Глава 19

Марк

Жизнь на острове была и так не легкой, а сейчас, когда с Никой случилась беда, и вовсе превратилась сущий кошмар. Девушка, после укуса неизвестной змеи, находилась в бессознательном состоянии, а ее нога сильно распухла. Я не знал, что делать, как облегчить ее страдания и чего вообще ожидать. Мне оставалось лишь следить за тем, чтобы ее состояние не ухудшалось, постоянно поить водой, чтобы не было обезвоживания и пытаться накормить, хотя от пищи она постоянно отказывалась. Когда она бредила, металась в какой-то агонии, я клал ей на лоб мокрую, холодную ткань, чтобы снять жар. Мне было очень страшно за нее, намного страшнее, чем когда ее сбила та проклятая машина, ведь в тот день помощь подоспела вовремя, а сейчас ее даже было неоткуда ждать, мне оставалось только присматривать за ней и молиться, чтобы все обошлось.

Несмотря на всю беду, мне приходилось покидать Веронику, чтобы сходить за водой или едой, иначе поступить я просто не мог. От мысли, что могу потерять эту девушку я сходил с ума и порой орал во все горло, когда уходил далеко в джунгли. Я все время боялся вернуться и застать ее мертвой, но каждый раз находил ее на прежнем месте спящей. Порой я просыпался от того, что Ника звала меня по имени, но это был очередной бред. Сознание ее было далеко от реальности.

Шестой день пребывания на диком острове стал последним.

Когда над деревьями появился военный вертолет, я рыбачил недалеко от нашего пляжа и просто не мог поверить своим глазам. Нас наконец-то нашли. Все случилось слишком быстро — я осторожно взял Нику на руки и пошел следом за пилотом, в то время как какой-то молодой парень шел позади нас, неся в руках пляжную сумку и женские сланцы, будто они были сейчас куда важнее жизни девушки.

Когда мы взлетали, я шептал Веронике, что все хорошо, нас нашли и теперь весь этот кошмар закончится, но она мне не отвечала. Ника была очень-очень горячей и все так же находилась без сознания. Я просил пилота лететь быстрее и желательно сразу в больницу, на что он только пожимал плечами, мол, лечу как могу.

Вскоре Нику уже клали на каталку и увозили прочь на обследование, а я упорно шел следом за ней, хотя врачи настаивали на том, чтобы я тоже обследовался, мало ли что я мог подхватить на неизведанном острове…

В итоге Нике вкололи какую-то сыворотку и сказали, что все будет хорошо — яда в организме оказалось недостаточно для летального исхода и вскоре девушка придет в себя. До самого приезда Гончаровых, я сидел в палате рядом с ней, не желая бросать, но после их появления, мне пришлось покинуть свой пост. Анна осталась с дочерью, в то время как мы с Иваном вышли в коридор поговорить. Я понятия не имел, как ему объяснять все, что произошло, но сдавать Нику точно не собирался, ей сейчас только воплей отца не хватало.

— Я рад, что вас наконец-то нашли, — проговорил мужчина, поглядывая в приоткрытую дверь на жену и дочь. — Аня не находила себе места, думала, что вас убили, но я был уверен, что это не так. Вас было тяжело отыскать. Мало того, что вы прошли на судно «зайцами», так еще и течение вас потом унесло совсем в другую сторону, — он махнул рукой. — Слава богу, что все закончилось хорошо. Я благодарен, что ты позаботился о моей дочери, пока нас не было рядом. Это многого стоит.

Я проследил за взглядом Ивана и тоже посмотрел на спящую Нику, лицо которой приобретало более здоровый вид, но в сознание она все еще не приходила.

— Я не мог иначе, — проговорил я, чувствуя, что в кармане начал звонить телефон, который удалось подзарядить в коридоре. Надо же, я уже и забыл, что существуют средства связи и другие блага. Приняв вызов, я приложил телефон к уху. — Слушаю.

— Марк? — услышал я на том конце голос отца. — Выходи на улицу, мы ждем тебя.

Ничего не ответив, я сбросил вызов и снова посмотрел на Нику, а потом, быстро попрощавшись с Гончаровым, пошел прочь из здания.

Отца я увидел уже из холла — он стоял с каким-то незнакомым мне типом и что-то обсуждал, но стоило мне приблизиться, как тот замолчал, напряженно рассматривая меня, будто я был не его сыном, а местным бандитом, хотя по моему внешнему виду можно судить и так — порванная грязная рубашка и такие же шорты.

— Здравствуй, Марк, — отец смотрел на меня и пытался улыбнуться восставшему из мертвых сыну, но в его глазах я видел боль. — Рад, что ты цел и невредим.

— Здравствуй, — кивнул я, не сводя с него внимательного взгляда. — Все хорошо?

Владлен обернулся к своему молчащему товарищу и тихо вздохнул, давая мне понять, что нет, не все хорошо — что-то явно произошло в мое отсутствие, и я сейчас же хотел знать что именно.

— Что случилось? — с нажимом спросил я, думая о самом худшем. — Говори.

Мужчина поднял на меня глаза и поджал губы.

— Марк, мама умерла пару дней назад. Мне очень жаль.

Эти слова были громом среди ясного неба. Я смотрел перед собой и чувствовал, как дрожали сжатые в кулаки ладони. Мамы нет… Я ее потерял…

— Когда ее не стало?.. — слова давались мне с трудом.

— Четыре дня назад. Позавчера похоронили.

А я с ней даже не попрощался.

— Как справляется Майя? — задал следующий вопрос, надеясь отвлечься, переключиться на другого человека.

— Тяжело переживает утрату. С ней дома остался твой друг Марат. Я боялся оставлять ее одну.

Я машинально кивнул, продолжая стоять на месте, хотя внутри меня только что откололся невиданных размеров айсберг, который пробил плохо защищенный, но жизненно важный орган — сердце.

— Нам нужно возвращаться, Марк. Поехали, — отец положил ладонь мне на плечо и сжал, шагая рядом со мной к припаркованному рядом внедорожнику, сев в который я отвернулся к окну и просидел в таком положении до самого приезда в гостиницу, пытаясь привыкнуть к мысли, что матери у меня больше нет. Нас с ней связывало слишком многое, она для меня была не просто родительницей, она была для меня лучшим другом, который поддерживал даже тогда, когда я в корне был не прав.

На следующий день мы уже сели в частный самолет и улетели обратно на родину, оставляя Кубу позади.

Я чувствовал себя таким опустошенным, будто продал свою душу дьяволу. Я не ощущал вообще ничего, от слова совсем. Я возвращался в дом, где больше никогда не будет слышен голос самого родного на свете человека — мне стоило это принять и перестать раскисать как кисейная барышня, ведь все мы понимали, что ей осталось не долго. Смерть — это такой же естественный процесс, как и жизнь. Проклятая опухоль не отступила, а забрала у нашей семьи родного человека.

* * *

Ника

Я блуждала во тьме и не видела из нее выхода. Казалось, я слышала голос Марка, но когда я стала звать его, он уже не отвечал.

Когда я очнулась в клинике, лежа на больничной койке, рядом со мной уже сидели мои родители. Они выглядели измученными: под глазами залегли тени, а кожа на лицах была бледнее мела. Но они были здесь, со мной, похоже, я проспала все наше с Марком спасение…

— Где Марк? — я резко подняла корпус и в глазах потемнело.

Мама подпрыгнула со своего места и уложила меня обратно, бережно поглаживая по голове.

— Все хорошо, милая, ты в безопасности, — приговаривала она, а по лицу текли слезы. — Все позади…

Я смотрела на нее растерянным взглядом, а потом скользнула взглядом по стоящему напротив отцу, на лице которого застыли неизвестные мне эмоции. Он никогда не показывал слабину, а тут, кажется, расклеился и готов был всплакнуть от счастья, что его непутевая дочь жива.

— Мам, — я ненавязчиво отстранилась от ее поглаживаний. — А где Марк?

Родители переглянулись.

— Он улетел сегодня утром, Ника, отец забрал его, — ответил папа. — С ним все хорошо.

«С ним все хорошо» — пронеслось в сознании, но горечь от того, что он меня бросил, чувствовалась на кончике языка.

Вот все и возвращается на свои места — он снова станет моим телохранителем, а я его объектом охраны.

— Но он позже вернется к своим обязанностям? — негромко уточнила я.

Отец отрицательно покачал головой, и внутри меня в этот момент рухнула выстроенная временем высокая башня.

— Скорее всего, нет, милая. В их семье случилось горе, так что думаю, Марку будет не до того, чтобы охранять тебя. У него появятся другие обязанности.

Горе? Да что могло случиться за столь короткий срок?

— Но что произошло? — я подалась вперед, будто это могло как-то повлиять на скорость ответа. — Что-то с Майей?

— Нет, с ней все нормально. Дело в том, что их мать несколько дней назад скончалась. Она долгие годы боролась с раком, но болезнь оказалась сильнее, — папа опустил голову. — Я уже выразил Владлену свои соболезнования.

* * *

Спустя несколько дней мы вернулись на родину.

После моего отсутствия тут совсем ничего не изменилось, просто казалось, что я очнулась после глубокого сна и вот снова начала жить своей жизнью, но, на самом деле, уже ничего не было так, как прежде. За столь короткое время изменилась я и мое представление о жизни, которая, оказывается, такая хрупкая, что может оборваться в любой момент.

Я переживала за Марка. Пыталась позвонить ему, но абонент был выключен. Мне хотелось быть рядом в такой тяжелый для него период, но сделать этого я элементарно не могла — меня не выпускали за пределы дома, пока не подыщут нового телохранителя, ведь отец так и не уладил свои проблемы и мы все еще были в опасности.

Нина Николаевна порхала вокруг меня и все время пыталась чем-то покормить, ссылаясь на то, что я исхудала, в чем я с ней согласна — я потеряла за это время пять килограммов и некоторые джинсы стали на мне висеть.

А еще никто кроме нашей семьи и семьи Молотовых не знал, что мы пропадали без вести. Было странно слушать просьбы Ксюши скинуть больше фоток, рассказать, как я отдохнула и что ей привезла, а я не могла ей ничего рассказать, уж тем более того, что произошло на острове между мной и Марком.

Открыв фото-галерею, я уставилась на наши с брюнетом фотографии, которые мы успели сделать, прежде чем телефон окончательно разрядился. На них мы дурачились, на паре фотографий я даже позировала стоя спиной к морю. Сердце сжималось от тоски, глядя на эти снимки, и мне казалось, что как прежде уже никогда не будет. Наши с Марком пути медленно расходились в разные стороны, но желание быть вместе никуда не делось. Я успела слишком сильно привязаться к этому человеку и теперь страдала от его отсутствия.

На следующий день к нам пришел новый претендент на место моего личного телохранителя. Это был огромный сорокалетний мужик бандитской наружности, при виде которого у меня волосы на голове зашевелились. Ну и естественно, моего мнения в выборе пушечного мяса никто не спрашивал, правда, дали присутствовать при собеседовании.

— Я не хочу, чтобы этот бегемот был моим телохранителем, папа! — кричала я, превращаясь в сумасшедшую истеричку, которой была раньше. — Ты видел его? Он же натуральный бандит!

— Прекрати, Ника. Без охраны ты все-равно ходить не будешь!

Я нахмурилась.

— Да?

— Да! И не будь как маленькая!

Вот, опять!

— Хорошо, папа, — прошипела я сквозь зубы. — Будь по-твоему, но я за себя не ручаюсь! — с этими словами я пошла к себе в комнату, игнорируя суровый взгляд родителя.

Хлопнув входной дверью, я упала лицом в подушку и завыла.

Ну, уж нет! Если Марк не будет моим телохранителем, то никто не будет!

* * *

Я возненавидела нового телохранителя еще больше, чем до этого ненавидела Марка. Этот огромный мужик действовал мне на нервы, потому что даже будучи дома, он ходил за мной по пятам, будто я обзавелась второй тенью. Честно, я половину дня терпела этого Володю, но после обеда, когда я решила расслабиться в своей комнате, а он пошел следом за мной, я уже не выдержала.

— Да чего вы ходите за мной? — заорала я, чем заставила подпрыгнуть Нину Николаевну, не вовремя ставшую свидетелем моего нервного срыва. — Идите, займитесь чем-нибудь полезным, книжку почитайте!

— Я ваш телохранитель, Вероника Ивановна, — пробасил он.

— Да хоть фея-крестная! — рявкнула я в ответ. — Если не прекратите ходить за мной, будете искать другую работу!

— Меня нанимал ваш отец, а не вы и только он может меня уволить.

Ах ты, крыса…

— Как нанял, Володенька, так и уволит! — прошипела я. — Уйдите с глаз моих, — и пошла вверх по ступеням, оставляя ошалевшего мужика у перил.

Бог мой, да за что ж мне это?

Потоптавшись на месте с мыслями о том, что не необходимо увидеться с Марком, я, не раздумывая, переоделась в шорты и топ, завязывая волосы на затылке и, схватив телефон с тумбочки, вышла из комнаты, а затем спустилась вниз, где на диванчике сидел Володя и смотрел в одну точку.

— Поехали, — сказала я и, не дожидаясь телохранителя, пошла в прихожую, где обулась и сразу вышла за дверь.

Забравшись на заднее сидение служебной машины, я дождалась пока мужик бандитской наружности сядет за руль, и назвала адрес, по которому нам сейчас нужно ехать.

— Что там? — спросил он.

— Моя подруга, — нагло соврала я. — Вперед.

* * *

Подъехав к дому Молотовых, я приказала Володьке ждать меня в машине, а сама пошла туда, минуя хмурого охранника.

Позвонив в дверь, я ждала пару минут, решив, что мне уже никто не откроет, когда дверь наконец-то отворилась и на порог вышла Майя.

— Ника? — она осмотрела меня с ног до головы. — Что ты здесь делаешь?

Я виновато улыбнулась.

— Привет, — проговорила я. — Можно мне войти?

Девушка пожала плечами и отошла в сторону, чтобы я смогла войти в дом.

— Проходи, — сказала Майя. — Может чаю?

— Не откажусь.

Девушка подсунула мне смешные тапки с зайцами и пошла на кухню, а я поспешила следом за ней, рассматривая завешенные простынями зеркала.

Пока она ловко управлялась на просторной кухне, я сидела на стуле и наблюдала за ее действиями, отмечая, что делает Майя все как-то резко, будто находится на грани срыва. Хотя оно и понятно, ведь пережить смерть матери тяжелое испытание.

Поставив передо мной чашку с чаем, сахарницу и вазочку с конфетами, Майя села рядом со мной.

— Так, — она запнулась и посмотрела на меня. — Зачем ты приехала?

Я опустила взгляд на поверхность стола, не зная, с чего начать. Мне вообще стало казаться, что я сюда приехала зря, ведь у людей тут горе, я а со своей любовью. Как-то эгоистично…

— Я знаю, что у вас произошло и мне очень жаль, — проговорила я. — Прими мои соболезнования.

Майя кивнула, не мигая стеклянными глазами.

— Спасибо.

Я вздохнула, поглаживая ручку чашки пальцем.

— Я, наверное, зря пришла, — пробормотала я. — Не вовремя, — и поднялась.

— Не уходи! — девушка тоже резко поднялась и неожиданно обняла меня, утыкаясь в плечо. — Ника, мне как тяжело! — голос Майи задрожал, и она сжала меня в объятиях еще крепче. — Мне так не хватает мамы!

Я закусила губу, чтобы не начать плакать вместе с сестрой Марка и обняла ее в ответ, поглаживая по голове. Я не представляю, каково сейчас Майе, но уйти уже не могла.

— Я никому не могу рассказать, как мне тяжело! У меня даже нет подруги, которой я могла бы поплакаться! Все девчонки из школы такие двуличные, что их даже видеть не хочется! Я давно поняла, что они общаются со мной только из-за положения отца и брата в обществе!.. Господи, мама обещала помочь мне выбрать университет, в который я поступлю, но не успела! Мы все понимали, что она ненадолго с нами, но я все-равно не готова была ее терять!

Боже, сколько же боли держит в себе эта маленькая девочка, а в нашу первую встречу, она казалась такой беззаботной, но вышло так, что Майя лишь стойко терпела удары, которые преподносила их семье жизнь.

— Все будет хорошо, — приговаривала я, ненавидя себя за произношение дежурных фраз. Эти слова говорят всегда, в любой паршивой ситуации. Не спорю, вся боль уйдет и станет намного легче, Майя преодолеет все трудности, но на данный момент ей больно и ее некому поддержать. Она осталась одна с двумя мужчинами — отцом и братом, которым она вряд ли преподносила свои переживания.

— Марк совсем ушел в себя, — Майя шмыгнула носом и отстранилась. — Сам на себя не похож, у них с мамой была особенная связь, он ее очень любил. Сейчас его будто подменили.

Они даже не попрощались и все из-за меня, возможно, если бы не моя выходка со шлюпкой, все могло быть иначе.

— Это я виновата, Майя, — пробормотала я. — Это я виновата, что мы потерялись в открытом море.

Сестра Марка нахмурилась.

— Что ты такое говоришь, Ника? Ты ни в чем не виновата! Мама была больна…

Я поджала губы, сдерживая слезы.

— Боже, Майя, если бы ты знала, что произошло на самом деле, — я упала обратно на стул и спрятала лицо в ладонях. — Я тоже не могу никому рассказать о случившемся, потому что никто даже не знает о том, что мы пропадали. Отец позаботился о том, чтобы это не выходило за пределы дома.

Девушка села на свое место, не сводя с меня глаз.

— Могу представить, — пробормотала она. — У тебя что-то было с Марком?

Я вскинула на Майю глаза.

— Да и я влюбилась в твоего брата, понимаешь? На острове было очень тяжело жить, но мы были друг у друга, и это скрашивало дни. А сейчас все рухнуло. Отец приставил ко мне нового телохранителя, а я не могу привыкнуть, что Марк уже никогда не войдет в двери нашего дома. Я скучаю по нему. Я же не видела его после острова. Вообще, — я вздохнула и прикрыла глаза. — Но мои проблемы по сравнению с твоими ничтожны, так что…

Майя шмыгнула носом и чуть улыбнулась.

— А говорил, что не будет заводить с тобой отношений.

Я перевела взгляд на девушку.

— Вы обсуждали меня?

Майя пожала плечами.

— Чуть-чуть. Хотя ты в начале и показалась мне избалованной и эгоистичной, но теперь я вижу, что у тебя есть сердце.

Я скривилась.

— Вот уж не ожидала…

Майка поднялась со своего места.

— Марк сейчас на работе, его до вечера не будет. Я дам тебе адрес, вам нужно поговорить. Ему тоже нужна поддержка, даже, несмотря на то, что он строит из себя крутого и равнодушного чувака.

Я искренне улыбнулась.

— Спасибо тебе, Майя.

Та отмахнулась.

— Девочки должны друг другу помогать, — улыбнулась она. — Записывай адрес.

* * *

Меня очень сильно трясло от напряжения и удушающего страха, когда я вышла из машины и не спеша пошла в здание бизнес-центра, в котором теперь работал Марк вместе с отцом. Здание поражало своими размерами и дизайном, но больше всего меня сейчас волновал единственный момент — где мне искать брюнета и чем закончится наш разговор.

Володька упрямо следовал за мной, отказываясь ждать меня в машине, что еще больше напрягало.

Подойдя к стойке администратора, я поздоровалась с молодой симпатичной девушкой, которая радостно оскалилась мне в ответ.

— Сообщите, пожалуйста, Марку Молотову, что пришла Вероника Гончарова.

Администратор осмотрела меня с ног до головы придирчивым взглядом, вероятно не понимая, что я тут делаю в таком виде.

— А вам назначено?

— Назначено, — кивнула я. — Сообщите ему, что я жду.

Девушка недовольно поджала ярко-накрашенные губы и нажала что-то на панели за стойкой.

— Что? — услышала я недовольный голос Марка и скривилась.

— Марк Владленович, тут к вам пришла Вероника Гончарова, говорит, ей назначено.

В ответ тишина.

— Марк Владленович?

— Скажи, что я сейчас спущусь, — услышала я и вздохнула с облегчением. Просто мне начало казаться, что Марк скажет о том, что не знает меня.

Тем временем девушка выпрямилась и откинула на спину длинные каштановые волосы.

— Ожидайте, — бросила она, отворачиваясь от меня, и я удивилась тому, что ее дружелюбность быстро улетучилась. Кажется, это была еще одна хищница, желающая заполучить мужчину.

Я, молча, отошла от стойки и стала ждать Марка, оглядываясь по сторонам, боясь пропустить его появление.

Брюнета я увидела буквально через пять минут — он шел прямиком ко мне и я его, если честно, не узнавала. Дорогой черный костюм «тройка», белая рубашка, галстук, лаковые туфли. Лицо было гладко выбрито, а голову украшала новая стрижка. Это был не тот Марк, которым я его помнила, от того человека не осталось и следа, вместо него на меня сейчас смотрела какая-то бизнес-акула.

Мужчина подошел ко мне и остановился, рассматривая мое озадаченное лицо.

— Привет, Марк, — проговорила я, стараясь унять дрожь в коленях.

— Здравствуй, Вероника, — его взгляд скользнул мне за спину. — Что это за мужик с тобой? Новый телохранитель?

Я фыркнула, но кивнула в ответ.

— Да, ходит за мной по пятам, покоя от него нет.

Мы помолчали, глядя друг на друга.

— Марк, — я вздохнула. — Мы можем поговорить?

Мужчина пожал плечами.

— Мы говорим.

Холод. Он вел себя со мной так, будто мы были чужими людьми, и это ранило меня. Я никак не ожидала такой реакции от него.

— Я звонила тебе, хотела поддержать и… — я не закончила, потому что брюнет перебил меня.

— Мне не нужна ничья поддержка, Ника. Я и сам неплохо справляюсь. Ты пришла только для того, чтобы пожалеть меня?

В моей груди зашевелился комочек обиды, который драл мне внутренности острыми коготками.

— Марк, ну мы же не чужие люди, почему ты так говоришь со мной? — кажется, мой голос дрогнул. — Что я сделала?

— Ты ничего не сделала, — голос мужчины был ровным и негромким. — Просто то, что было на острове — осталось на острове. Сейчас все изменилось. У меня другие обязанности и я не вижу смысла вести этот бестолковый разговор. Без обид.

Я пожала плечами, стараясь не показывать того, как сильно Марк сейчас ранил меня. Конечно, было великое желание развернуться и убежать, глотая слезы, но я себе не позволила этого делать.

— Без проблем, Марк, — я пожала плечами. — Какие обиды?.. — я сделала шаг назад, потом другой, вяло улыбнулась, развернулась и пошла прочь, не обращая никакого внимания на Володьку, который опять пошел следом за мной.

Слезы жгли глаза, дыхание стало рваным. Я села в машину и отвернулась к окну, стараясь унять подступивший к горлу колючий комок.

Как же можно быть таким равнодушным, после того, что между нами произошло? Ну, должна же быть элементарная человечность? Можно было хотя бы сказать что-то вроде «прости, крошка, нам не по пути, давай останемся друзьями»? Равнодушие ранило сильнее всего. У меня до сих пор не укладывалось в голове то, что Марк так поступил со мной. Ну, что ж, мы временно вышли с ним за рамки, но с возвращением домой все закончилось.

В своем воображаемом личном дневнике я бы написала следующее:

«Дорогой дневник! Сегодня мне разбили сердце. С чего я это взяла? Не знаю, но сестра человека, которого я полюбила, сказала, что оно у меня, оказывается, есть…»

* * *

Марк

Я стал нервным, раздражительным, меня элементарно не устраивала секретарша, которая вечно строила мне глазки и расстегивала блузку на пару пуговиц. За прошедшую неделю я так устал от всей этой рутины, что готов был выть от бессилия. Я едва не сорвал крупную сделку и не послал инвесторов в пешее путешествие, благо вовремя взял себя в руки.

У меня рвало крышу от всех этих изменений — кажется, я только-только обрел счастье, как жизнь преподнесла мне болезненный удар. Я замкнулся. Не хотел видеть Веронику, не хотел возвращаться домой. Меня ломало. Я ненавидел эту жизнь, потому что она несправедлива к нам. Я медленно превращался в бездушного робота, которому было на все плевать. Я плыл по течению, а оно уносило меня все дальше и дальше от берега, на котором у меня остались важные люди.

Приход в бизнес-центр Вероники в сопровождении какого-то мужика бандитской наружности чуть выбило меня из колеи — я не хотел с ней встречаться. Просто не хотел, но совесть заставила.

Девушка выглядела здоровой, она уже оправилась от всех ужасов, которые случились с ней на острове и, думаю, сможет отправиться и от того, что я ей скажу. Я решил, что нам не нужно быть вместе, пускай мы уже не телохранитель и подопечная. Мы с Никой очень разные и даже если я захочу быть с ней — ей со мной будет плохо. Я буду обижать ее, неосознанно, но этого не избежать, а мне не хочется делать ей больно. Хотя, я собираюсь это сделать. Единожды. Больше не понадобится.

— Привет, Марк, — проговорила она, и я увидел, как она дрожит.

— Здравствуй, Вероника, — ответил я, как можно равнодушнее, а потом поднял взгляд, рассматривая ее нового сопровождающего. — Что это за мужик с тобой? Новый телохранитель?

Девушка фыркнула.

— Да, ходит за мной попятам, покоя от него нет, — ответила она и замолчала.

Я тоже молчал, рассматривая ее.

Вероника красивая, очень. Пускай характер ее не подарок и мой, пожалуй, тоже, но я уже все решил и решение не изменю. Так будет правильно и лучше для нас обоих. Девушка влюблена в меня и я в нее, но это все пройдет, переболеем.

— Марк, — начала Ника. — Мы можем поговорить?

Я пожал плечами, засунув руки в карманы брюк.

— Мы говорим, — бросил все с тем же равнодушием.

По взгляду девушки я уже понял, что театр одного актера идет так, как надо.

— Я звонила тебе, хотела поддержать и… — она не закончила, потому что я ей не дал.

— Мне не нужна ничья поддержка, Ника, — я тяжело вздохнул. — Я и сам неплохо справляюсь. Ты пришла только для того, чтобы пожалеть меня?

Глаза Вероники уже начали блестеть, а зрачки расширяться, но она не позволяла себе плакать. В ней был стержень, и это шло ей на пользу.

— Марк, ну мы же не чужие люди, почему ты так говоришь со мной? — ее голос дрогнул. — Что я сделала?

Ничего милая, это все я…

— Ты ничего не сделала, — я говорил тихо и ровно, не привлекая к себе внимания окружающих. — Просто то, что было на острове — осталось на острове. Сейчас все изменилось. У меня другие обязанности и я не вижу смысла вести этот бестолковый разговор. Без обид.

Да уж, я делал больно не только Нике, но и себе. При взгляде на ее растерянное лицо, мне хотелось шагнуть к ней и обнять, но я этого не сделал. Я просто стоял и смотрел на то, как все внутри нее рушится, хотя внешне девушка старалась держаться и не показывать своей боли.

— Без проблем, Марк, — проговорила она, стараясь сохранить спокойствие. — Какие обиды?.. — она сделала шаг назад, потом другой, вяло улыбнулась, развернулась и пошла прочь из бизнес-центра.

Я стоял и смотрел ей вслед, пока та не скрылась из виду. Желание броситься следом за ней росло, но я не позволил себе этого сделать. Все кончилось, даже не успев начаться. Да, так определенно будет лучше для нас обоих.

Развернувшись, я посмотрел на администратора, которая уже делала вид, что не наблюдала за нами. Эта барышня тоже не отставала от секретарши и всячески старалась мне угодить, чем бесила еще больше.

— Меня ни для кого нет сегодня, — бросил я, проходя мимо нее прямо к лифту.

Внутри меня образовался айсберг, который готов был теперь разрушать все, что я люблю, лишь бы больше не испытывать таких сильных чувств, которые раз за разом будут ранить, убивать, превращать в мягкотелого, слабого человека. Я таким быть не хочу. Никакой любви, никаких привязанностей.