Глава 42. Матвей

Тьма густая, липкая. Я плыву в ней, как в масле. Боль как постоянный, низкий гул на фоне. Ребра ноют, голова раскалывается от удара. Внезапно доносится звук, как сквозь вату скрип двери, шаги. Я пытаюсь открыть глаза, но веки тяжелые, как свинец. Терпеливо жду нужного момента для рывка. Главное не провалиться снова, пытаюсь думать, просчитывать ходы, но мысли вязнут, как в болоте.

Глубоко дышу и улавливаю то, чего здесь быть не должно. Аромат… Слабая, едва уловимая нить. Что-то легкое, свежее, похожее на духи Принцессы. Те самые, что остались на моей коже.

Это невозможно, галлюцинация. Боль и сотрясение играют со мной, но я всё равно замираю, весь в напряжении, пытаясь поймать этот призрачный след.

- Лихачев, - добавляется тихий, сдавленный голос. Ее голос, который срывается на всхлип. - Не смей…

Внутри все сжимается в тугой, болезненный узел. Горло перехватывает. Эти два слова как удар током. Они пронзают туман боли и отчаяния, в котором я барахтался и мои глаза открываются.

Сначала все расплывчато, мутно, в голове гудит, каждый удар сердца отдается раскаленным молотом в висках, но я чувствую Риту. Чувствую ее взгляд на себе, как физическое прикосновение.

Я нахожу ее глаза, останавливаюсь на них. Сквозь туман, сквозь боль прорезается шок - она здесь, в этой аду, со мной! А потом, на его смену, приходит лихорадочная, отчаянная ясность. Принцесса пришла, чтобы спасти меня… и мне теперь нужно вытаскивать нас обоих.

План рождается мгновенно. Грубый, рискованный, почти самоубийственный. Но он и единственный возможный. Сжимаю обрубок трубы чуть сильнее. Вдох-выдох, считаю до трех и….

Все происходит за одно мгновение. Мое тело, секунду назад бессильно обвисшее, взрывается движением. Вся накопленная за часы плена ярость, все отчаяние и та стальная воля, что когда-то вытащила меня из самых грязных драк, сливаются в один рывок.

Я вскакиваю, стул с грохотом падает назад. Я подготовился, по миллиметру перетирал пластиковые оковы, чтобы получить фору. Ближайший охранник замирает в полушаге, не сразу сообразив, что его «груша» ожила. Мой локоть со всей силы вонзается ему в солнечное сплетение. Раздается глухой, булькающий звук, охранник крякает, теряя воздух, и отлетает в сторону.

Я не останавливаюсь, нельзя дать им опомниться. Пол-оборота и Рита оказывается передо мной. Бледная и прекрасная. В ее глазах читается полное непонимание, но я не могу объяснить ей все. Не сейчас.

Моя рука обвивает ее сзади, прижимает к груди так сильно, что слышу, как у нее перехватывает дыхание. Холодный обломок трубы прижимается к ее шее так плотно, что я вижу, как белеет кожа под ним. Остро, смертельно опасно. Все во мне кричит от ужаса перед тем, что я делаю, но другого выхода нет. Это единственный ход в нашей с ней игре на выживание.

Рита замирает, ее дыхание частое, сердце дико бьется в ритм моему собственному. Весь мир, этот вонючий подвал, Мальцев, его люди, все расплывается. Остается только точка холода под ее челюстью и ее запах страха и духов, что въелся в кожу

- Никому не двигаться! - мой голос хрипит. - Или она сдохнет первой. Клянусь. Мне терять нечего.

Я держу Риту перед собой как щит, моя рука с оружием крепко обхватывает ее талию, прижимая к себе так, что ей, наверное, больно. Она легкая, хрупкая в моих руках и самая большая тяжесть, которую я когда-либо нес.

Охранники замирают. Мальцев же наоборот спокоен и сосредоточен. На его лице холодный, почти научный интерес. Как будто спектакль вышел за рамки сценария, но от этого стал лишь увлекательнее.

- Лихачев, - говорит он равнодушно. - Это глупо. Ты себя с ней же и убьешь. Ты же ее… любишь, кажется?

Я не отвечаю. Каждое слово Мальцева очень тонка игла. Он прав и это безумие. Но в то же время - наш единственный шанс. Я сжимаюсь как пружина, а Рита именно та ниточка, что меня ещё держит от полного срыва.

- Отпусти ее, - делает шаг вперед Павел Георгиевич. - И мы поговорим, как взрослые люди. У тебя есть навыки, у меня возможности. Взаимопонимание найдем. Без этих… театральных жестов.

- Взаимопонимание? - хриплю я. Рука от напряжения чуть дрогнула, и я с ужасом вижу, как на белой коже Принцессы проступает тонкая алая черта. Кровь... Черт, надо быть осторожнее. - Нет уж спасибо. Отойди к стене! Быстро!

Мой крик заставляет охранников инстинктивно отпрянуть. Мальцев стоит неподвижно.

- Ты выбрал худший путь, Матвей, - сожалеюще качает головой Павел Георгиевич. - Я дал тебе шанс.

- Ты не дал мне ничего, - рычу я в ответ. И быстро, так, чтобы никто не уловил движения губ, шепчу Рите прямо в ухо: «На три… вниз…»

Чувствую, как ее тело на мгновение замирает. Она не понимает меня. Ее мозг, затуманенный страхом и болью, отказывается работать, но другого выхода нет. Это наш танец и вести в нем должен я.

Громко, натягивая каждый нерв до предела, начинаю считать:

- Раз…

Охранники смотрят на Мальцева, ждут команды. Тот молчит, его пальцы медленно сжимаются в кулаки.

- Два….

Мышцы по всему моему избитому телу собираются в тугой, болезненный комок. Я готовлюсь к последнему рывку. Риту я должен заставить упасть, убрать с линии огня.

- Три!

Я резко отпускаю ее талию, но лезвие всё ещё у ее горла, как приманка для их глаз. И в тот же миг моя нога бьет ее аккуратно, но точно под колени сзади. Не больно, главное действенно.

«Вниз».

Рита падает, непроизвольно и мягко, как подкошенный цветок. Падает и открывается пространство передо мной. Я вижу, как над ее головой проносится рука охранника, который уже кинулся ко мне.

Время замедляется.

Мой кулак с зажатым обломком вонзается ему в бедро. Глухой, мокрый звук. Хриплый крик. Он хватается за ногу, падает. А я уже разворачиваюсь ко второму. Все тело ноет, каждое движение дается через адскую боль, но адреналин - топливо чище и ядренее любого наркотика. Я двигаюсь с той звериной, отчаянной скоростью, что когда-то выручала в самых грязных подворотнях.

Мальцев отступает к двери. Маска спокойствия наконец спадает. Там - холодная, беспощадная злость.

- Кончайте его! - бросает он своим людям.

Я мельком вижу Риту. Она лежит на полу, не двигаясь, как я и просил. Ее глаза широко открыты, в них шок и понимание. Она верит мне и играет свою роль.

Я отбиваю удар в корпус, пригнувшись, теряю дыхание. В глазах темнеет. Их всё равно двое, а я - один, избитый, почти пустой.

Мальцев достает из внутреннего кармана пистолет. Не торопясь, почти церемонно, снимает предохранитель. Смотрит на меня, как на назойливую муху.

- Довольно геройств, - говорит он и прицеливается.

Замахиваюсь и со всей силы кидаю свое орудие в него. Не успевает увернуться и обломок трубы врезается в его плечо. Мальцев воет, как зверь и откидывает его в сторону, а снаружи раздается оглушительный, сокрушительный грохот. Кто-то ломает дверь или стену. Земля под ногами содрогается.

Все в подвале замирают. Грохот повторяется. Ближе. Теперь слышны крики, короткие, отрывистые команды. Не голоса людей Мальцева. Это другие. Чистые, жесткие, профессиональные.

Свои.… слава богу успели. Оседаю на пол.

- Матвей, - Рита бросается ко мне и подхватывает голову, не давая ей удариться о бетон. Помогает сесть.

Мальцев медленно, очень медленно поворачивается. Смотрит на дверь подвала, потом на нас и на его лице не страх, а ледяное, абсолютное понимание, что партия сыграна и не в его пользу.

- Какая досада, - тихо произносит он. В глазах вспыхивает последняя, ядовитая искра азарта. - Но правила таковы… проигравший забирает свои фишки с доски.

Он резко направляет пистолет. Но цель теперь не я. Дуло смотрит прямо на Принцессу. Время будто останавливается. Я вижу черный круг ствола. Вижу, как палец Мальцева дергается в решительности. И мое тело, не слушаясь боли, не думая ни о чем, кроме Риты, совершает последний, невозможный рывок. Вперед, наперерез.

Я должен успеть. Я обязан ее спасти.

Раздается выстрел, громкий и окончательный. Но боли… нет или я уже ничего не чувствую. Лежу, заслоняя собой Принцессу и молюсь, чтобы ее не зацепило.

Перед нами Мальцев, всё ещё держит пистолет, но на его лице выражение глубочайшего, почти детского удивления. Из его плеча, чуть ниже ключицы, сочится алая, темная полоска. Она быстро растекается по белоснежной рубашке, как вино по скатерти.

Пистолет выпадает из его ослабевших пальцев. Звонко бьется о бетон.

За его спиной, в облаке бетонной пыли на пороге, стоит генерал Калюжный. В его руке пистолет, а лицо искажено в смертельной ярости. Рядом, переведя дух, с пистолетом в привычной, уверенной хватке Макс. Его взгляд сканирует комнату, останавливается на охранниках.

- Все кончено, Павел, - голос Калюжного режет тишину, как лезвие. - Ты проиграл.

Мир обрушивается в нормальную скорость с оглушительным грохотом. В подвал врывается штурмовая группа. Все происходит быстро, четко, как в хорошем учебном фильме. Охранников валят на пол, надевают наручники. К Мальцеву, который медленно оседает на колени, подбегают люди, хватают его под руки.

А я.… просто переваливаюсь на спину рядом с Ритой. Вся сила, все напряжение разом уходят, оставляя только дрожь и адскую боль в каждом сантиметре тела.

Она лежит, смотрит на меня огромными глазами, полными слез, страха и… любви.

- Принцесса… - хриплю я, и моя рука, окровавленная, дрожащая, сама тянется к ее щеке. - Прости… за горло…

Она не говорит ни слова, просто обнимает меня. Мы нашли друг друга в самом центре этого бетонного ада. Над нами встает тень, генерал Калюжный. Он смотрит на нас жестко, но всё же с облегчением.

- Врача! - отдает он приказ, словно берет под контроль рушащийся мир. - Сюда, немедленно!

Пока вокруг суетятся, а Мальцева уносят под руки, Калюжный просто стоит рядом. Он не говорит, что всё хорошо и не обещает светлого будущего. Но и не уходит.

А Рита, наконец, позволяет себе заплакать. Тихо, беззвучно, пряча лицо в мою истерзанную грудь. Ее слёзы горячие, они прожигают ткань и доходят до самой кожи, до самого сердца. Это слёзы страха, который прошел. Слёзы боли, которая ещё жива. И слёзы дикой, безумной надежды.

Надежды, что теперь, когда самый страшный кошмар позади, впереди может быть что-то новое и прекрасное.

- Все, Принцесса, - улыбаюсь я, хватаясь за утекающее сознание. - Всё хорошо.