Глава 6 Богатым девочкам нравятся плохие мальчики

Марк

Девчонка такая сногсшибательная, нежная и искренняя в своей страсти, что я едва не кончаю в трусы. Ширинку распирает так, что единственное, о чем могу думать, это о моменте, когда малолетняя избалованная стерва нагуляется, и я окажусь дома в душе и, наконец, смогу получить разрядку. Желание такое сильное, что я готов назло ей трахнуть все, что движется.

Ника появляется из-за угла спустя минут пять, почти свежая, даже незаметно, что буквально пару минут назад она кончала в его руках. Интересно, она последовала его совету и сняла трусики или осталась в них? Сложно сказать, что возбуждает сильнее: мысль, что сейчас она без них, или же понимание, что мокрое кружево не даст ей забыть о случившемся вечером. После этой выходки, если девчонка нажалуется отцу, меня могут выкинуть, как бродячего пса. Наверное, даже не просто выгонят, а с «волчьим билетом», но насрать. Слишком непросто дается эта, так называемая, работа.

Девушка, словно фурия, убегает в клуб, даже не взглянув в мою сторону, и скоро растворяется в толпе. Через пять минут она уже вовсю отжигает в компании развязных подружек и придурков-парней, среди которых есть и тот, который едва не поимел ее на похоронах подруги. Наплевать. С кем бы она сегодня ни стала трахаться, вряд ли ей будет лучше, чем было с ним. Хотя, может, я просто себе льщу?

Убедившись, что подопечной ничего не угрожает, направляюсь в сторону уборных. Пафосный клуб — место тусовки золотой молодежи. Тут даже толчок вылизанный. Мраморные полы, золотая, мать его, рама на зеркале. Раковины со столешницей из натурального камня. Открываю кран и плещу холодной водой на разгоряченное лицо. Нужно успокоиться, желание отдает в паху физической болью. Херовое состояние, от которого избавиться можно двумя способами: или трахнуть кого-то, или подрочить. Но сейчас я должен следить, как нажирается Ника, и насрать на собственное физическое состояние.

— Тяжело с нами, да? Скандалим, напиваемся… таскаем за собой по клубам…

Медленно оборачиваюсь и замечаю подружку Ники Дину. Ту самую, которая уже трахнула меня глазами и просила одолжить. Дина изрядно пьяна, шальной блеск глазах, накаченные губы под яркой помадой и торчащие соски на пышной груди, тоже, скорее всего, сделанной. Силиконовая доступная кукла. По глазам вижу, что она его хочет, поэтому совсем не удивляюсь, когда на двери щелкает замок.

Она идет вперед, даже не скрывая своих намерений. Я до сих пор еще не остыл. Желание мешает стоять и слить его в доступную богатую стерву не кажется такой уж плохой идеей. К тому же я знаю, что сучке надо. Дина, не стесняясь, высказала свои пожелания Нике, ну и Ника, видимо, решила поделиться. Закономерно. Неужели думала, что я гордо откажусь от подарка, когда член готов взорваться? Злость и обида обжигают и заставляют делать глупости.

Дину заводит одно то, что я рядом. Это заметно невооруженным взглядом. Смотрю с вызовом и делаю шаг вперед, дергая ремень на джинсах. Я возбужден до предела, и Дине совсем необязательно знать, что это не ее заслуга. Она шумно вздыхает, усаживается своей пышной задницей на мраморную столешницу возле раковины и призывно раздвигает ноги, протягивая мне квадратик из фольги. Предусмотрительная сучка.

Неудивительно, что Дина не надела трусики. Таким, как она, это без надобности. Забираю защу из ее рук и скольжу пальцами по внутренней поверхности гладкого бедра выше и большим пальцем раздвигаю уже влажные складки. Богатенькие потаскушки текут одинаково. Но если влага, сочащаяся по бедрам Ники, заставляла терять голову, то Дина не вызывает никаких эмоций. Если бы перед этим меня не завела Ника, то на Дину у меня, наверное, даже бы не встал. Но сейчас желание стучит кровью в висках и заставляет сходить с ума от тяжести в паху. Богатенькая сучка — просто рука в душе, не более. Только до душа еще нужно дотерпеть, смотреть на извивающуюся в танце Нику и мучиться от желания, разрывающего на части, а Дина вот она, готовая на все. Стонущая от нетерпения, когда пальцы ныряют глубже, надавливают и делают несколько резких, рваных движений.

Быть с ней нежным не хочется. Я рывком спускаю джинсы и дергаю ее за бедра. Она тянется губами к губам. Но нет. Это лишнее, поэтому отворачиваюсь, и алая помада скользит по скуле. Надеваю презерватив и вхожу резко, сразу и глубоко, что она изгибается в руках и хрипло стонет. Длинные пальчики с ярким маникюром впиваются в плечи, а губы снова тянутся за поцелуем. Вот же стерва! Так не пойдет. Целовать ее точно нет никакого желания.

Отстраняюсь, слышу недовольное бормотание, но только криво улыбаюсь, стаскиваю Дину за ноги вниз, она скользит всем телом, соски возбужденно торчат, а девица льнет ближе, трется ими о тонкую ткань водолазки. Разворачиваю ее к себе спиной, укладываю грудью на раковину и бесцеремонно задираю платье, обнажая упругие ягодицы. Хочется рычать от пульсирующего в члене желания. Дина стонет от предвкушения, и я сначала ввожу в нее один палец, наблюдая за тем, как блондинка приподнимает задницу выше, словно загулявшая кошка. Вынимаю руку и вхожу целиком, глубоко и резко. Никаких поцелуев, только оттопыренная задница. То, что сейчас нужно. Дина прогибается в спине, хочет из-за плеча посмотреть в лицо, но я кладу тяжелую руку ей на затылок и заставляю опустить голову. Ничто не должно отвлекать. Член разбух, но кончить не получается, не тогда, когда эта богатая сучка смотрит. Единственный шанс забыться, сбросить напряжение и получить такую желанную разрядку представить на месте потаскушки Нику. Как ее горячий влажный язычок скользит по члену от основания к головке, как губы смыкаются на стволе и двигаются вниз. Фантазия такая яркая, что кончаю, едва ли не быстрее, чем извивающаяся под мной Дина. Чтобы не ударить в грязь лицом, нащупываю клитор. Несколько поглаживаний, нажатие посильнее, и вот она уже бьется в конвульсиях, распластавшись на раковине.

Не думал, что в моей жизни будет что-то более мерзкое, чем разлагающийся труп, который как-то попался на задании в одном из заброшенных зданий, но этот секс в толчке ночного клуба побил все рекорды. Никогда еще мне не было настолько противно от ситуации и себя, зато стояк пропадает, а мозг превращается в разжиженное желе, как всегда бывает после секса.

Отталкиваю от себя девицу, брезгливо скидываю презерватив в урну, смотрю на стекающую по члену сперму и, не стесняясь, смываю ее прямо под краном. Дина же просто переворачивается и поправляет платье. Она с жадностью смотрит на то, как я застегиваю штаны. Похоже, сучке понравилось.

— Мы повторим? — томно шепчет она, потягиваясь словно сытая кошка. Даже после грязного секса, сидя на раковине в толчке ночного клуба, девица умудряется выглядеть дорогой, балованной сучкой.

— Трахать подружек подопечной не входит в мои обязанности, — бросаю я и направляюсь к выходу. — Можешь так ей и передать.

— Ты думаешь, это она меня послала? — хохочет Дина. — Нет. Я сама способна выбрать себе мужика. Без помощи ханжи Ники. Пока она носится со своей гребанной невинностью, я привыкла брать от жизни все.

«Значит, не Ника», — думаю я и выхожу в прокуренный коридор. Настроение ни к черту и дико хочется в душ, отмыть от себя запах сигарет, дорогого парфюма, выпивки и соков балованной шлюшки. Зачем он вообще опустился до ее уровня? Когда я из честного офицера превратился в… — как там назвал Валерий Иванович охранников из элитных агентств? — в «эскортника».

Ника

Веселиться не хочется. Дина куда-то пропала. Даже Дашка подцепила себе какого-то мужика и исчезла из поля зрения. Я вообще проворонила этот момент! Подружка не любит своих ровесников, а мне неинтересны ровесники моего отца, поэтому я и не отслеживаю ее похождения. А сегодня меня волнует только то, что я осталась с придурком Пашей, который уже нажрался и снова начал вести себя, как последний урод. Слава богу, пока удается держать его на расстоянии и парень не просек, что я без нижнего белья. Заметит, потом не докажешь, что не для него старалась. При воспоминании о том, при каких обстоятельствах я осталась без трусиков, вспыхивают щеки и учащается дыхание! Плохо, лишь бы Пашка не заметил. Зная его самомнение, примет на свой счет.

И куда делся Марк? Почему, когда он нужен, его нет рядом? Паша танцует все ближе ко мне и глаза его масляно блестят, а рука норовит опуститься на ягодицу. Ну в жопу, такое счастье!

— Все! — припечатываю я, отступая. — Устала, хочу домой.

— Так я тебя отвезу, — сразу же оживляется Пашка, и его глаза блестят еще более пьяно и масляно. — Я тоже предпочту место поспокойнее и без толпы людей.

— Серьезно? — хмыкаю я. — Ты же в говно! Я не сяду с тобой в машину.

«И не окажусь в месте, где нет толпы народа», — мысленно добавляю я.

— Куколка, я родился за рулем. — Пашкин энтузиазм унять не так-то просто.

— Вообще, не впечатляет. Я с тобой не поеду. Ты же знаешь, я принципиальна в этом вопросе. Смысл пытаться давить на жалость или брать «на слабо»? Ты что, меня плохо знаешь?

— Ты вообще слишком принципиальна, — кажется с даже с упреком, говорит парень. Но мне без разницы. Меня от него в последнее время тошнит. — Ну и как ты будешь добираться? Ты тоже не сказать, что трезвая. Папочке станешь звонить?

— Я не одна, если ты забыл.

— С тобой этот исполосованный мудак… — шипит Пашка, и я жалею, что выдала Марка, поэтому фыркаю.

— Засунь в жопу свои обидки. Понял?

Я разворачиваюсь и решительно двигаюсь к выходу, не понимая, что буду делать, если не обнаружу охранника на улице. Не очень хочется думать, что он меня кинул. Паша пытается удержать меня за локоть, но я раздраженно дергаю руку и двигаюсь дальше, не глядя по сторонам.

Останавливаюсь только, когда со всего размаха врезаюсь в чью-то мощную грудь.

— Ой, — выдаю я и отстраняюсь, уже в процессе понимая, что Марка я нашла. Его запах въелся в ноздри, и мне не нужно даже видеть, чтобы понять, кто передо мной.

— Куда мчишься? — ровно спрашивает он.

— Хочу домой, — отвечаю я, не поднимая взгляд. Сердце и так колотится, как бешеное. Не представляю, что со мной будет, если увижу его глаза и изогнутые в презрительной усмешке губы.

— Сейчас подгоню машину.

— ОК, я в туалет, буду через минуту.

В туалет мне, в общем-то, не нужно. Но столкновение с Марком снова рождает воспоминания, такие порочные, что в низу живота вспыхивает жар, и я готова стонать от желания. С этим нужно что-то делать, а я не знаю что. Он заставляет меня сходить с ума. Находиться рядом с ним мучительно. Он ненавидит меня, и до сегодняшнего дня я думала, будет держаться подальше.

Я готова с ним играть. Дразнить и думать о том, что он хочет меня, но не рискнет нарушить приказ отца, и я буду в безопасности. Извращенная, больная игра богатой девочки с тем, кого нельзя заполучить. Да и не факт, что хочется.

Но сегодняшний Марк пугает. Готова ли я к этому? Как ему смотреть в глаза, как ехать с ним в машине, что это значит? Каждое его движение, каждый поцелуй пропитан ненавистью. Я должна сказать отцу, что он меня домогался, и тогда нахала выставят прочь. Так почему же я не могу этого сделать? Почему я вспоминаю его руки и готова кончить снова? Почему я уже сейчас знаю, что если он опять прижмет меня к стене, я не смогу его прогнать. И наплевать, что именно он захочет со мной сделать!

Главное, не думать об этом, а то я боюсь не доеду до дома, накинусь на Марка сама. Еще около получаса сидеть с ним в одной машине и смотреть на резко очерченный профиль, напряженно сжатые губы и шрам на щеке, который сейчас, кажется, только добавляет ему мужественности.

«Ника — ты дура!», — говорю я себе, хлопаю дверью в кабинку туалета, иду по коридору и выхожу из клуба на свежий воздух, чтобы понять — на парковке разгорелась драка. Меня слабо это волнует. Мало ли придурков? Но уже с крыльца замечаю нашу машину и Марка, который один отбивается от четверых, а мерзавец Пашка стоит в стороне и с интересом смотрит за происходящим. Дебил!

Я несусь по ступеням и орать на идиота начинаю с полдороги. Впрочем, выражение лица Пашки озадаченное, а двое из четверых уже корчатся на асфальте, третьего Марк отправляет в полет через капот машины. Слава богу, не нашего внедорожника, а спортивной Пашкиной. Марк даже не запыхался, а его движения уверенные и четкие, словно он продолжает тренироваться в зале с грушей.

— Эй, урод! — орет Пашка, — Ты ни в жизнь за машину не расплатишься! Смотри, капот помял.

— Все претензии к своему дружку. Он же помял, а не я, — отвечает Марк, уворачиваясь от летящей в его сторону ноги и тут же пиная в ответ. У него разбита губа и еще ссадина на скуле. Когда я это вижу, желудок сворачивается в тугой комок.

— Ты — дебил, Паша, — говорю я и толкаю его в грудь, он не сопротивляется, только пьяно заваливается назад. — Убери своих идиотов!

— Так они… — пожимает плечами парень, разглядывая последнего нападающего, который покачивается на четвереньках на асфальте. Везде кровь, и от клуба уже бежит охрана. — Все закончились. Некого убирать, Ника. Твой охранник — монстр. Продай, а? Вы же, девочки, смазливых любите, знаю, Динка говорила, а это порченый. А мне в самый раз, буду врагов пугать. Ну и девчонок привлекать. На его фоне я особенный красавчик.

— Ты на любом фоне законченный дебил, — огрызаюсь я и бросаю Марку: «Поехали!»

Запрыгиваю на пассажирское сидение. Охранник не спорит, усаживается за руль и тут же дает по газам, едва не проехав по рукам одного из пытающихся подняться мудаков. Мой охранник лишь бросает взгляд в сторону бегущей охраны.

— Будут проблемы, — равнодушно замечает он, даже не повернувшись в мою сторону.

— Насрать, — отвечаю я и протягиваю ему платок. — Папа решит. Пашка — идиот.

— Замечательный шанс избавиться от меня, — тихо говорит Марк. — Можешь воспользоваться.

— Не дождешься, — шиплю я и отворачиваюсь. Не могу признаться, что не готова его потерять, а еще мне больно смотреть, как он морщится. Держится молодцом, но я же не знаю, что было до этого. Какие у него травмы. Черт! Я что, стала за него волноваться? Только этого не хватает.

Дальше мы едем молча, а я прикидываю, что рассказать отцу. Не сегодня, конечно. Сегодня я планирую идти спать, если, конечно, получится забыть о том недосексе, который у меня был с Марком. Точнее о том, как Марк заставил меня кончить. Унизительно и сладко, за это хочется его убить и поцеловать. И я не могу определиться, что сильнее. А самое главное, едва я закрываю глаза или просто отвлекаюсь, как сразу накатывают воспоминания о его губах, о том, что творили его пальцы. Я едва сдерживаю стон и прикрываю глаза. Так просто не бывает. Настолько сильно хотеть мужчину противоестественно!

Марк тормозит возле ворот, и я выхожу из машины. Хлопаю дверью, не прощаясь. Решительно иду по дорожке в сторону дома, отмечая, что хотя я и не пьяна в стельку, все же меня покачивает на высоких шпильках. То ли от выпитых коктейлей, то ли от усталости.

Дома замираю у панорамного окна и пристально наблюдаю за тем, как Марк выбирается из автомобиля, и с неудовольствием отмечаю — в его движениях нет легкости, и он прижимает руку то ли к животу, то ли к ребрам. Все же ему досталось.

Он не подавал виду всю дорогу, но ему больно. Сердце сжимается, я хочу подбежать к нему и предложить помощь, но одергиваю себя. Уже пыталась однажды. Нет уж. Надо идти в душ и спать. С этой мыслью я захлопываю дверь в свою комнату, но беспокойство не отпускает. А еще я чувствую вину. Эта нелепая драка просто демонстрация, причем не для Марка, а для меня. Пашка просто хотел поставить на место меня через моего охранника. Для него это то же, что проколоть шины моей машине на парковке и потом предложить подвезти. Глупые игры богатеньких придурков с тем, кто менее защищен. С тем, кто не сможет ответить силой. Впрочем, с этим я готова поспорить. Он провоцировал меня. Что ж, и я буду мстить. Я найду, что сказать отцу, чтобы он захотел вмешаться и применить свои рычаги давления на Пашу или его родителей. В мире роскошных автомобилей и вилл свои способы решения проблем.

Но с придурком Пашкой разобраться проще, чем с собственными эмоциями, которые захлестывают с головой. Стоя в душе, я вспоминаю прикосновения Марка. Выкинуть его из головы решительно не выходит, он сидит там, словно заноза, и не дает думать ни о чем другом, и я сдаюсь.

Я достаю из шкафа белое платье на бретельках из тонкого почти ничего не скрывающего материала, натягиваю его на себя и иду совершать самую большую глупость за сегодняшний день.