Глава 36. Маргарита

Тишина в комнате висит тяжелым, непроницаемым одеялом. Я сижу, вцепившись пальцами в плед, и чувствую, как дрожь поднимается из самой глубины, из самого нутра, и растекается по телу мелкими, предательскими волнами. Это не просто страх. Это леденящее осознание. Мы на краю, и земля под ногами осыпается, увлекая в черноту, из которой, возможно не вернуться.

Матвей стоит у окна, его силуэт резко чернеет на фоне тусклого света луны. Каждый мускул его спины напряжен, будто он силой воли сдерживает весь этот надвигающийся ад. Я вижу в нем и ярость, и отчаяние, и ту самую безнадежность, что сжимает мое горло.

- Матвей, - мой голос срывается хриплым шепотом. - Что мы будем делать?

Он медленно оборачивается. Его глаза, обычно такие насмешливые, живые, сейчас темные, почти черные, и до краев наполненные тяжелой серьёзностью. В них нет ни капли лжи.

- Пока не знаю, - говорит Лихачев, и в этой честности больше силы, чем в любой браваде. Он подходит и опускается рядом на кровать. Пружины прогибаются, его бедро касается моего. От этого простого прикосновения по коже бегут мурашки. - Но все будет хорошо. Я никому не позволю причинить тебе вред. Никому. Слышишь?

Я смотрю в его глаза и верю. Верю так сильно, как никогда не верила ни во что. Но одной веры мало, я не могу просто сидеть и ждать, мне нужно действовать. Нужно что-то придумать, чтобы нас обезопасить.

Матвей достает телефон, его палец скользит по экрану.

- Самара, это я, - его голос низкий и собранный. - Нужна помощь... Да, та самая... Встреча завтра... Нужно прикрыть спину... Спасибо, брат.

Потом короткий разговор с Ратмиром. «Рам, надо приехать на наше место. Координаты сброшу. Нужно забрать один ценный груз».

«Ценный груз» это я? От этих слов становится горько и обидно. Матвей вешает трубку, его взгляд снова находит меня.

- Пока я буду на встрече, за тобой присмотрит мой друг. Я ему доверяю.

- Нет, - вырывается у меня, и паника с новой силой сжимает горло. Я вцепляюсь в его рукав. - Нет, я не хочу ни с кем. Только с тобой. Матвей, пожалуйста.

Он поворачивается ко мне всем корпусом, его руки ложатся на мои плечи.

- Нельзя, Принцесса, - его голос тихий, но в нем сталь, перерубающая любые возражения. - Там будет небезопасно, а ты мое слабое место. Единственное, по которому они смогут надавить и прогнуть меня. Ты этого хочешь?

От этих слов сердце падает и разбивается. Приходит жестокое понимание его правоты. Матвей не отталкивает меня, а прикрывает собой. И теперь хочется плакать от бессилия.

Серое утро застает нас в машине, мчащейся по шоссе. Матвей сосредоточен на дороге, его пальцы сжимают руль. Я смотрю на его профиль и мысленно впитываю каждую черту, боюсь, что это последний раз.

Он сворачивает на пустынную заправку. Глушит двигатель. В салоне воцаряется оглушительная тишина. Матвей поворачивается ко мне, и в его глазах буря, тревога, решимость и что-то ещё, от чего перехватывает дыхание.

- Все будет хорошо, Принцесса, - шепчет он, и его ладонь, теплая и шершавая, ложится мне на щеку. - Я тебя никому не отдам.

Матвей притягивает меня ближе и целует. Это не нежный, прощальный поцелуй, а жаждущий, почти отчаянный. Его губы жадно приникают к моим, словно пытаются вдохнуть в меня всю свою силу, забрать весь мой страх. Я отвечаю с той же яростью, вцепляюсь пальцами в его куртку, притягиваю ближе, пытаясь слиться воедино. В этом поцелуе сосредоточился весь наш страх, вся злость и вся хрупкая надежда.

Матвей медленно, мучительно отрывается, его дыхание сбившееся и горячее.

- Слушайся Ратмира, - голос хриплый. Матвей прижимается лбом к моему. - И... береги себя. Я скоро за тобой вернусь.

- Ты обещаешь? - выдыхаю я, и голос предательски дрожит.

- Обещаю, - он снова коротко, но сильно прикасается губами к моим, будто скрепляя клятву. - Теперь ты моя. А я свое никому не отдаю.

Дверь открывается, впуская холодный воздух. Матвей выходит, а на его место бесшумно садится Ратмир. Он протягивает мне стакан с кофе, его лицо словно невозмутимая маска.

- Поехали, - говорит Ратмир, и машина трогается.

Я вжимаюсь в сиденье, не в силах оторвать взгляд от зеркала. Матвей стоит на асфальте, руки в карманах, и смотрит нам вслед. Рядом с ним, как тень, Иван. Они терпеливо ждут, пока мы уедем. Тяжелый пронзительный взгляд, провожает нас, пока мы не скрываемся.

В глазах стоят слёзы, сглатываю их, сжимая стакан. Я должна держаться, сыростью никому не помочь.

- Куда мы едем? - спрашиваю я, и голос звучит ровнее, чем я ожидала.

Ратмир молчит, его внимание приковано к дороге. Его молчание злит и пугает.

- Ратмир, - повторяю я, вкладывая в голос остатки генеральского воспитания. - Я не девочка для сопровождения. Скажите, куда мы едем?

Он мельком смотрит на меня, и в его глазах появляется что-то вроде уважения.

- В безопасное место, - ответ остается неизменным.

Понимаю, что это тупик, но я не беспомощная кукла. Пока Матвей рискует, я могу сделать свой ход.

- Дайте мне телефон, - требую я.

Ратмир, не споря, достает аппарат и протягивает мне.

Пальцы дрожат, пока я набираю номер отца. Он снимает трубку на первом гудке.

- Пап, это я, - говорю без предисловий. - Со мной все в порядке.

- Рита? Боже, где ты? Тебя похитили? Кто?

- Никто меня не похищал, - выдыхаю я, невольно ощущая укол совести в сердце. Надо было позвонить ему ещё вчера, чтобы не волновался.

- Что происходит? - голос отца срывается.

- Пап, слушай внимательно, - перебиваю я, заставляя себя говорить твердо и властно. - Нам срочно нужно встретиться. Только ты и я. С глазу на глаз. Никакой охраны, никого.

- Ты в опасности? Где ты? Я вышлю группу! - он не слышит меня.

- Нет! - рычу я в трубку так, что Ратмир поворачивает голову. - Ты будешь один. В безопасном месте. Я все расскажу. Всю правду. Но только при встрече. Иначе... иначе ты можешь больше никогда меня не увидеть.

В трубке повисает тяжелая пауза. Я слышу его хриплое дыхание. Он в ярости, в шоке, но он слышит меня. Не истеричку, а человека, говорящего на его языке.

- Хорошо, - выдыхает отец обреченно. - «Зеркальный зал». Через час.

- Спасибо.

Сбрасываю звонок и возвращаю телефон Ратмиру.

- «Зеркальный зал», - говорю ему. - Частный клуб. Мой отец будет там.

Ратмир коротко кивает, будто так и должно было быть, и плавно меняет курс.

Откидываюсь на спинку, закрываю глаза. Страх никуда не ушел, он сжимает легкие. Но теперь его теснит что-то другое: острое, холодное, решительное. Игра идет по-крупному. И я только что сделала свою первую ставку. Правда чем крыть дальше ещё не придумала….