Глава 25

Часть замка, принадлежащая дроу, походила на пещеру – низкие сводчатые потолки сменялись высокими, тающими в темноте. Открытого огня не было – синеватые светильники с какими-то грибами вместо масла и фитиля четко разделяли человеческую и темноэльфийскую четверть. У эльфов, кстати, в холле висели колбы с жуками-светляками, а у гномов колбы заполняли светящиеся камни. Охранники-дроу, увидев решительно шагающую к ним женщину, немедля низко поклонились: – Госпожа, что вам угодно? – рискнул спросить один из них. – С визитом к матроне Дийринен! – отрезала Маша. – И поторопитесь! У меня кончается терпение! Один из четверых немедля убежал с докладом, а трое остальных уставились на Иша, как на привидение. Впрочем, мальчишку явно шатало. Он не успел восстановиться после ураганной регенерации, к тому же в нем плескались остатки сонного зелья и бульон, а сытость тоже вызывала желание лечь и свернуться в клубочек. Держался парень только на силе воли и слабенькой надежде на то, что добрая госпожа оставит его себе. Ллос знает для чего, но оставит. – Госпожа Дийринен просит пожаловать матрону Мариэль! – запыхавшись, сообщил, подбегая, четвертый дроу. Вид у него был испуганный. Маша не видела, как за ее спиной Зар и Дэр обменялись довольными взглядами, она просто пошла вслед за дроу, печатая шаг, и, кажется, грохот ее каблуков вызвал у мужчин сладкую дрожь. Матрона Дийринен приняла девушку в официальной гостиной. Это место было создано, чтобы подавлять необычностью и роскошью – высокий потолок, казалось, упирался в небо. Маша взглянула на него лишь мельком и тут же поняла, что гостиная расположена внутри башни, не разделенной на этажи. Шиферная крыша блестела хрустальными друзами, крупные пауки украшали стены, синие стекла в узких окнах затягивала шелковая «паутина» занавесей. Светло-серые стены, черный пол, черная мебель – на этом фоне великолепно смотрелись серебряные волосы матроны, ее брючный костюм из тонкой кожи и саркастическая улыбка. – Юная лэри пришла просить прощения за смерть «подарка»? – елейным тоном спросила Дийринен. – Матрона клана Миринен пришла получить виру за оскорбление! – резко ответила ей Мария. – Я взяла этих мужчин в мужья по законам моего мира! Вот решение Совета эльфов о признании меня матроной нового клана с особым гербом! Его привез мой приемный отец лэр Ларинен. Батюшка вместе с братом будет сопровождать меня на праздник Ллос. Родственники хотят убедиться, что клан Мардэн счастлив, ведь я выбрала в мужья сразу двух мужчин клана! Дийринен подобралась. Да, лэр Ларинен был весомым аргументом, но матроны дроу не сдаются просто так. – И все это выступление ради дохлого мальчишки? Лэра Миринен так не хочет платить виру за поломку игрушки? Маша высокомерно подняла бровь и щелкнула пальцами. Заардан с поклоном подтолкнул вперед Иша. Повисла пауза. Дийринен попыталась включить магическое зрение, чтобы увидеть, что же пошло не так, но едва она попыталась это сделать, как у нее резко скрутило живот. Маша же позволила себе приподнять уголки губ в намеке на улыбку: – Ваш подарочек жив, но мне нанесено тяжкое оскорбление, так что я буду жаловаться матроне клана Мардэн и Совету матриархов. – Обвинения нуждаются в доказательствах! – прошипела Дийринен, борясь с приступом тошноты. – Ваша записка не требует ничего больше, – пожала плечами Маша, взмахнув листом бумаги. Вот тут матрона струхнула. Бумага для письма была обработана легким ядом, а еще к ней было прикреплено заклинание самоуничтожения. Но почту Марии Заардан проверял с особым усердием, поэтому яд был деактивирован в мгновение ока, а заклинание самоуничтожения небрежным щелчком ликвидировала Темная. – Я могу вызвать тебя на дуэль! – прошипела Дийринен, снова бросаясь в бой. – Не можете, – пожала плечами девушка, вспоминая подсказки и наставления Аделаиды. – Пострадавшая сторона – я. За мной вызов, за вами выбор оружия. А я вас… не вызываю! Я всего лишь требую виру. Или подам жалобу в совет матриархов на недостойное поведение и потребую лишить вас права покидать пещеры, ограничить количество мужчин, сократить содержание от клана и… – тут Маша подняла голову, словно пытаясь придумать что-нибудь этакое, и выпалила: – Ввести запрет на рождение детей! – Никто на это не согласится! – фыркнула матрона, приходя в себя, и вдруг снова ощутила, как крутит живот. – Может, и не согласятся, – медовым голосом пропела Маша, – но мой муж ректор Академии Целителей, что, если ни один дроу больше не сможет в ней учиться? В пещерах есть лекари, пока есть. А матриархи видят далеко… – Ты дурная девчонка, – крикнула матрона, корчась от боли, – тебя не простят! – А мне и не нужно их прощение! – Маша стояла и равнодушно смотрела на высокую мускулистую женщину в полудоспехах. Про себя она перечисляла мышцы, которые выделялись на руках и ногах ее собеседницы. – Твои мужья приговорены именем Ллос! – выкрикнула матрона, сгибаясь в очередном спазме. – Такой пустяк, – отмахнулась Маша, – они мужчины, их жизнь полна опасностей. При этих словах она продолжила рассматривать противницу, как насекомое, мысленно перечисляя кости черепа. – Чего ты хочешь? – Дийринен сдалась, чувствуя, что вот-вот опозорится перед соперницей и мужчинами. – Твою охрану, – выпалила Маша. – Тех красавчиков, которые вчера стояли у моих покоев, и их сменщиков. Мне, знаешь ли, сказали, что карета не пройдет в пещеру, и там удобнее перемещаться в паланкине, а носильщиков у меня нет! Матрону так поразило это заявление, что она даже выпрямилась: – Забирай! – выдохнула она, пряча радость, что так легко отделалась. Охранники в замке были младшими сыновьями самых простых родов, отданные ей «в нагрузку» к должности. Мужчины красивые и сильные, но не знатные и бедные. Их взяли в торговое представительство за красоту и умение часами стоять неподвижно, поддерживая репутацию дроу, как самых выносливых и неподкупных стражей. Если она передаст из другой женщине – более сильной духом, знатной и богатой, их матери и сестры будут благодарны. – К этим мальчикам мне нужен паланкин. Самый лучший! – подняла палец Мария, мысленно перечисляя кости скелета на дровском. Дийринен кивнула. Здесь не пещеры, дерево не особо ценится, так что она заказала себе у людей несколько роскошных паланкинов, чтобы потом продать в пещерах. Пусть нахалка забирает один – клан не обеднеет! – Шесть комплектов церемониальных доспехов, – продолжила «оскорбленная», наблюдая за тем, как корчится противница, – пригоршня черных алмазов для моего герба и… – тут девушка осмотрелась, словно хотела забрать себе какую-то мелочь в качестве реванша, а потом положила руку на плечо Иша: – и этого мальчишку на десерт! – Забирай и проваливай! – устало сказала Дийринен, сообразившая, что боль корчит ее только тогда, когда она пытается сопротивляться наглой девчонке. – Виру приму, когда все обозначенное будет в моих покоях! – сказала Маша и развернулась к двери. Матрону опять скрутило, и она торопливо выкрикнула приказ стражникам позвать тех, кто дежурил у покоев матроны Миринен, а сама поспешила в свои комнаты – за алмазами. До самых комнат Марии ее свита хранила молчание. Войдя в гостиную, девушка устало рухнула в кресло и сказала бледному Ишу: – Допивай бульон, ложись на диван и спи. Мальчишка быстро вынул из камина котелок с остывшим уже супом, выхлебал его через край, утер губы краешком простыни, рухнул на изящную эльфийскую мебель и уснул. Аделаида, ожидавшая возвращения Маши, щелкнула пальцами, снимая с парня иллюзию побоев, и сморщила нос: – Его бы помыть не мешало! – Сейчас изобразим тело и помоем, – вяло отмахнулась Маша. – Сегодня последний перегон до пещер, – вежливо напомнил Дэридан, – выезжаем часа через три, чтобы на закате достичь Врат. Придется поторопиться. Девушки переглянулись. Маша была вымотана разговором с матроной, к тому же много ее сил ушло на медицинские проклятия. На самом деле медики не могут навредить пациенту, но… можно, например, увидеть необходимость в промывании желудка, если пациент не соблюдает какие-то правила. Этими оговорками Мария и воспользовалась, вот только сил эти отговорки взяли больше, чем она рассчитывала. К счастью, ее мужья – да-да, уже мужья – были внимательны и заботливы. Маше подали кубок подогретого вина и печенье, пока Дэридан готовил все необходимое к ритуалу. Потом Аделаида позвала Эдана, и вчетвером они сняли матрицу со спящего мальчишки и наложили ее на барана. Фиксация, крепеж, удар кинжалом – и на столе распростерлось тело с ужасной раной в груди. – Теперь антураж, – Маша смахнула со лба холодный пот и походила вокруг стола. – Леди Эффенбах, вы можете создать тут видимость какого-нибудь обряда? Нарисовать символы и знаки, присыпать травами, расставить свечи? Темная задумчиво покивала и быстро перечислила Зару все, что ей нужно. Дроу не подвел – отыскал бронзовые блюдца, черные и белые свечи, какие-то травы – Маша запуталась в их названиях, и вообще, она предпочитала таблетки и микстуры с готовым составом! Затем Аделаида вынула из кармашка на поясе черный и белый мел, что-то начертила вокруг стола, расставила блюдца со свечами, посыпала травами, хихикнула и покапала кровью, натекшей с барана в ванную. – Вот! Теперь они голову сломают, что за обряд ты тут проводила! Эдан присмотрелся к художествам невесты и тоже хмыкнул. У дроу были абсолютно каменные лица, но Маша почему-то была уверена, что про себя они ржали, как кони. – А теперь расскажи, в чем секрет, – попросила она Темную, – я вижу, что все хихикают, но не могу понять, в чем изюминка шутки. – Это часть ритуала по увеличению мужской силы, – хмыкнула Аделаида, – но я изменила несколько линий и знаков, так что теперь это закрепитель нашей иллюзии. При попытке забрать «тело» тут получится погребальный костер. Думаю, матроне Дийринен понравится. Представив, как будет верещать грозная воительница, узнав, что ее посыльные сожгли гостевые покои в эльфийской части замка, Маша довольно кивнула. – Отец давно хотел устроить тут ремонт, – подмигнул ей Эдан. – Госпожа, – поклонился эльф, стоящий на страже у двери, – вас желают видеть дроу. Они говорят, что принесли виру от Хранительницы торговых путей. Маша махнула рукой: – Пусть спускаются во двор! Мы уезжаем!