Глава 29. Маргарита

Время в моей комнате теряет всякий смысл. Оно тянется густой, тягучей смолой, то замедляясь до полной остановки, то проваливаясь в черные дыры, когда я засыпаю от чистого истощения. Я не выхожу. Не хочу. Не могу.

Внутри поселилась пустота, холодная и звенящая, как заброшенный колодец. Я перебираю в памяти наши с Матвеем моменты, словно жалкие крохи. Его ухмылку, когда он дразнил меня «Принцессой». Его напряженную спину и руки, которые могут быть такими грубыми и в то же время... нет, не «нежными». Но в них есть какая-то отчаянная, яростная осторожность. И тот поцелуй... который сжег все мои защитные барьеры дотла.

Мне плохо. Физически, до тошноты. Без него. Я сама не ожидала, что так накроет, но вывозить свое состояние все сложнее. Телефон лежит на тумбочке, как нарыв. Рука так и тянется к нему, чтобы написать, позвонить, услышать его хриплый голос, но меня останавливает дикая, обжигающая гордость. Он от меня отказался. Он сказал, что я ему не нужна. Он ушел, не оглядываясь и я не буду унижаться. Лучше сдохну в этом благополучном, роскошном одиночестве.

Эмоциональный вакуум затягивает меня в свою воронку, делая вялой и апатичной. Мне сложно самой с собой. Сложно дышать, думать, просто существовать. Отец заходит ко мне, его лицо выражает беспокойство.

- Риточка, ты как? Может, врача вызвать? - его голос звучит непривычно мягко.

- Не надо, пап. Всё нормально, - отвечаю я, глядя в стену. - Просто устала.

Он вздыхает и уходит, оставляя меня в моей скорлупе.

Звонит Наталья Юрьевна.

- Риточка, ты где? Мы волнуемся, ты пропала!

- Всё хорошо, - выдавливаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Просто.... небольшие проблемы. Меня не будет пару дней.

Вешаю трубку и снова утыкаюсь в подушку. В его подушку, которая до сих пор хранит аромат его кожи. Я сошла с ума? Похоже на то…

Отец снова приходит вечером. Стоит на пороге, суровый и непреклонный.

- Что случилось? - приподнимаюсь на локтях.

- Что ты сегодня ела? - строго спрашивает он.

- Не помню, а что? - не понимающе смотрю на него. Кажется, я и с кровати не вставала.

- Я все решил, Рита. Завтра утром ты уезжаешь, - озвучивает приговор. - Машина отвезет в аэропорт.

- Я никуда не поеду, - тихо, но твердо говорю я. - У меня здесь много дел.

Мне нужно перемолоть эти странные, неокрепшие, но такие острые чувства к Матвею. Выжечь их из себя. И тогда, я уверена, все снова станет хорошо. Вернется в привычное, безопасное, безразличное русло.

- Рита, не спорь, - голос отца становится жестче. - Так надо. Для твоей же безопасности.

- Я в безопасности здесь, - взрываюсь я. - За высоким забором, с армией охраны. Мне для безопасности не нужна Швейцария!

- Хватит, - его голос становится стальным. - Ты поедешь. Это не обсуждается.

- Но я не хочу! - пытаюсь возразить я, но сил, чтобы отстаивать свою точку зрения не осталось.

- Ты думаешь, я не вижу, в каком ты состоянии? - он делает шаг вперед. - Ты не ешь, не спишь, не выходишь из комнаты. Это не просто усталость. Тебе нужна перемена обстановки, и я настаиваю на этом. Либо Швейцария, либо больница!

Он смотрит на меня так, словно видит насквозь. Видит всю мою боль, все отчаяние. И в его взгляде нет места для споров.

- Пап, пожалуйста....

- Решение принято, - отрезает он и поворачивается к выходу. - Будь готова к утру.

Что я могу сделать? Я сдаюсь и обреченно киваю.

- Хорошо... Я поеду. На несколько дней.

Отец уходит, оставляя меня с чувством полнейшего поражения. Может, он прав? Может, развеяться и вправду будет полезно? Уехать от этих стен, которые давят. От воспоминаний. Но разве можно сбежать от себя?

Утром я сажусь в служебную машину отца и еду в аэропорт. Машина плавно катит по улицам, увозя меня от дома и всего, что с ним связано. Я смотрю в окно на мелькающие огни, серые здания, скучные лица прохожих. И думаю о Матвее. О его глазах. О том, как он сказал: «Я не могу ничего тебе предложить».

Почему все так? Почему первый мужчина, который задел меня за живое, который вызвал не просто влечение, а какое-то дикое, первобытное чувство принадлежности, оказался таким... недоступным? Таким жестоким? Почему я оказалась ему не нужна? Это несправедливо! Мне не дали даже шанса…

Глаза щиплет от едва сдерживаемых слез. Отворачиваюсь к окну, чтобы водитель не заметил.

Машина внезапно замедляет ход и вливается в плотную пробку. Мы медленно «тыркаемся» в потоке. Монотонный гул двигателя, покачивание, усталость берут свое. Глаза сами начинают слипаться. Я откидываюсь на спинку и проваливаюсь в короткий, тревожный полусон.

А потом... звуки вокруг резко меняются и мир переворачивается с ног на голову. Я не успеваю понять, что происходит. Даже вскрикнуть не успеваю.

Сзади на меня набрасывается чья-то тень. Сильная рука резко прижимает мою голову к подголовнику, а пальцы другой руки с хирургической точностью вжимаются в две точки на моей шее. Сначала резкая, пронзительная боль, будто током ударило. Потом мгновенная волна онемения, которая растекается по всему телу.

Мир плывет, кружится, темнеет по краям. Я пытаюсь дернуться, но тело уже не слушается, становясь чужим, тяжелым, ватным. Голова тоже тяжелеет с каждой секундой, мысли путаются и рвутся. Последнее, что я успеваю понять, прежде чем сознание окончательно отключается - на нас напали. Но я не вижу кто, лишь смутные силуэты, быстрые и эффективные, как тени, ворвавшиеся в салон.

А потом наступает полная, беспробудная, всепоглощающая темнота.