Глава 22

Через пять минут Маша просто расслабилась, попивая сок – все тонкости и нюансы обсуждали мужчины. Она только слушала и запоминала. В самый разгар обсуждения открылась дверь: – Отец! Ты не предупредил, что Мариэль уже здесь! Привет, сестренка! – в комнату потоком свежего ветра ворвался Эдан. Маша ощутила его эмоции и откровенно изумилась. Он снова стал прежним – порывистым, ярким, живым. Куда девалось напряженное состояние взрослого мужчины, повидавшего много смертей? Еще зимой он приезжал в Академию и с трудом выходил из состояния ледяной статуи, чтобы обнять ее на прощание. А теперь… Маша не успела полюбоваться этим новым Эданом, как ее выдернули из кресла, крепко обняли, а потом представили невысокой фигуристой брюнетке с выразительными черными глазами. – Леди Аделаида Эффенбах, моя невеста! – с затаенной гордостью сказал фельдмаршал Ларинен. – Я вас помню, – чуть растерянно улыбнулась Маша, – вы были там… В окне! – В портале, – приятным низким голосом поправила брюнетка. – Я вас тоже помню, лэри Мариэль. Рада, что вы благополучно добрались до Академии. Тут леди Эффенбах приветливо кивнула Заардану, и телохранитель склонил голову в почтительном поклоне. Кажется, на него тоже произвели впечатление перемены в поведении побратима. Между тем Эдан повел себя как приличный дровский муж – усадил Аделаиду в кресло, подал ей напиток, предварительно отпив из бокала, потом присел на ручку ее кресла и уставился на отца: – Что вы придумали? Лэр Ларинен задумчиво посмотрел на сына и коротко изложил свой план, а потом добавил: – Я бы хотел, чтобы ты и твоя невеста сопровождали меня, а лучше лэри Мариэль. Немножко встряхнуть это сонное царство не помешает. – Отец, – Эдан лукаво улыбнулся, и от его улыбки в комнате стало светлее, – ты уверен, что жрица Ллос выдержит наш визит? Мы только с радостью! – Мать Ллос одобрила наш брак, – вмешался в разговор Дэридан и показал свои ладони. По шрамам неожиданно пробежала синеватая искра, подтверждая его слова. – Вот как, – лэр Ларинен пристально взглянул на Машу, – сама Ллос одобряет этот брак. Удивительно. Значит, вам обязательно нужно побывать на этом празднике! И еще я заметил герб на дверце кареты… – Уведомление в Советы отправлено, – ровным тоном сообщил ректор, – насколько я знаю, волокита будет длиться полгода, но моя супруга не может появиться в пещерах без герба! – На самом деле… – тут лэр Ларинен усмехнулся так хищно, что Маша вмиг поняла, у кого Заардан учился улыбаться, – я привез дозволение Совета на использование герба младшей дочери семьи Ларинен в новом гербе клана… Миринен! Тут эльф щелчком пальца материализовал на столе три одинаковых свитка с печатями и вручил один из них Маше. Она аккуратно развернула свиток и прочла постановление Совета эльфов. Перечисляемые там отсылки к законам ей ни о чем не говорили, но общий смысл она уловила. Поскольку семья Ларинен официально признала ее дочерью, брак с дроу рассматривается как политический и выгодный для Леса. Поэтому лэри Мариэль Ларинен позволено использовать ее эльфийский герб как часть герба ее клана, но с условием, чтобы «эльфийская» часть занимала не менее пятидесяти процентов поля. – Спасибо, – девушка опустила свиток и благодарно улыбнулась отцу Эдана, слегка кланяясь. Тот довольно улыбнулся в ответ: – Вообще, девочка, ты сделала большой шаг для Леса, а если твой брак будет удачным и счастливым, матроны и главы семей призадумаются о будущем, и, возможно, таких браков станет больше. Маша смутилась. Она успела привыкнуть к дроу и давно поняла, что Дэридан и Заардан не исчезнут в тумане, не начнут внезапно складывать ноги на стол, требуя «ужин и грелку в постель», и не пробормочут, виновато пряча глаза, «мы только встречались, ты же понимаешь, что это несерьезно». Однако она не спешила окончательно дать согласие на брак, растягивая период ухаживания, давая себе и им время присмотреться и привыкнуть. А еще Мария понимала, что в ее голове брак прочно связан с деторождением. А ей учиться надо! Да и дети-полукровки… Милостив ли к ним будет это мир? Этот вопрос она и задала лэру Ларинену. Тот откинулся в кресле, мельком бросил взгляд на леди Эффенбах и сына, шепчущего что-то на ухо невесте, потом вздохнул и признал: – Им будет непросто. И Лес, и матриархи ратуют за чистоту крови. Однако мир велик и переменчив. Не так давно был открыт северный путь, ведущий в новые, неизведанные земли. Побережье обычно – самое населенное место континента. Там есть возможность ловить рыбу, собирать раковины и выращивать растения. Так вот, побережье этих новых земель пока пусто. Разведчики не нашли ни одного поселения, ни следов деятельности людей или высших рас. Еще лет двадцать-тридцать будут вестись исследования нового континента, а потом начнется заселение. Появятся и Леса, и пещеры, и гномьи кланы, и человеческие поселения. Думается, новый материк примет всех – и чистокровных, и полукровок, а успех или неудача будут делом их собственных рук или волей богов. Маша задумчиво кивнула. Она видела карты этого мира в библиотеке дома Ларинен. На самых древних был обозначен только Лес. А вокруг надписи типа «пустые земли», «дикари», «карлики» и прочее. Потом Лес вырос, а надписи стали более вежливыми: «Люди, гномы, дроу». Со временем появились княжества, королевства, земли кланов и прочее. Однако все это помещалось на одном континенте. Еще были «Северная гряда» с крупными островами, похожими на земную Данию, Швецию и Норвегию, и «Южная гряда» – россыпь островов с мягким южным климатом. Маше всегда казалось странным, что континент на картах один, и вот, услышав об открытии еще одного, она даже обрадовалась и тихо кивнула: – Я понимаю, лэр Ларинен, но все же с детьми торопиться не хочу, считаю необходимым закончить полный курс Академии. Эльф одобрительно кивнул, но едва девушка отвернулась, изобразил лицом недоумение в сторону Дэридана и Заардана. Ректор сохранил невозмутимое лицо, а вот на лице телохранителя промелькнуло сожаление – он хотел бы увидеть, как Маша держит на руках его дочь, но матроны дроу сначала рожают детей старшим мужьям. Между тем в дверь деликатно постучали, и слуги доложили, что «апартаменты для лэри и ее супругов готовы». Маша не заметила странности в обращении, а вот эльфы и дроу синхронно поморщились. – Что-то не так? – обратила на это внимание девушка. Мужчины молчали, и тогда ей ответила Аделаида: – Тебя назвали «лэри», как дочь клана эльфов, но добавили «супругов». У эльфов многомужества нет. В некоторых случаях допускаются младшие жены, конкубины или любовницы. Несколько мужей может быть только у матроны дроу. – Так мне стоит устроить скандал? – полюбопытствовала Маша. – Это зависит от твоих целей, – меланхолично отозвалась леди Эффенбах. Медичка заметила, как вздрогнул Эдан, когда Темная упомянула младших жен и наложниц. Кажется, эльф провинился перед невестой? Или она царапнула его штанину отточенными темно-красными ноготками, намекая на что-то другое? В любом случае совет был дельный. – Я прибыла в замок как матрона дроу. У меня есть утвержденный герб и имя клана… Значит, эти отпрыски борзой собаки намеренно меня оскорбили! – поняла Маша и, сделав грозное лицо, отправилась чихвостить… нет, не слуг – это ниже ее достоинства! Она отправилась ругаться с управляющим замком. Тот был готов к ее визиту – низко поклонился, рассыпался в заверениях о «случайной ошибке» и внес матрону клана Миринен в список гостей замка. Удовлетворенно хмыкнув, Мария вышла из каморки, заменяющей управляющему кабинет, и скомандовала дроу: – В мои покои! Хочу есть и спать! – Если госпожа позволит… – Заардан поднял руки так, словно несет ее. Маша сощурилась. Чертовы узкие и кривые лестницы замка изрядно натрудили ей ноги, но… Она мотнула головой: – Я в состоянии дойти сама, но ты можешь приготовить мне ванну и потереть спину! Зар просиял, зато Дэридан нахмурился. – А тебя я приглашаю разделить со мной ужин, – многообещающе сказала девушка. Она уже знала, что «разделить ужин» значило несколько больше, чем просто поесть вместе за одним столом. Дэридан молча поклонился, благодаря за приглашение. Они быстро добрались до отведенных им комнат – в эльфийской половине замка. У дверей стояли часовые-эльфы в костюмах с гербом Лариненов, рядом переминались стражники-дроу с пауком Ллос на гербах. – Госпожа! – увидев Машу, они оба упали на одно колено, положив клинки на пол. – Матрона Дийринен, постоянный представитель в замке Квартинкорт, просит вас принять охрану и ее скромное приветствие. Девушка взглянула на «приветствие». Кажется, испытания начались раньше, чем она предполагала. Перед ней на коленях стоял молодой дроу. По виду – совсем мальчишка. Худощавый, остроухий. Белые волосы неровными прядями падали на плечи, челка наполовину скрывала лицо, искушая взять его за подбородок, чтобы увидеть глаза. Тяжелый ошейник, браслеты на запястьях и короткая белая юбка вместо одежды означали, что этот мальчишка – наложник. Даже скорее раб, которого можно подарить, одолжить, продать или выгнать умирать в пустые гроты без последствий. Судя по следам плети на спине, мальчика привезли в замок в качестве «игрушки», а теперь, пользуясь случаем, вручили новой матроне. Зачем? Шпионить? Несомненно. А еще зачем? Посмотреть на реакцию «человечки»? Тоже верно. Самое скверное, что в случае отказа неизвестная Марии матрона может запороть этого мальчишку, выставить его тело на обозрение и заявить, что он не понравился ей, матроне Миринен. Как же выйти из ситуации? Между тем дроу осмелился продолжить: – Наша госпожа просила передать, что вы можете воспользоваться ее комнатой для игр, ведь на эльфийской четверти замка такие удобства не предусмотрены. Это был явный намек на недовольство хозяйки четверти замка, но Маша от него изящно отмахнулась: – В моем багаже хватит игрушек, чтобы продлить удовольствие на всю ночь. А мои мужчины достаточно умелы, чтобы устроиться с удобством в любом помещении. К тому же у эльфов есть такие интересные решетки! После этих слов Маша сладко облизнула губы, так что даже эльфы-охранники поперхнулись слюной. Высокомерно взглянув на дроу, девушка нарочито брезгливо, двумя пальцами, подняла мальчишку за подбородок. Его взгляд плеснул навстречу невероятной синью. Маша вздрогнула. Полукровка! У чистокровных дроу таких глаз не бывает! Похоже, это еще и предупреждение? – Как тебя зовут? – девушка не узнала свой голос. Такой прохладный, уверенный, властный. Мальчишка дрогнул и облизнул сухие губы: – Иш, госпожа. Это Маша помнила – чем короче имя, тем ниже стоит мужчина в гаремной иерархии. Рабов-мусорщиков вообще могут называть одной буквой, оставшейся от прежнего имени. У мальчишки было две, но это пока он молод. – Иди за мной, Иш, – приказала девушка и обернулась к охране-дроу: – Передайте матроне Дийринен мою благодарность. Я принимаю ее дар и отвечу достойным подарком утром, когда оценю, как этот мальчик умеет терпеть боль. Вы можете оставаться тут, но не смейте затевать ссоры с охраной, которую ко мне приставили отец и брат! Решительно все это выпалив, Маша вошла в комнату, с трудом удерживаясь от хлопка тяжелой дверью. За ней мелко семенил Иш, а за «подарком» вошли абсолютно невозмутимые внешне Зар и Дэр. Мужчины кипели эмоциями и потому выглядели абсолютно спокойными. Но внутри них восторг мешался с опасениями и гордостью. Они гордились Машей – она так сурово одернула охрану, оценила подарок и приняла его с условием, от которого у каждого дроу по позвоночнику прокатился холодок. Вот только справится ли психика человека с нагрузкой? И что делать с этим мальчишкой? Любая матрона, получив такой «подарочек», отослала бы его чистить пещеры слизней или запорола бы до смерти, чтобы избавиться от шпиона. Как поступит Маша?