Глава 49. Справедливость или месть?

Саундтрек: Кай и Гетера – Солнце Стася На экране отчетливо видно, как прямо сейчас Иван Иванович собирает свои вещи в коробки. Берет в руки ту самую фотографию в рамке, долго смотрит, касается пальцами стекла и отправляет ее в одну из коробок. Что было на этом фото? Кажется, когда я была в его кабинете и спросила, кто это, он сказал, что это его сын и жена, с которой он давно в разводе. Пытаюсь вспомнить лицо женщины на снимке, но даже отдаленно не могу воспроизвести в памяти ее черты, за исключением одного-единственного атрибута – соломенная шляпка с лентой. Желтая. А еще недавно я видела черную… Внутри все обдает резким холодом, и сердце пускается вскачь так, словно у него открылось второе дыхание. Смотрю на Сэма и одновременно куда-то сквозь него, пытаюсь ухватиться за буквально витающую в воздухе догадку. Не понимаю. Нет, что-то не сходится. У меня в руках сейчас будто находится россыпь деталей какого-то механизма, инструкцию по сборке которого мне не дали. И вот я смотрю на эти винтики, болтики, загогульки, кручу их в руках и не могу понять, что же в результате должно получиться. Соломенная шляпка. Та женщина, чей сын погиб год назад. Кажется, Лекс что-то говорил про взрыв топливного бака, про нестабильную смесь, следы которой нашли… Калаш и байкеры, Альфа и Бета, покупающие у них, как оказалось, не наркотики, а топливную смесь. Помню тот странный взгляд, когда Лекс сказал: «На что только не идут люди, чтобы быть лучше остальных». Похоже, он именно в тот момент что-то понял! Понял, но ни слова не сказал, гад! Но что конкретно он понял?! Что управляющий психопат или все же есть в происходящем логика?! – Напомни, – осипшим голосом я обращаюсь к Яну, – как зовут женщину, ту, что была спонсором, и она мать погибшего год назад парня на треке? – Марина, мать Костяна? – хмурится Ян и поднимает на меня взгляд. – Как это сейчас связано? Нам надо звонить ментам! Или что делать-то?! Он сейчас просто свалит – и поминай как звали! Перевожу взгляд на монитор и смотрю на Ивана Ивановича, совершенно неторопливо снимающего трофеи со стены. На его губах странная улыбка, он вообще выглядит каким-то умиротворенным и спокойным, гордым и довольным собой. Не тем дерганым мужичком в очочках, коим я его посчитала при первом знакомстве. Помнится, меня еще очень удивила сфера его интересов: охота, экзотическое сафари… Что, если та женщина с фото и Марина в соломенной шляпке действительно одно лицо? Что, если мальчик на фотографии и есть погибший сын Марины и… Ивана Ивановича. Внизу слышатся голоса, и я узнаю интонацию дяди Стаса. В тот момент, когда на мониторе его фигура появляется на пороге кабинета администратора, у меня перехватывает дыхание от ужаса. Черт возьми, а вдруг Иван Иванович навредит и ему, раз досталось Лексу?! Переглядываюсь с парнями и выбегаю из помещения. На ходу достаю телефон и открываю приложение диктофона, буквально несусь на всех парах к кабинету. – Здравствуйте! – влетаю в кабинет, а рядом чувствую присутствие Сэма, и это придает уверенности. Он выходит чуть вперед, готовый в любой момент броситься на любого обидчика. – Стася? – непонимающе хмурится дядя Стас. – Ты же поехала к Дебби, что вы все здесь… – Скажите, – спрашиваю я, не сводя взгляда с управляющего, – Марина же ваша бывшая жена? На губах мужчины появляется тень улыбки. Он обходит стол и садится в кресло с тяжелым вздохом. Снимает очки, устало потирая глаза, и тихо усмехается себе под нос. – Значит, Александр Степанович все же успел с вами поделиться своими доводами, – говорит он, нервно покручивая необычное кольцо на руке. – Присаживайтесь… Да, можете позвонить в полицию. Я не собираюсь скрываться и отвечу за то, что сделал. Главное, Марину не трогайте. – Не собираетесь скрываться? – зло усмехается за моей спиной Ян. – По-моему, вы сейчас с очень довольной физиономией вещи упаковывали и собирались уйти! – Я просто собирал свои вещи, чтобы потом сдаться, – говорит Иваныч. – Что за чертовщина? – спрашивает дядя Стас, глядя то на нас, то на Ивана Ивановича. – Станислав Юрьевич, вы помните аварию, которая произошла год назад? – обращается к дяде управляющий. – Погиб молодой перспективный парень. Его родители с детства в разводе, мать вышла замуж во второй раз, и этот брак стал более успешным. Парня звали Константин Разумовский, он был моим сыном. Дядя Стас открывает рот, его брови ползут на лоб от удивления, но на смену этому удивлению приходит боль. – Почему ты не сказал? – спрашивает он. – Я же брал тебя на работу как раз после этого и… Да быть не может! – У Кости просто девичья фамилия матери, – отвечает Иван Иванович. – И я не хотел, чтобы кто-то знал о моей связи с ним. Это бы усложнило ситуацию. – Ваня, что ты натворил? – Стас подходит к его столу и упирается кулаками в столешницу. Качает головой и медленно выдыхает: – Вань, авария Костика – это был роковой несчастный случай. Такие не новшество на гонках, даже Ян через это прошел. Объясни, что здесь происходит? – Помнишь, как Марина ходила и обивала пороги, просила экспертизы после взрыва бака и прочее? – усмехается Иваныч. – Так вот на одной из нештатных экспертиз были найдены мельчайшие следы топливной примеси, совершенно нетипичной для гоночной заправки. Было сложно сказать, откуда она взялась, именно поэтому я устроился сюда управляющим. Как хорошо, что у меня уже был опыт и вы меня взяли. Я знал, что Костик тесно общался с двумя гонщиками: Каем и Колей. Оба были ведущими до прихода моего сына на трек. Были, потому что он их подвинул. Я хотел удостовериться, быть уверенным в том, что авария лишь несчастный случай. Но нашел куда больше подтверждений в обратном. Смотрю на мужчину и буквально чувствую его отчаяние. На миг мне даже становится его жаль, но всего лишь на миг! – И решили убивать невинных гонщиков?! – выпаливаю я со всей злостью. Я тоже не питаю теплых чувств к Альфе и Бете, но то, что сделал он, переходит границы морали. – Таких ли невинных? – стреляет в меня взглядом Иваныч. – Перед вами, Анастасия Кирилловна, я хочу извиниться лишь за то, что все это помешало вам выйти в соревнования, завоевать лавры чемпиона. Не в то время, не в том месте такое случается. Вас ненароком затянуло в эту трясину, вы даже, как я узнал, совершенно случайно пересеклись с поставщиком топливной смеси. Простите за все, но парней я против вас тоже не настраивал, они сами нашли виновного во всех грехах. Коля сам принял вас за злодейку, решил, что это вы убрали Кая. Я же просто создал себе идеальный план мести, завоевал доверие мальчишек с трека и смог в результате собрать анализы топлива после гонок у каждого. Систематически топливную смесь использовали двое: представьте себе, Кай и Николай. Мой Костя был честным, слишком честным, он бы никогда не стал мухлевать. Я уверен, что они всыпали ему смесь, не рассчитали дозу намеренно и она повела себя нестабильно! А он до этого «сделал» этих двух мажоров без всяких примочек, просто мастерством, как и вы! – указывает на меня пальцем Иван Иванович. – До вашего появления я еще сомневался в том, что задумал. Но как только вы, Анастасия, показали лучшие результаты и получили вагон агрессии от этих двоих, я понял… – Он замолкает и смотрит куда-то сквозь меня. – Я понял, что сейчас вы – это олицетворение моего Костика. И если я не вмешаюсь, если я не отомщу кровью за кровь так же низко и подло, как это сделали они, можете пострадать уже вы и память о моем сыне… – Боже, что вы несете! – перебивает Иваныча Сэм. – Если у вас были доказательства, вы могли просто заявить в полицию! Провели бы следствие, виновных бы наказали, и не было бы трупов! – Ваня, зачем ты в это влез? – стонет дядя Стас. – Ты себе жизнь разрушил, понимаешь? Надо было просто сообщить в органы! – Это было бы слишком просто, – с отвращением произносит управляющий и снимает с пальца левой руки кольцо. Та самая печатка, которая постоянно была на нем. – Знаете, я очень много путешествовал, общался с племенами, не признавшими цивилизацию. А скольких тварей я повидал… – С улыбкой он кивает на стену, где еще осталась висеть пара его фото и трофеев. – Лягушки, змеи, насекомые – каждое из них уникально и обладает особыми свойствами. Например, есть змея, чей яд в малых дозировках помогает вылечить тремор, некоторые нейроинфекции и даже старческие расстройства. Но стоит превысить дозу – яд в считаные минуты поражает мозг и нервную систему, вследствие чего идет кома и смерть. С Каем я немного не рассчитал дозу, он здоровяк, парень выжил и значительно усложнил мне задачу, я не думал, что закроют трек, устроят выяснения. Спасибо связям Марины и ее деньгам, мне удалось выкупить анализы крови парня у лаборатории и убрать оттуда все лишние составляющие, подменить результаты. А вот второй попытки мести у меня не получилось, парня перевезли в частную клинику, как только он пришел в себя. Там к нему не подступиться. К счастью, токсины уже разложились в крови. – Зачем Лекса хотели убить? – обходит меня Ян и останавливается напротив стола рядом со Стасом. – Вошли во вкус, Психопат Иванович?! – Я не хотел его убивать, – оживляется Иваныч. – Александр Степанович пришел сегодня ко мне и рассказал обо всем, о чем догадался. Он мастерски сложил общую картину, и я понял, что сейчас мой последний шанс отомстить Коле, он как раз готовился к заезду. Мне нужно было просто вывести из строя Александра. Не переживайте за друга, я использовал очень маленькую дозу, буквально остатки с иглы. Мне просто нужно было его задержать, чтобы успеть к стартовой полосе. Александр уже на днях придет в себя, а вот с Николаем все получилось. – Сука ты, – шипит Беликов и отходит к стене. – Как ты это сделал? – спрашивает дядя Стас, и Иван Иванович кладет перед ним на стол увесистое кольцо. – Печатка? – Подарок из путешествия, – говорит мужчина. – Внутри этого кольца есть емкость, туда капается доза яда. Когда я был готов совершить свой план, добавлял внутрь дозу и просто разворачивал кольцо ко внутренней стороне ладони. Во время моего традиционного рукопожатия по нажатию выходила игла и впрыскивала яд. Я не специалист в дозировках, поэтому первый раз дал промашку, а вот для Николая не поскупился. Никто даже не обращал внимания на такую мелочь, какой рукой я жму руки; для кольца я использовал левую, как вожди в племенах, как знак справедливости… Справедливости? Или все же мести? Я не могу понять, что именно испытываю к Ивану Ивановичу, отчасти мне понятны его мотивы и чувства, но в то же время его методы абсолютно бесчеловечны. Дядя Стас берет со стола салфетку и двумя пальцами осторожно хватает кольцо. Рассматривает его и с ужасом откладывает в сторону. – Как парни не чувствовали укола? – хмурится он. – Вам ли не знать, Станислав Юрьевич, – хмыкает Иваныч и переводит взгляд на меня. – Посмотрите на свои руки, Анастасия Кирилловна, что вы видите? – Сначала игнорирую его просьбу, но затем все же поднимаю руки ладонями вверх. – Мозоли, не правда ли? Сначала у гонщиков это этап регулярных кровавых мозолей, потом с каждым разом кожа грубеет, плотнеет и теряет чувствительность. Даже при осмотре если и нашли небольшой след от укола, то решили бы, что это часть рабочей травмы. Ну и перед стартом гонщики игнорируют такие мелочи, как легкое покалывание на ладони. В ангаре слышатся голоса, вероятно, это приехала вызванная полиция. Не знаю, что будет дальше, ведь мы влезли в серверную и это может быть наказуемо. – Ты очень умный человек, Вань, – говорит дядя Стас. – Но слишком глупо поступил. Месть не выход, ты же должен понимать. Разве тебе стало легче, что ты свел счеты с парнями? – Стало, – довольно улыбается Иван Иванович и встает на ноги. – Мой тебе совет, Стас: либо наведи в избе порядок, либо сожги ее к чертям.