без удовольствия осмотрелся.

— Это мы удачно сели. Здравствуйте, красавицы!

Стоило лишь мне отстегнуть и скинуть парашют, как раздалось восторженное "Ах!". Ну, да, пришлось мне перед вылетом нацепить все свои награды, чтобы, так сказать, наладить контакт с местными. Наладил, ёшкин дрын.

Взглядом выделил высокую молодую женщину с красивым лицом и с капитанскими погонами на плечах и подошёл к ней.

— Здравия желаю!-козырнул я и представился,— Гвардии майор Копьёв. Командир особой авиагруппы.

— Здравствуйте, товарищ гвардии майор,— заметно смутившись ответила красавица,— Командир отдельной эскадрильи связи капитан Черемезова,— и почему-то покраснев и опустив глаза добавила,— Наташа.

— Очень рад знакомству. А я Илья. Разрешите от вас связаться и доложить о прибытии.

— Да, конечно. Идёмте, товарищ майор,— Наталья смутилась ещё больше, хотя, казалось бы, дальше уже некуда. И вообще, как-то странно она на меня реагирует. Не настолько я неотразим, чтобы вот так воздействовать на женщин. Уже идя следом за хозяйкой, я погрозил кулаком стоящему в окружении красавиц и сияющему как начищенный пятак ведомому.

На это Силаев лишь удивлённо вскинул бровь. Мол, а я то здесь при чём?

По телефону связался со штабом 16-ой воздушной армии, на подведомственной территории которой мы сели, и доложился. В ответ мне пообещали, что к вечеру прибудет штабной автобус и машина с мощной радиостанцией. Так же должны приехать два офицера связи для координации взаимодействия. Один будет находиться непосредственно на борту АВАКСа, а второй на наземном командном пункте, развёрнутом у нас. Все дальнейшие распоряжения я получу уже после их прибытия.

Я положил трубку и обернулся. Хозяйка землянки стояла и как-то нервно теребила в руках какой-то платочек.

— Благодарю вас, Наталья,— я искренне улыбнулся.

— Может быть чаю?— торопливо произнесла она, глядя на меня с какой-то надеждой.

— С удовольствием, но чуть позже. Мне надо проследить, как разместился личный состав и отдать распоряжения.

Едва вышли на улицу, как со сторону леса послышался неровный стрёкот мотора. Я закрутил головой и увидел, как из-за крон деревьев буквально вывалился дымя мотором У-2. Летел он как-то полубоком, едва держась в воздухе и то и дело так и норовя рухнуть на землю. У самой ВПП биплан выровнялся и довольно жёстко приземлился. Самолётик пробежал метров 50, когда одна из стоек шасси у него подломилась и он закрутился на месте. Двигатель напоследок взревел и умолк. У-2, уперевшись одним крылом в землю, замер на месте.

Мы с Дедом переглянулись и не сговариваясь бросились к самолёту. Следом за нами побежала Наталья, а за ней и все остальные. Разделяющее нас расстояние мы преодолели на одном дыхании. У задней кабины на крыле стояла невысокая девчушка лет 19-20-ти в комбинезоне и, громко плача, тормошила кого-то.

— Нина! Ниночка! Очнись, пожалуйста! Ну прошу тебя, не умирай! Ниночка!

Я подвинул девчонку в сторону и заглянул в кабину. Мда! Тут, как говорится, без вариантов. Вся грудь молодой девушки буквально разорвана пулями а иссиня-васильковые глаза безжизненно глядят в Вечность. Силаев перегнулся через борт в кабину и отстегнул привязные ремни. Вдвоём мы вытащили тело девушки и уложили на землю. Молча стянули с головы шлемофоны. Окружившие нас девушки-лётчицы всхлипывали, глядя на свою мёртвую подругу, а та самая девчушка рыдала, уткнувшись в плечо Натальи.

Мы помогли уложить тело убитой на брезент в кузов подъехавшей полуторки, а сами побрели к землянкам женской эскадрильи. Надо распорядиться, чтобы наши истребители отбуксировали к нам на стоянку. Наталья уже сидела на скамье и, опустив голову, курила. Услышав наши шаги она быстро затушила папиросу и встала.

— Извините, товарищ майор, нервы. За десять дней уже четвёртый экипаж эта сволочь расстреливает.

— Что за сволочь?

— Да повадился тут один фриц подкарауливать наших. Девчонки его Чёрным ангелом прозвали. "Мессер" у него в чёрный цвет выкрашен, а на плоскостях ангельские крылья намалёваны. И ведь, гад, с нашими истребителями в бой не вступает, боится и сразу драпает, а вот наши самолёты атакует. И всегда в одном и том же районе.

Слова об районе меня зацепили.

— На карте показать можете?

— Да, конечно,— Наталья развернула планшетку и вытащила из неё сложенную карту. Вместе с картой выпал какой-то листок, похожий на газетную вырезку. Силаев быстро наклонился и поднял его. Хотел было отдать его хозяйке, но, бросив мимолётный взгляд на фото на вырезке, замер с удивлённым выражение лица. Мне даже стало интересно, чего это такого он там углядел и я заглянул через плечо ведомого. На листе газетной бумаге красовалось моё фото со всеми регалиями.

Наталья густо покраснев резко выхватила листок из рук Силаева и быстро спрятала обратно в планшетку.

— Извините, — только и смог я выдавить из себя. Похоже здесь у меня есть поклонница, если не сказать фанатка. Вот уж кто бы мог подумать.

Тем временем Наталья справилась с собой и, расстелив на скамейке карту, показала места, где немец атаковал самолёты их эскадрильи. Всё в районе Дмитриев-Льговского. Хм, будем думать, как уконтрапупить эту сволочь.

На следующий день к нам в расположение приехал полковник Андреянов из оперативного отдела штаба 16-ой воздушной армии, в чьей полосе нам предстояло действовать. Решил, так сказать, лично познакомиться и посмотреть, что это за зверь такой, особая авиагруппа РВГК[82], подчиняющаяся, по слухам, аж самому товарищу Сталину лично.

— Ну и что с тобой прикажешь делать, майор?— полковник задумчиво постучал пальцами по разложенной на столе карте,— Нам ты не подчиняешься, функции твоей авиагруппы не понятны, привлекать вас к выполнению боевых задач мы не можем ни как истребителей, ни как бомбардировщиков, тем более, что бомбардировщик у тебя один единственный, правда тяжёлый. Действуешь ты самостоятельно, хотя и согласовывая с нами свои действия.

— Товарищ полковник, у меня вообще нет ни одного бомбардировщика.

— А это тогда что?— Андреянов кивнул в сторону окошка, за которым был виден наш "петляков", вокруг которого суетились техники, готовя его к первому боевому вылету.

— Это самолёт дальнего радиолокационного обнаружения или, попросту, летающий радар. Будет курсировать вдоль линии фронта, засекать вражеские самолёты на дальней дистанции и наводить на них наши истребители. Пока в качестве перехватчиков будем действовать мы, но, если понадобится, будем привлекать и машины тех частей, в зоне ответственности которых будем находиться, особенно эскадрильи охотников. Вся информация с радара будет поступать на наш КП и дублироваться вам. Для этого и нужно точное и чёткое взаимодействие.

Обсудив организационные вопросы мы с полковником прошли на стоянку, где перед своим самолётом выстроился экипаж Пе-8ВР, а так же пилоты истребителей сопровождения. Сопровождать наш летающий радар будет третье звено. Их "Аэрокобры" оборудовали подвесными топливными баками, что позволит им держаться в воздухе 5 часов. Сам Пе-8ВР, учитывая модификацию, мог патрулировать не менее 8-ми часов. Количество топливных баков у него, по сравнению с бомбардировщиком, было уменьшено с целью облегчить самолёт. Сегодня первый боевой вылет будет продолжительностью не более 4-х часов.

Получив задание экипажи разбежались по машинам. Вот на взлёт первым пошло звено "лавочкиных" . Их задача прикрыть взлёт основной группы. Проводив взглядом набиравшие высоту машины, мы с Андреяновым прошли на КП. Здесь уже работали операторы-планшетисты, нанося на прозрачные планшеты получаемые данные. Нашему воздушному радару предстояло курсировать вдоль линии фронта от Поныри до Льгова на удалении от него 30-40 километров.

Учитывая, что с рабочей высоты радиус охвата радара был почти 200 километров, то мы могли контролировать достаточно большую область воздушного пространства над территорией противника.

За время патрулирования были засечены несколько взлетающих с аэродромов групп немецких самолётов. Всё сразу попадало на планшеты на КП и Андреянов смог в режиме реального времени отслеживать действия противника. Он сразу связался с истребительными полками, в зоне ответственности ожидалось появление вражеских самолётов. Немцев встретили во всеоружии. Вскрылся и существенный недостаток. Пропала возможность идентифицировать свои и чужие самолёты в условиях "собачьей свалки". В общем-то я подобного и ожидал, но помалкивал. Слишком много умных мыслей от одного человека будет как-то слишком. На этом фоне разительно отличалась работа нашей эскадрильи "лавочкиных", самолёты которой были оснащены системой "свой-чужой", вылетевших на перехват одной из групп немецких самолётов.

Их точно вывели на цель и своевременно давали целеуказания. Андреянов впечатлился. После некоторых размышлений он пришёл к выводу о необходимости оснащения всех самолётов подобной аппаратурой распознавания. Пришлось немного охладить его пыл. Радиоответчики СЧ-1 начали поступать в войска совсем недавно, в январе месяце, и выпускалось их не так и много. Но, если постараться, то можно установить их на истребители охотников. Эскадрильи, подобные нашей 13-ой, уже давно начали формировать практически в каждой авиационной истребительной дивизии из наиболее подготовленных лётчиков.

Дождавшись возвращения из патруля Пе-8го с сопровождением, Андриянов поблагодарил всех и укатил к себе. Думается мне, что его отзыв о нашей работе будет исключительно положительный.

Не забыл я и об обещании разобраться с крашенным немцем, терроризирующим эскадрилью связи. Через того же Андриянова запросил данные с постов ВНОС в районе Дмитриев-Льговского о пролётах немецкого истребителя с характерным окрасом. Оказалось, что в том районе его видели довольно часто. Летает в паре с ведомым, в бой старается не вступать, атакует либо отставшие, либо повреждённые наши самолёты, возвращающиеся на свою территорию.

Излюбленная манера это атака с бреющего полёта. При появлении наших истребителей сразу уходит к себе. Несколько раз слетал в тот район с Силаевым. Безрезультатно. Лишь один раз встретили четвёрку "FW-190". Завалили двоих, по одному с ведомым.

И всё же трижды этого самого "ангела" смогли засечь на экране радара. Вернее уже потом, сопоставив эти данные с докладами с земли от постов ВНОС, мы поняли, что это, как говорится, наш клиент. Дважды он атаковал отставшие "Ил-2" и один раз "У-2", правда на этот раз юркому биплану удалось увернуться. Заметили операторы РЛС и ещё одну особенность. Незадолго до нападений в том районе фиксировался курсирующий вдоль линии фронта, но не пересекающий её, одиночный самолёт. По отражённой сигнатуре они предположили, что это мог быть "Ме-110". Вполне возможно это был самолёт-наблюдатель, который и наводил пару охотников на цели. Предстояло это проверить. С тем и пришёл я к Наталье.

— Ой, Илья! То есть, здравия желаю, товарищ гвардии майор!— Черемезова вскочила из-за стола, за которым до этого сидела с какой-то девушкой, на плечах которой были погоны старшего лейтенанта, и что-то писала. Выглядела она смущённой, но при этом сделала какое-то движение бровьми, от которого вторая девушка, как-то торопливо поздоровавшись со мной, тут же выскочила за дверь. Из-за двери сразу же послышалось чуть слышное хи-хиканье. Мда.

— Здравствуйте, Наталья, — ну вот не воспринимаю я её как строгого начальника, да и как военного тоже не воспринимаю. Всё же война, кто бы что ни говорил, не женское дело,— А я вот к вам в гости решил зайти,— боже, что я несу, какие гости?

— Может чаю?— она улыбнулась.

— С удовольствием.

За кружкой чая я и изложил ей свою задумку.

— Нет!— Черемезова со стуком поставила свою кружку на стол. Передо мной сидела уже не молодая девушка, а КОМАНДИР,— Самолёт я вам не дам! Я несу ответственность за вверенную мне материальную часть.

— Жаль,— я поставил кружку с недопитым чаем,— Извините, товарищ капитан, за беспокойство. Обращусь тогда к нашим соседям,— соседями мы называли переехавший к нам пару дней назад и плотно обосновавшийся на нашем аэродроме КП 16-ой армии. Очень уж понравилось командованию работать в связке с летающим радаром и хорошо подготовленными планшетистами. Так что попробую через полковника Андриянова, с которым наладились хорошие отношения, выделить нам один "У-2" для проведения операции. Я встал, надел фуражку и, козырнув, подошёл к двери.

— Илья, подожди,— окликнула меня хозяйка, стоило лишь мне взяться рукой за дверную ручку,— ты меня не так понял.

— Ну почему же, товарищ капитан, я вас прекрасно понял и не осуждаю. Надо было мне сразу обращаться к командованию и не беспокоить вас.

— Я не могу дать вам самолёт без лётчика.

— А я не могу рисковать жизнями вот этих вот,— я кивнул на дверь,— молодых девчонок. Так что пилотировать будет кто-то из моих.

— Я сама полечу,— твёрдо, совсем не женским взглядом глядя мне в глаза сказала Наталья,— И они не девчонки, а боевые лётчики, которые каждый день рискуют своими жизнями. Так что я попрошу вас, товарищ гвардии майор, впредь так о них не говорить.

Чёрт! Похоже переубедить её не получится. Но я всё же решил переговорить с Андрияновым.

— Да я бы с радостью выделил тебе самолёт, так ведь нет их. Всё пополнение идёт в легкобомбардировочные полки. Сюда в эскадрилью связи собираем с миру по нитке и то в ближайшее время и их обеспечить не сможем. Так что договаривайся с Черемезовой, хотя она баба упёртая. Если что, то можем просто приказать ей. Но лучше договорись.

В назначенный день проведения операции в воздух первым поднялся Пе-8ВР с сопровождением. Ему предстояло барражировать восточнее Дмитриев-Льговского. Для более точного наведения командование 16-ой воздушной армии прекратило полёты нашей авиации западнее этого населённого пункта. Спустя некоторое время, когда поступил доклад о занятии АВАКСом указанного квадрата и почти сразу об обнаружении одиночной цели, курсирующей в районе за линией фронта. Похоже немецкий наблюдатель бдит. Сразу после этого на взлёт пошёл "У-2" под управлением Черемезовой. Она набрала высоту 500 метров и пошла в направлении к линии фронта. Мы с ведомым взлетели через 15 минут и пошли на предельно малой высоте. Что называется, траву пропеллерами стригли.

— Я — Орлан! Тринадцатый, вас и "Иволгу" ( позывной "У-2") наблюдаю,— оператор РЛС контролирует пространство.

"У-2", как и было предусмотрено планом, совершил посадку на площадку, которую использовали в качестве посадочной полосы для связных самолётов. Практически сразу же пришёл доклад от "Орлана".

— В квадрате 17 фиксирую появление двух целей. Классифицирую как истребители. Предположительно взлетели с аэродрома подскока. Идут в направлении на "Иволгу".

Вспоминаю карту. Квадрат 17 практически вплотную примыкает к линии фронта и немецких аэродромов там ни авиа, ни наземная разведка не обнаружила. А значит там действительно может быть небольшая хорошо замаскированная площадка для одной-двух пар истребителей-охотников. Эх, предупредить бы Наталью, но , к сожалению, радиостанция на "У-2" не предусмотрена. Будем надеяться, что ни она, ни её штурман-стрелок не упустят появление вражеских истребителей.

Мы с Силаевым начали забирать севернее, чтобы отрезать немцам путь к отступлению. Судя по докладам "Орлана" нас ещё не обнаружили. Всё, пора. Немцы уже достаточно углубились на нашу територию. Набрав на горизонтали скорость мы пошли в набор высоты. Вот они, голубчики, уже делают заход на биплан. Хорошо видны дымные стрелы трассеров, тянущихся от пулёмета "У-2" в сторону фашистских стервятников. Молодцы, девчата, не дали застать себя в расплох.

Быстро сближаемся с так до сих пор и не заметившими нас "мессерами". И действительно, один из них выкрашен в чёрный цвет, а на плоскостях белой краской изображены крылья, похожие на ангельские. Силаев уходит чуть в сторону. Цели мы распределили ещё на земле.

В последний момент пилот чёрного "месса" видимо всё же заметил нас и бросил истребитель в сторону, уходя от моей очереди. Его ведомый был не таким расторопным и распуская чёрный жирный хвост дыма полез на высоту. Понятно, прыгать будет.

— Дед, отрезай чёрного от ленточки, если попытается уйти,— даю команду ведомому, бросая кобру вслед за немцем. Краем глаза замечаю распустившийся купол парашюта.

Немец попался настоящий мастер маневренного боя. Мы так крутили с ним в воздухе, что истребитель весь скрипел и трещал всеми элементами конструкции. Порой казалось, что крылья отвалятся. Фриц упорно не хотел влезать в перекрестие прицела. Впрочем и сбросить меня с хвоста у него не получалось. Наконец буквально на долю секунды часть фюзеляжа мелькнула в прицеле. Нажал на гашетки даже не осознавая это, на одних лишь рефлексах. От немца полетели обломки. Он вильнул было в сторону и сбросил фонарь. Ну вот уж хрен тебе. Нам пленным и твоего ведомого хватит.

Ловлю в прицел кабину, из которой пытается выбраться пилот, и с наслаждением всаживаю туда 37мм. снаряд авиапушки. На мгновение показалось, что я увидел, как в разные стороны брызнуло чем-то красным. Вот так оно будет правильно. Чёрный ангел может быть лишь падшим ангелом.

"У-2" догнали уже над аэродромом, когда он заходил на посадку. Сделав победную бочку тоже садимся, заруливая к стоянке девчат. Из кабину вижу какую-то неправильность и, не дожидаясь остановки винта, выскочил из кабины и бросился к съехавшему с полосы биплану. Подбежал, когда ещё живую Наталью вытащили из самолёта и уложили прямо на землю.

Комбинезон на груди девушки был изорван в клочья и пропитался кровью. Она хрипло судорожно дышала. Я опустился на колено рядом с ней. Наталья открыла глаза и чуть заметно улыбнувшись одними губами произнесла; — Илья.

Её тело вздрогнуло и взгляд карих глаз остановился, устремившись в бескрайнее голубое небо. Кто-то из девчонок зарыдал. Я поднялся на ноги и молча медленно стянул с головы шлемофон. Ненавижу войну!