Глава 28. Матвей

Подъезжаю к больнице, и непривычный холодок страха сжимает желудок. Когда навещаю бабушку в больнице словно становлюсь тем самым испуганным пацаненком, как много лет назад.

Захожу в палату, бабушка лежит, смотрит в окно, но взгляд внимательный, будто что-то высчитывает. Увидев меня, ее лицо озаряется теплой, морщинистой улыбкой.

- Матвейка, пришел, - голос слабый, но твердый. Она пытается приподняться.

- Лежи, лежи, бабуль, - подхожу, беру ее руку. Кожа тонкая, почти пергаментная. - Как ты?

- Да все со мной хорошо, уже бока все отлежала, - она смотрит на меня пристально, ее глаза, как и всегда, видят все. - А ты-то чего хмурый? Опять на работе чего?

Фыркаю. Она всегда знает.

- Да нет, бабушка. Всё нормально.

- Не ври мне, - она сжимает мои пальцы.

- Мелочи, бабуль. Сам разберусь.

Она откидывается на подушку, но не отпускает мою руку. Помолчав, говорит тише:

- Знаешь, мне ночью Серафима снилась. Сестра. Знаешь, что она мне сказала?

Качаю головой. Бабушка редко говорит о своих снах.

- Сказала: «Не бойся, все у вас с Матвейкой будет хорошо». Четко так, - она смотрит на меня с уверенностью. - Вот видишь? Все будет хорошо.

Эти слова падают в душу, как камень в замерзшее озеро, оставляя трещину в льду. Что-то теплое и хрупкое шевелится внутри. Может, и правда? Может, всё ещё наладится?

Сижу ещё с полчаса, бабушка рассказывает про соседку по палате, ворчит на кашу. Я слушаю, и эта надежда, нелепая, иррациональная, потихоньку согревает изнутри.

Выхожу из палаты, и это теплое чувство ещё живет в груди. Но в коридоре меня настигает ее врач.

- Лихачев, как раз вас ищу.

- Доктор, - киваю, и на губах ещё держится след улыбки. - Спасибо, бабушка сегодня гораздо лучше выглядит. Даже настроение поднялось.

Врач качает головой, его лицо не смягчается.

- Внешние улучшения бывают обманчивы. Давление скачет, скрытые отеки. Организм изношен, Лихачев. Он держится на одном стержне, - он указывает пальцем на мою грудь, туда, где сердце. - На вас. Но стержень этот не железный. Ему нужна реальная помощь. Операция. И чем быстрее, тем лучше. Каждый день отсрочки - это риск, который мы не должны допускать.

Он говорит что-то ещё про анализы, про риски, но я уже почти не слышу. Теплый пузырь надежды, который только что надулся в груди, с громким хлопком лопается, сменяя его знакомым, давящим грузом вины и страха. Холодный расчет цифр, которых у меня нет, снова заполняет голову, вытесняя бабушкины слова о сне. У реальности совсем другие, безжалостные правила.

Спускаюсь к машине и сажусь за руль. Вливаюсь в автомобильный поток и ловлю себя на мыслях о Принцессе. Наш жаркий поцелуй до сих пор жжет губы. А ее поступок… Этот дурацкий, детский сад! Бесит до жути. Неужели нельзя было решить все по-взрослому? Обсудить? Хотя бы попрощаться нормально, глядя в глаза. Но нет, она предпочла турнуть меня, как чумную псину.

Но сквозь злость пробивается что-то другое, куда более неприятное… тревога. Липкая, холодная. Если я прав насчет Олега, то настоящая угроза всё ещё существует. А Рита осталась одна, без защиты. От одной этой мысли становится не по себе, в животе все сжимается в холодный комок, а пульс начинает частить.

Приезжаю в отдел, бросаю машину на стоянке и сразу прохожу к Максу, едва поздоровавшись.

- Вы чё, его убили, что ли? - бросаю я, имея в виду Олега.

Марьянин смотрит на меня как на ненормального и откидывается на спинку кресла.

- С чего ты взял?

- Как ещё чистуху добыть? Он вчера молчал как партизан, а сегодня утром уже пишет явку с повинной. Не сходится, хоть тресни.

- Лихачев, хорош! - Макс неприятно морщится. - Никто его пальцем не тронул. Он сам, своей рукой, все написал. Чистосердечно.

Я лишь закатываю глаза, не веря ни единому слову.

- Я могу с ним поговорить?

- Что это даст? Дело закрыто.

- Ты же сам понимаешь, что это не он! - я достаю телефон, включаю запись с тем охранником. Голос в динамике рассказывает про Олега. О том какой он хороший и положительный, как знает его с малых лет, устроил к себе на службу и все в таком духе.

- И? - Макс поднимает на меня глаза, в которых явно плещется сомнение.

- Ну пацан совсем, понравилась девочка, дрочил на нее, но вот тот сейшн у больницы…. это не его уровень. - объясняю элементарные вещи. - Он сталкер, маньяк, да. Но не организатор. Тот налет был спланирован профессионалами.

- Согласен, - тяжело вздыхает Марьянин, проводя рукой по лицу. - Но что я могу поделать? Генерал непреклонен. Дело закрыто, Олег - единственный виновник, точка.

- Писец… - выдыхаю я, чувствуя, как стены смыкаются. - Ладно. Я понял.

- Тебя восстановили, - напоминает Макс. - Можешь приступать к своей непосредственной работе.

- Дай мне ещё пару дней, - прошу я. - Надо порешать кое-что с бабушкой.

- Лады, - кивает он, но его взгляд становится пристальным. - Только, Лихачев…. - делает многозначительную паузу. - Без глупостей.

- Да о чем ты? - фыркаю я с наигранным безразличием и выхожу из кабинета.

Иду к операм. Парни - Самара, Кирилл, Ратмир - тут же окружают меня.

- Ну что, бандит, как там на фронте нянек? - стебется Кир.

- Говорят, тебя уволили, - добавляет Самара.

- Все к лучшему, - отмахиваюсь я и сажусь на край стола. - Слушайте, парни, дело есть. - И коротко излагаю им суть.

- Нужно помочь, - говорит Ратмир, самый спокойный из нас. - Чем можем?

- Пока не знаю, - честно признаюсь. - Но, если что, я позвоню.

- Конечно, - хором кивают они.

Договорившись, иду к камере, где сидит Олег. Он и правда цел, нет на нем следов побоев. Но выглядит… отстраненно. Смотрит в потолок потухшим взглядом

- Олег, - называю я его по имени. - Зачем ты признался в том, чего не делал?

Он медленно переводит на меня взгляд, в его глазах нет ни страха, ни ненависти. Просто пустота.

- Я все сделал, - монотонно говорит он. - Это я ее преследовал. Я все организовал.

- Кто тебя заставил это сказать? - не сдаюсь я. - Обещали что-то? Угрожали?

Он смотрит на меня ещё секунду, потом так же медленно отворачивается к стене, заканчивая разговор.

Черт. Ничего не добился.

Еду домой. Бесит все жутко. Бесит глупая гордость Принцессы, бесит генерал, который ведет себя как слепой крот, бесит этот тупик, из которого я не вижу выхода. Но больше всего бесит и пугает мысль, что я могу быть прав. Что где-то там, в тени, кто-то настоящий продолжает охоту за Ритой. А она, эта упрямая, ранимая дура, даже не догадывается об этом.

Не выдерживаю внутреннего напряжения, достаю телефон и набираю номер. Пусть она не хочет меня видеть, плевать. Мне просто нужно услышать ее голос. Убедиться, что с ней все в порядке.

«Абонент временно недоступен».

Пытаюсь ещё раз. Тот же результат. Да что же ты творишь, Зараза? Невольно нервничаю ещё сильнее. Что, черт возьми, происходит? Рита меня в черный список кинула или с ней что-то случилось?

Бросаю телефон на пассажирское сиденье и бью руками по рулю. Твою мать! Так нельзя, я не могу просто так это оставить. Даже если она ненавидит меня, даже если я ей не нужен. Я должен знать, что Принцесса в безопасности.