Глава 37. Матвей
Сердце колотится где-то в горле, отдаваясь глухим, неровным стуком в висках. Машина Ивана мягко скользит по утренним улицам, но мне кажется, будто мы летим в пропасть. Я молчу, глядя на мелькающие за окном серые фасады, но мой мозг лихорадочно ищет хоть какую-то точку опоры в этом свободном падении.
«Придурок. Я же просил», - всплывает в памяти сообщение от Макса. Да, придурок. Сейчас я это понимаю особенно отчетливо. И везу свой зад на блюде прямо в пасть к тому, кто может меня сожрать и не подавиться.
- Лихачев, - голос Самарина вырывает меня из водоворота мыслей. Он звучит так же спокойно и ровно, как будто мы едем не на разборку с призраком прошлого, а на обычное дежурство. - Дай сигнал. Я смогу прикрыть тебя. Может ещё подкрепление вызвать?
Я качаю головой, не отрывая взгляда от дороги. Мозг уже прорисовал эту вероятность и отмел, как не дееспособную.
- Это бессмысленно, за мной следят. Знают о каждом шаге, - говорю я, и голос звучит хрипло от внутреннего напряжения. - Это либо проверка, либо спектакль для кого-то. Слишком много зрителей испортит представление. А эти ребята не любят, когда их шоу портят.
- Рисково, - коротко констатирует Иван.
- Не рисковее, чем если я сейчас развернусь и уеду, - с горечью отвечаю я. - Тогда они пойдут сразу за Ритой. А так... так у меня есть шанс договориться. - Я поворачиваюсь к нему. - Жди в машине, двигатель не глуши. Если через сорок минут я не выйду, езжай по тому трекеру, что я сбросил. Забираешь Риту и увозишь куда угодно, так, чтобы я не знал ее местонахождение.
Иван молча кивает. Его лицо словно каменная маска, но в глазах читается понимание и готовность. Он не задает лишних вопросов, действует как профессионал.
- Ладно, но давай всё же подстрахуемся, - он протягивает мне что-то маленькое и холодное. - Надень на пуговицу. Фиксация хорошая. Управление - двойное нажатие.
Я беру в руки миниатюрное устройство. Оно тонкое, плоское, с крошечной линзой, почти незаметное. Даже не диктофон, а камера? Видеофиксация.
«Это....» - начинаю я, но Самарин меня перебивает.
- Видео. Качество нормальное. Лицо должно быть видно. - Он смотрит прямо на меня. - Если он правда хочет поговорить, пусть говорит. А мы послушаем и запишем в реальном времени.
Иван показывает программу на телефоне. Мысль молнией пронзает сознание. Незаконную запись к делу не пришьешь, конечно... Использовать нужно грамотно. Это уже другой уровень и козырь. Но и риск в разы больше, если найдут...
- Спасибо, брат, - тихо говорю я, цепляя устройство изнутри за отворот кожаной куртки. Оно прилипает к ткани магнитом, легкое, как пуговица. - Если что, я ничего не знаю об этой штуке. Ты ее мне не давал.
- Естественно, - он едва заметно усмехается. - Не геройствуй, у тебя сорок минут.
Я выхожу из машины. Утренний воздух прохладен и свеж, но дышать нечем. Каждый шаг по тротуару к зданию «Эдема» дается с усилием. Вот он, вход. И двое у дверей, явно не швейцары. Серьёзные мужчины в дорогих, но не кричащих костюмах. Глаза пустые, смотрят сквозь меня.
Обыск быстрый, профессиональный. Руки скользят по корпусу, проверяют карманы. Я отдаю им свой телефон и табельный ствол. Не табельный тоже забирают и кивают, пропуская внутрь.
«Эдем» пуст и тих в этот час. Пафосный интерьер, запах дорогого кофе и скрытой угрозы. И генерал за дальним столиком у стены. Павел Георгиевич Мальцев.
Подхожу. Мой палец нащупывает край куртки, нажимает дважды. Легкая, почти незаметная вибрация подтверждает, что запись пошла. «Лицо должно быть видно». Я останавливаюсь у стола, не садясь.
Он не встает. Поднимает на меня взгляд, изучающий и холодный, как сканер.
- Здравствуй, Матвей.
Жестом приглашает присесть напротив.
- Приветствую, Павел Георгиевич, - киваю я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально и опускаюсь на стул.
- Какой ты стал, - он хмыкает, и в этом звуке слышится что-то вроде насмешки. - Не узнать. Солидный мужчина. Не тот злой пацан, которого я когда-то выдернул из дерьма.
«Помню, сука, помню», - проносится в голове. Но вслух говорю иное.
- Вашими молитвами, - чуть щурюсь, заставляя мышцы лица расслабиться.
- Кофе? Может, завтрак закажем? - он делает легкий жест официанту, который тут же замирает на почтительном расстоянии.
- Нет, спасибо. - Мне не до еды, желудок сжат в тугой комок. - Можно сразу к делу?
Мальцев задумчиво кивает, его взгляд становится тяжелее. Он отводит глаза в сторону, делает почти неосязаемый жест рукой. И тут же за моей спиной начинается движение. Чувствую, как один из его людей встает, бесшумно перемещается, перекрывая путь к выходу. Не оборачиваюсь. Играю по его правилам. Пока.
- Ты мне должен, - начинает Павел Георгиевич, и его бархатный голос становится тише, но от этого каждое слово обретает вес свинцовой гири. - А долг платежом красен. Я считаю, пришло время этот долг вернуть.
Внутри все сжимается, но я всеми силами держу лицо.
- Я помню, - сглатываю, чувствуя, как напрягаются челюсти. Камера должна фиксировать его лицо. Пусть говорит.
- Мне нужна Маргарита Калюжная. Отдай мне ее, и мы будем в расчете. Твой долг будет аннулирован.
Ледяная волна прокатывается по позвоночнику. Всё же я был прав…
- У меня ее нет, - осторожно отвечаю, включая идиота.
Мальцев морщится, будто услышал плоскую шутку.
- Это даже не интересно, - брезгливо говорит он и небрежным движением достает из-под стола тонкий планшет. Включает его. На экране загорается карта города. И по ней, плавно перемещаясь по улицам, движется ярко-красная точка. У меня перехватывает дыхание. «Они следят. Прямо сейчас. Прямо в эту секунду. Где жучок? В машине Ратмира? В ее вещах? Черт!»
- Я могу справиться и без тебя, - продолжает Павел Георгиевич, наслаждаясь моей реакцией. - Мог и раньше, но не хочу лишнего шума. Да и к моему возрасту пора долги собирать. Аккуратно и цивилизованно.
В голове рушатся последние надежды на благоприятный исход. Они видят все. Мы играем с открытыми картами, но его колода полна козырей, а моя почти пуста. Нужно выиграть время и узнать больше.
- А если нет? - задаю вопрос, глядя противнику прямо в глаза, стараясь, чтобы камера уловила и его ответ.
Он усмехается. Широкая, спокойная улыбка человека, который держит все нити в своих руках.
- Как поживает бабушка? Серафима Васильевна, кажется? - его голос становится приторно-мягким, заботливым. - Со здоровьем все в порядке? В больнице, слышал, не самые лучшие условия.
Ярость, острая и слепая, подкатывает к горлу, от того, что он коснулся самого святого.
- Не смей ее сюда втягивать, - рычу я, едва сдерживаясь, чтобы не перевернуть стол.
- Да Бога ради! - Мальцев разводит руками с видом оскорбленной невинности. - Я просто.... проявляю участие. Слышал, ей, бедняге, жить осталось, считай, два понедельника. Без сложной, дорогостоящей операции не протянет. А деньги на такую операцию... - он делает театральную паузу, давая мне прочувствовать каждый слог. - Где их взять простому оперативнику?
Урод давит. Точечно, по самому больному месту. И знает все до последней копейки.
- Так их в любом случае нет, - цежу сквозь стиснутые зубы, ненавидя и его, и свое бессилие.
- Будут, - уверенно, почти ласково обещает Павел Георгиевич. И в его глазах вспыхивает холодный, расчетливый азарт охотника, загоняющего дичь. - Как только привезешь Калюжную ко мне - сразу получишь нужную сумму. Наличными и без вопросов. И даже на хорошую реабилитацию хватит.
Он знает точную сумму. В этом я даже не сомневаюсь. У него есть доступ ко всему. От банковских выписок до медицинских карт. Мы все, как открытая книга для него.
- Что ты из-за какой-то девки?
- Хорошо, - киваю я и пытаюсь вывести его на откровенность, заставить сказать что-то конкретное в камеру. - А зачем она вам?
Мальцев откидывается на спинку стула, складывая пальцы домиком перед собой. Поза мудрого ментора.
- Ее отец, - говорит он размеренно, - совершил серьёзную несправедливость. По отношению ко мне. Не просто обошел по службе. Он... предал старые договоренности, а я хочу восстановить баланс. Вернуть то, что мне причитается.
- Через его дочь? - не скрываю презрения.
- На войне, Матвей, все средства хороши, - Мальцев скалится, и на миг его лицо теряет маску благородства, превращаясь в физиономию холодного, беспринципного хищника. Затем он протягивает руку через стол. Чистую, ухоженную, с дорогими, но скромными часами. - Ну что? По рукам? Ты приводишь ее, я забываю про твой долг и решаю вопрос с твоей бабушкой.
Я смотрю на его руку. Руку человека, который только что пригрозил моей бабушке и потребовал отдать ему Риту, как вещь. Понимаю, что сейчас критический момент. Если откажусь, мне отсюда не выйти. Он не станет терпеть неуважения. Но пожать эту руку... Сжать ее в своей и закрепить сделку, на которую я никогда не пойду? Физически не могу себя заставить. Во мне бушует отвращение и внутренний протест.
- Подождите, - выдыхаю, отводя взгляд, будто в раздумьях, но на самом деле давая камере четкий план его самодовольного лица. - А что будет с Ритой? После того, как я... выполню свою часть.
Лицо Мальцева мгновенно темнеет, в глазах вспыхивает раздражение.
- Тебя это не должно касаться. Ты выполняешь долг и получаешь деньги для бабушки. Больше тебе ничего не нужно. Не лезь не в свое дело.
- И всё-таки, - настаиваю я, снова глядя на него, дергаю бровью. - Я должен знать, во что ввязываюсь. Чтобы потом, когда ее отец начнет меня искать, не было... сюрпризов. Я уже в одной передряге из-за вас. Не хочу в другую.
Он смотрит на меня долгим, тяжелым взглядом, будто пытаясь определить, где тут блеф, а где реальный страх за свою шкуру. Видимо, решает, что страх достаточный мотиватор.
- Все будет зависеть от ее отца, - наконец говорит Павел Георгиевич, раздраженно отчеканивая слова. - Если Аркадий Павлович проявит благоразумие и согласится на мои условия, то получит дочь обратно. В целости и сохранности.
Ложь. Чувствую ее каждой фиброй души. Он не отдаст ее. Рита станет вечным рычагом давления на генерала. Но киваю, делая вид, что верю, что принимаю эти правила.
- Хорошо, - выдавливаю из себя. - Куда нужно привезти девушку? В какое время?
И тут лицо Мальцева расплывается в широкой, довольной, почти отеческой улыбке. Улыбке человека, который только что поставил красивый мат и теперь наслаждается моментом.
- А никуда. - Он с театральным жестом достает телефон, кладет его на стол между нами, будто предлагая сыграть в кости. - Позвони ей. Сейчас. Скажи, что все в порядке. Что встреча прошла хорошо. И пусть она приезжает по адресу, который я назову. На такси, если захочет. - Он подчеркивает последние слова. - Скажешь... что тебе срочно нужна помощь. Или что ты приготовил сюрприз. Пусть нее это будет выглядеть как... просьба о помощи от мужчины, которого она, кажется, полюбила. Девушки такие сентиментальные.
Его слова, как ледяная вода, вылитая за шиворот. Он не только знает, где она. Он знает, что между нами что-то есть. Играет на этом и использует ее чувства, чтобы заманить в ловушку. Фа-а-ак…. как остановить этот треш?