Глава 26

До Врат, ведущих в пещеры, Маша ехала в экипаже с собственным гербом и листала книгу размером с эльфийскую шкатулку для драгоценностей. Том, оплетенный черной кожей, ей вручила Аделаида, прежде чем Эдан ревниво утащил невесту в свой экипаж. Рядом с Молнией сидел Заардан и объяснял ей непонятное. Дэридана с ними не было – его вместе с Ишем Эдан закинул в Академию, а вечером, перед приездом в пещеры, должен был забрать обратно. Чтение было крайне интересное. После краткого введения в книге размещался раздел, посвященный правильному шрамированию, клеймированию и татуировкам. Маша невольно зачиталась, рассматривая виды шрамов – прежде ей случалось успокаивать пациентов тем, что шрам останется тонкий и незаметный. Да и косметический шов у нее получался неплохо. Здесь же, напротив, были написаны рекомендации, чем нужно натирать шрам, чтобы придать ему рельефность, на какую глубину следует повреждать кожу, чтобы шрам не мешал движениям, а служил только украшением мужчины, отдельным разделом шло перечисление инструментов и способов их заточки. Раздел «клеймо, тавро, гербы и личные знаки» был дополнен рецептами «холодного огня» и списком зелий, по составу похожих на кислоту. Пока Маша изумленно листала страницы, из книги выпала и развернулась вкладка – с упрощенными изображениями гербов, родовыми и клановыми знаками, а также игривыми украшениями для тех случаев, когда госпожа желала поощрить усилия мужчины ей понравиться и отмечала, например, его великолепную потенцию или размер. В конце шел список мастеров (женщин), способных изготовить самое изящное и выразительное клеймо или тавро с завитушками и мелкими деталями. Сглотнув, девушка перелистнула страницу и уставилась на затейливые вязи татуировок. Почему-то ей подумалось, что ни Зара, ни Дэра она еще ни разу не видела обнаженными. Даже натирая ее мочалкой в душе, телохранитель оставался в черной шелковой рубахе и черных шелковых штанах. Фигуру намокшая ткань обрисовывала великолепно, но есть ли у ее мужчин шрамы или рисунки на коже? Маше стало любопытно. Вообще, в силу профессии она еще на Земле насмотрелась на различные татуировки, «партаки», проколы и пирсинг, а вот в этом мире видела их не так много. Фантомов дополнительными «украшениями» не снабжали, одежда в этом мире была более закрытой и многослойной, а из украшений здесь предпочитали пряжки-броши, шейные гривны или цепи и браслеты. Маленькие сережки носили мужчины, и эти серьги имели значение или были особыми артефактами. Женщины же уши прокалывали редко, предпочитая по случаю каффы или подвески в прическе. Перелистнув несколько страниц с «традиционными узорами, метками, гербами», Маша обнаружила значение мужских серег и с интересом изучила раздел. Оказывается, маленький зеленый камушек в ухе Эдана означал как раз то, что он младший сын. А паучок на хряще Дэридана сообщал понимающим, что его мать – жрица Ллос. Дальше шел раздел значений других украшений, в том числе упоминались рукояти плети, пряжки ремней и росписи по телу. Книга увлекла Машу до самого привала, и все равно она не одолела и десятой части, несмотря на навыки скорочтения! Прежде Мария считала светлых эльфов самой чопорной расой этого мира, но Темные, кажется, их переплюнули! На привале девушка поделилась впечатлением с лэром Лариненом-старшим, и тот ей мягко, по-отечески улыбнулся: – На самом деле мы соревнуемся. Примерно раз в пятьсот лет кто-нибудь побеждает, и тогда этикет набирает обороты при дворе Владыки эльфов или Матриарха. Потом постепенно все успокаивается, правила смягчаются, подрастающие детишки расслабляются, и… снова случается какой-нибудь этикетный коллапс. Маша похихикала, но честно призналась, что устала и запуталась. – Не переживай, – утешил ее Эдан, – папа рядом, папа выручит. Или Делла всех запугает! Невеста бесцеремонно ткнула смеющегося эльфа в бок, а тот послушно изобразил мучительные корчи от легкого касания. Все посмеялись и отправились размять ноги, пока возницы проверяли колеса, добавляли на втулки деготь и поправляли сбруи. Медичка прошлась вдоль ряда экипажей, удивляясь количеству собственного багажа. Кажется, Зар и Дэр скупили в замке все, до чего дотянулись их хозяйственные руки. Ей объяснили все просто – подарки. Матриархам, матронам, слугам и любимым мужьям матриархов и матрон. Очень много было дерева – на телеге стоял огромный сундук, а в нем, как матрешки, сундуки, короба и шкатулки поменьше. Отдельно везли переложенное шерстью и хлопком стекло – от тонких «пузырей»-колб для ламп до бокалов и бисера. Дэридан объяснил удивленной Маше, что в горах дроу нет подходящего песка и добавок для производства, да и условий подходящих тоже нет. – Но как же вы изготавливаете оружие? – удивилась девушка. Если она правильно понимала, стекло плавилось в тех же высокотемпературных печах, что и сталь. – У нас свои секреты, – уклончиво ответил ректор, и девушка больше не спрашивала. Правда, Зар ей потом шепнул, что оружие можно изготавливать с помощью магии, а со стеклом так не получается. На этом тему закрыли. Машин паланкин везли на телеге, и сидящие рядом с ним четыре дроу быстро и ловко крепили к нему гербы клана Миринен и выглядели отчего-то абсолютно довольными. Маша сначала удивилась – где это ее телохранитель взял столько копий нового герба? Потом она увидела, как Зар копирует ее герб прямо с дверцы кареты, накладывает его на горсть серебряных монеток и камни, полученные от матроны Дийринен. Металл плавился, камни тихонько шевелились, все это смешивалось, как тесто, и вдруг растянулось по энергетическим линиям матрицы. Через минуту на каменной пластине лежал новенький герб! А через полчаса рядом с ним красовалось полдюжины уменьшенных копий – для шестов, занавесей и нагрудных ремней носильщиков. В общем, дорога проходила с интересом и пользой, а часа через три на горизонте где-то позади в небо поднялся черный столб дыма, и с экипажем матроны Миринен поравнялась карета Эдана. – Мариэль, – с улыбкой позвала Аделаида, – наша ловушка сработала! Теперь эта ядовитая змейка и не вспомнит о мести! Все ее таланты уйдут на ремонт эльфийской части замка! – Отец оставил там самого занудного счетовода из своей команды, – хохотнул Эдан, на миг появляясь рядом с невестой. Маша довольно усмехнулась и сказала: – А еще ей на память останется ма-а-аленькое проклятие. Делла вопросительно вскинула брови. – Каждый раз, как она услышит обо мне, ее будет мучить желание посетить туалет, – дипломатично ответила Маша, и карета покатила дальше под громовой хохот эльфа и Темной. Врата в пещеры выглядели пугающе – шипастые, огромные, украшенные стальной паутиной и огромными изображениями Ллос. Днем возле Врат никого не было – дроу опасались за свое зрение, но едва солнце скрылось за горизонтом, как тяжелые створки дрогнули и отворились, выпуская высоких серокожих воинов в синеватой дровской броне. К этому времени у Врат собрались торговцы. Они готовы были обменять еду, земные ткани, украшения из жемчуга, бумагу, дерево и кожу на драгоценные камни, дровское оружие, паутинный шелк и пещерные редкости. Три экипажа – лэра Ларинена-старшего, Эдана и Марии – проехали между рядами телег и остановились на специальной «дипломатической» площадке. К ним немедля подошли стражники дроу с пауками Ллос на панцирях. Лэр Ларинен предъявил свои дипломатические бумаги, Эдан заявил, что сопровождает отца, а приглашение Маши предъявлял Дэридан, нагнавший жену буквально час назад на маленьком пятачке с трактиром и колодцем, где останавливались знатные путешественники, чтобы привести себя в порядок перед встречей с темными эльфами. Переглянувшись, стражи сказали, что сейчас доложат, и ушли за ворота. Другие стражники – пониже ростом, одетые не так вычурно, прошлись по рядам торговцев, проверяя качество товара. Потом из ворот вышли другие мужчины – немолодые, одетые в темную скромную одежду. Они выглядели как слуги богатых домов. Эти мужчины принялись выбирать товары, торговаться, болтать с приказчиками, обмениваясь сплетнями и новостями. Маша наблюдала за всем из окна кареты, а Зар и Дэр ей объясняли. Судя по гулу голосов, Эдан тоже давал пояснения своей невесте, ведь леди Эффенбах впервые приехала к Вратам. Через некоторое время у Врат наметилось какое-то оживление, и вскоре они распахнулись шире, из глубокой темноты за ними показались синеватые блики, и наконец в свет луны вышли четыре женщины в облегающих черных штанах с заклепками, в кожаных же корсетах и длинных мантиях. – Совет матриархов приветствует лэра Ларинена и его семью, – довольно резким голосом сказала та, что была повыше. – Я рад встрече с представителями Совета, – вежливо ответил лэр Ларинен-старший. – Просим вас следовать за нами! – по взмаху руки лэру Ларинену подали роскошный паланкин из какого-то светлого, почти белого дерева, окованного золотом. Лэр благосклонно кивнул и вышел из кареты. Его багаж схватили мужчины в одинаковой одежде с крупным изображением паука в паутине на груди. Сопровождающие пристроились за паланкином. Для Эдана и Аделаиды принесли паланкин попроще. А вот Маша… Когда четыре высоченные мускулистые женщины подошли к ее карете, Зар открыл дверцу и опустился на колено, подставляя второе ей как ступеньку. Дэр склонился, чтобы она могла опереться на его голову. Вообще, ее сильные, властные мужчины превратились в тихих покорных зайчиков, готовых предугадывать любое желание госпожи по движению ресниц или легчайшему шевелению губ. – Матрона Миринен? – самая высокая дроу с некоторым удивлением смотрела на Машу. Да, с ростом метр семьдесят пять Молния казалась тут коротышкой. Правда, леди Эффенбах была еще ниже, но Темную окружала такая заметная магическая аура, что от нее держались подальше даже грозные дроу. Мария тряхнула головой так, что рыжая коса тяжело упала на грудь, и подтвердила: – Это я! Паланкин у меня свой! Дэридан уже выпрямился и легким шипением поторопил носильщиков. Шесть дроу в парадных доспехах с изображением паука в золотой паутине приблизились к экипажу и опустились на колени, чтобы Маше было удобно сесть в резную коробку черного дерева. Черные занавеси (цвет клана Мардэн) были украшены серебряными гербами Миринен. Те же гербы красовались на рукоятях паланкина, на плечах носильщиков и на одежде Дэра и Зара. Вот паланкин встречающие изучили с особым интересом. Как и носильщиков. Наверное, они узнали мужчин, отправленных в замок с торговой миссией, но ничего не сказали. Как только девушка устроилась на черных и серебряных подушках – паланкин качнулся, поднимаясь, и двинулся в густую темноту, пахнущую влажным камнем и холодом.