Глава 9. Первая любовь не умирает

Благотворительный вечер в «Метрополе». Хрусталь, фраки, запах денег. Я стоял у бара с бокалом виски, в костюме, который стоит как новая иномарка. Не телохранитель, а просто гость. Один из тех, кто может позволить себе заплатить за столик полмиллиона и не поморщиться.

Валютная биржа, бывшие военные «коллеги», удачные вложения — я не бедствовал. Наоборот, мне хватило ума превратить военный опыт в капитал. Не в олигархический — но достаточный, чтобы не спрашивать у жизни разрешения.

А потом я увидел её.

Она стояла у колонны, в платье цвета шампань, с бокалом, который почти не подносила к губам. Волосы уложены, плечи открыты, на шее — бриллиантовая подвеска. Подлинные.

Я не узнал бы её, если бы не глаза.

Те же самые. Голубые, как вода в горной реке, где я чуть не утонул. Только теперь они были совершенно пустые.

Рядом с ней мужчина в идеальном костюме. Светлые волосы, очки, холодная улыбка. Его рука лежала у неё на талии, но он не смотрел на неё. Он смотрел через зал — на женщину в красном.

Я замер от нахлынувших чувств.

Пальцы сжали бокал так, что виски плеснуло через край.

Варя.

Моя Варя.

Десять лет. Десять лет я представлял себе эту встречу. В моих глупых фантазиях она бросалась мне на шею. Или я подходил к ней, и мы падали друг в друга, как два осколка, которые наконец нашли своё целое.

Реальность оказалась другой.

Она прошла мимо. Не узнала. Даже не взглянула в мою сторону.

А я стоял и смотрел, как она улыбается кому-то из гостей — той улыбкой, которая не доходит до глаз.

Я хотел подойти к ней. Схватить за плечи, встряхнуть, закричать: «Ты что здесь делаешь? Почему ты вышла замуж? Где наши клятвы? Где «любить до гроба», которое ты шептала мне в ухо на чердаке своей дачи?»

Но я не подошёл.

Потому что внутри всё горело. Моя злость. Моя обида. Её предательство.

Она оставила меня. Когда мне было хуже всего — она перестала писать. Последнее письмо, которое я отправил из госпиталя, где рассказывал, что жив и здоров, умолял её ждать меня, ведь я скоро вернусь из армии — осталось без ответа.

И теперь она стояла посреди зала и смотрела сквозь меня.

— Ты правда не узнала меня? — прошептал я тогда. — Или забыла специально?

Она ушла под руку со своим мужем.

Я смотрел им вслед и чувствовал, как под рёбрами всё сжалось в тугой ком.

Позже, я собрал много информации.

Я узнал всё. Кто её муж — Михаил Глебович Ветров, олигарх, владелец сетей, женат в браке два года. Она — Варвара Сергеевна Ветрова, до замужества — Соболева. Детей нет. Живут в Серебряном Бору.

Охрана? Старый пень, который спит на посту. Без проблем я уговорил Григория уйти с работы, за хорошую оплату с моей стороны.

Теперь им был нужен новый телохранитель.

Я обрадовался своему плану. Дьявольски обрадовался. Вот он — шанс. Я приду в её дом. Буду рядом каждый день. Посмотрю вблизи, как она страдает. Посмотрю, как она счастлива без меня. И тогда я пойму, что она заслуживает.

Мои документы телохранителя? Чистые, как слеза. Военное прошлое, рекомендации от людей, которым верят даже в Кремле. Связи очень помогли. Я много сил и денег, вложил в эту легенду. Оно того стоило.

Михаил Ветров принял меня на работу, за десять минут.

— Жена моя — строптивая. Сбегает от охраны. Справитесь? — спросил он, даже не глядя в мою сторону.

— Я не теряю объекты.

Он усмехнулся. Кивнул. Назначил зарплату — хорошую, но не щедрую. Я согласился бы на любую.

Потому что я шёл не за деньгами.

Я шёл смотреть, как она живёт. Без меня.

Первый день. Я стою у окна в гостиной. Слышу её шаги — каблуки по мрамору. Не оборачиваюсь. Но так отчаянно хочу это сделать, что у меня сводит зубы. Даю ей время рассмотреть меня.

Она спускается. Я поворачиваюсь.

Она. В бежевом льняном костюме, с распущенными волосами. Пышнее, чем в семнадцать. Мягче. Женственнее. Но глаза — те же. Голубые. Только сейчас — не пустые, как на вечере. Они смотрят на меня, и в них — удивление. Растерянность. Что-то ещё, что я не могу прочитать.

Я чуть не бросаюсь к ней.

Чуть не хватаю её за плечи — прижать к себе, вдохнуть запах её волос, закричать: «Это я, дура. Ты узнала меня? Зачем ты вышла замуж?»

Но я сдерживаюсь.

И даже не протягиваю руку.

Не могу. Потому что если прикоснусь к ней сейчас, весь мой план мести рухнет. Ведь я не смогу её отпустить.

Я думал, что хочу сделать ей больно.

Думал, что выдержу эту пытку.

Первые дни я смотрел на неё и считал — сколько лет боли она мне должна. Каждый взгляд — в счёт. Каждое слово «Варвара Сергеевна» — как плевок в прошлое.

Я не называл её Варей. Потому что это имя принадлежало той девочке, которая с корнем вырвала мне сердце.

Но чем дольше я был рядом, тем чётче видел её настоящую жизнь.

Муж регулярно изменяет. Она догадывается, но молчит. Моя Варя, бы никогда не молчала.

Она не счастлива. Она словно птица в золотой клетке. Кормят, поят, одевают в шёлк — и не трогают.

Я думал, что обрадуюсь. «Поделом тебе». Не дождалась? Выскочила за первого богатого? Получай теперь.

Но радости почему то не было.

Она потеряла себя. Ходит по дому в своих дорогих тряпках, как призрак. Улыбается, но не глазами. И когда она думает, что никто не видит, опускает плечи — становится маленькой, беззащитной. Ничего общего с той Варей, которая бегала босиком по росе и орала песни на весь лес.

Я её не узнавал.

И она меня не узнала. Да. Я изменился. Ушла юношеская угловатость, голос стал грубее. Плечи — шире. Лицо — жёстче. Армия, контракты, куча потерянных в бою друзей — всё это лепит из мальчика мужчину.

Но я ведь её узнал. С первой секунды. С того самого вечера в «Метрополе». Неужели женщины настолько непостоянны? Или я для неё просто ничего не значил?

Чем больше я с ней находился, тем сильнее понимал: она по-настоящему страдает. Она несчастна. И тогда сработало старое чувство. Инстинкт, который я считал убитым.

Я начал её защищать.

Не как объект — как женщину. Как свою.

Когда напали те двое с пистолетами — я не думал. Просто действовал. Вырубил, скрутил, заставил уехать. А потом прикрыл её своим телом, хотя мог увести в сторону. Нет. Я специально навис над ней, прижал к стенке, хотел почувствовать её запах.

И чуть не поцеловал.

Тогда, в подвале, после обстрела дома, когда мы дышали в темноте, я хотел сказать: «Варя, это я. Твой Снегирь. Почему ты меня не узнаёшь?» Но промолчал. Струсил.

Глупец.

Я не могу без неё. Готов умереть за неё. Потому что первая любовь не умирает никогда.

Я — Максим Снегирёв.

Я ждал десять лет.

И я вернулся.