Глава 9

С удовольствием вспоминая семейный поход на каток, я понимал, что время, проведенное с семьей — это не только обязанность отца и мужа. Такое времяпровождение помогает и мне самому освежить мозги, перегрузиться. Дарит энергию, благодаря которой я потом и на работе более продуктивен. А ведь что может быть прекрасней, когда и работа ладится, и семья довольна? Потому на следующий день я ушел с работы пораньше. Хотел снова «выгулять» семью, на этот раз в театр.

Вечер еще только начинался, а в нашей квартире уже царила приятная суматоха, какая всегда бывает перед выходами на какие-нибудь мероприятия. Светлана стояла у гладильной доски, аккуратно разглаживая нежно-голубое платье Леночки. Сама Лена, нетерпеливо топчась на месте, спрашивала каждые пару минут:

— Мам, ну ты скоро? Мы ведь опоздаем!

— Лен, ну потерпи чуть-чуть, театр никуда не денется, — улыбаясь, отвечала дочке Светлана.

Маму выручила Таня. Она уговорила младшую сестру постоять спокойно, а сама взялась заплетать ей аккуратные косички. Лена все равно морщилась и дергалась, но терпела, прекрасно зная, что красота требует жертв.

Я стоял в дверном проходе, оперевшись плечом на косяк, и наблюдал за этой домашней суетой. Не удержался, чтобы не вставить:

— Дамы, а вы уверены, что мы идем смотреть кукол, а не балет в Большом? Слишком уж у вас серьезный уровень подготовки развернулся!

— Пап, ну перестань! — отозвалась Таня, сосредоточенно вплетая белый бантик в косу сестры. — Мы просто не можем решить, какие куклы лучше — перчаточные или марионетки.

— Конечно, перчаточные! Они смешнее! — горячо вступила в спор Лена.

— Нет, марионетки лучше, потому что они элегантнее и почти как живые, — возразила Таня.

— Ну, это спор на уровне заседания Политбюро, — усмехнулся я, подходя ближе и поправляя воротничок Таниного платья. — А я вот думаю, что лучше всех те куклы, над которыми смеются мои девочки.

Светлана оторвалась от глажки, взглянула на меня с хитрой улыбочкой:

— Володя, а по-моему, ты волнуешься даже больше, чем дети. Небось сам будешь смеяться громче всех в зале?

— Кукольный спектакль — моя страсть с самого детства… — произнес я не очень уверенно, так как Гуляев кукол особо не жаловал, а мне пришлось в данный момент полагаться на смутные воспоминания Медведева.

— Пап, ты только не очень громко смейся, пожалуйста! — попросила Лена, которая сама была чемпионкой по заразительному смеху. — А то мы с Таней будем делать вид, что тебя не знаем.

Наконец, Светлана закончила глажку, осторожно протянула платье Лене и сказала с облегчением:

— Всё, можешь одеваться. И будем надеяться, что папа своим хохотом не опозорит нашу семью.

Я сделал вид, что возмущен, и театрально вздохнул:

— Ну вот, мне не доверяют даже в собственном доме… Ладно, собирайтесь быстрее, мои маленькие ценители искусства, а то куклы обидятся, что вы на них опоздали.

Девочки бросились одеваться, снова о чем-то споря и толкая исподтишка друг дружку локтями. Светлана, поймав мой взгляд, тепло улыбнулась, и я почувствовал, что сегодняшний вечер обязательно будет хорошим.

Театр кукол имени Образцова находился в районе Садового кольца на Садовой-Самотёчной улице. Мы приехали туда заранее, но людей в фойе было уже так много, словно здесь торговали дефицитом. Я придерживал дочек за руки, чтоб случайно не потерялись в такой толпе.

— Вот это да, — заметила Светлана. — Такое ощущение, что сюда собралась половина Москвы.

— А ты как думала? — усмехнулся я. — Ты знаешь, как трудно было достать билеты? Легче было бы попасть на приём в Кремль, чем сюда.

— Спасибо нашему папе! — без всякой иронии, с благодарностью произнесла Светлана.

Пока жена присматривала за дочками, я отошёл к театральному киоску, купил программку спектакля и несколько леденцов на палочке. Возвращаясь, увидел, как Лена, восторженно раскрыв рот, уставилась на огромный механический кукольный театр, установленный в центре фойе. Маленькие деревянные куклы в ярких костюмах двигались в ритме музыки, изображая забавные сценки из сказок.

— Папа! Пап, иди сюда скорей! — громко закричала Леночка. — Они что, настоящие?

Несколько человек вокруг нас улыбнулись, услышав этот вопрос. Я приобнял Лену за плечо и сказал серьезным тоном:

— Конечно, настоящие. Только они обычно спят, а выходят поиграть, когда приходят зрители.

Лена с подозрением посмотрела на меня, явно сомневаясь в правдивости этих слов. Но через секунду о них уже забыла, засмотревшись на маленьких деревянных человечков, которые словно специально для неё стали танцевать еще энергичнее.

Таня стояла рядом, сосредоточенно рассматривая программку спектакля и разглядывая в ней фотографии кукол.

— Папа, смотри, здесь написано, что сегодня будет «Необыкновенный концерт», — сообщила она с важным видом. — И знаешь, я думаю, что марионетки в нем будут самые красивые.

— А я думаю, что перчаточные! — тут же возразила Лена, отрываясь от механического театра.

— Вот придем и посмотрим, кто из вас окажется прав. А пока подкрепитесь, чтобы было веселее смотреть, — я протянул каждой дочке по леденцу.

— Только осторожнее, — предупредила Светлана. — Не запачкайте платья, а то вместо театра поедете обратно домой.

— Мам, не переживай, — пообещала Таня, уже разворачивая свою конфету. — Все будет нормально. Чистоту гарантируем.

Когда в зрительном зале погас свет, по рядам пробежал тихий шепот — зрители предвкушали интересное зрелище. Девочки, сидевшие между мной и Светланой, тоже с волнением и нетерпением всматривались в тяжелый красный занавес сцены. Наконец, медленно и торжественно, тот начал подниматься.

— Начинается! — вскрикнула Леночка, а только потом зажала сама себе рот ладошкой.

Я молча погрозил ей пальцем. Она состроила виноватую мину и покачала головой — дескать, больше не повторится!

Спектакль захватил внимание зрителей с первых же минут. Таня и Лена, как и все остальные зрители, вовсю заливались звонким смехом.

Настоящий фурор произвёл знаменитый кукольный конферансье Эдуард Апломбов. Каждое его появление сопровождалось бурными аплодисментами, и стоило ему только начать свою «серьезную» речь, как зал уже начинал смеяться.

— Пап, он такой смешной! — почти сквозь слёзы воскликнула Таня, показывая на Апломбова. — Откуда они взяли такого серьезного дядю?

— Наверное, он раньше работал начальником, а потом решил стать артистом, — подмигнул я дочери.

— Да нет же, папа, он всегда был куклой! — возразила Лена.

Когда Эдуард Апломбов наконец поклонился и покинул сцену под несмолкающие аплодисменты, восторженная Лена захлопала так громко, что её маленькие ладошки покраснели.

— Пап, а его еще покажут? — нетерпеливо спросила она.

— Конечно, покажут, — успокоил я. — Этот дядя Апломбов обязательно выйдет ещё раз, чтобы лично увидеть, как тебе понравился его спектакль.

— Правда⁈ — радостно вскрикнула она, заставив сидевших рядом с нами зрителей улыбнуться.

Светлана склонилась ко мне и шепнула на ухо:

— Ну ты и фантазёр! Как потом объяснять будешь?

— Ничего, справимся, — улыбнулся я в ответ. — Главное, что дочке весело.

С каждой минутой представление становилось всё увлекательнее, заставив меня забыть обо всех проблемах и заботах, оставшихся за дверями театра.

Когда занавес закрылся на антракт, мы вышли в театральный буфет, чтобы немного размяться и перекусить. Там уже было шумно и многолюдно, но, к счастью, очередь двигалась быстро. Я взял для всех по бутерброду с красной икрой и бутылки с лимонадом.

— Вот, держите, настоящий театральный деликатес! — торжественно сказал я, раздавая бутерброды девочкам и Светлане.

Таня с сомнением посмотрела на свой бутерброд и осторожно откусила краешек. Лена тоже смотрела на икру с недоверием и, даже не рискнув откусывать, вначале решила обнюхать бутерброд.

— Пап, а почему эта икра такая солёная и странная?

— Потому что это красная икра, деликатес такой, — терпеливо объяснил я.

Таня ещё раз откусила, но выражение её лица ясно говорило, что лучше бы папа купил что-то попроще.

— Пап, ну правда, можно было бы просто пирожки с мясом? — попросила Таня, вздохнув и положив бутерброд обратно на тарелку. — А эта икра… Ну совсем не то.

— Ага, совсем не то… — повторила за сестрой Леночка, тоже возвращая на тарелку свой бутерброд, даже его не попробовав.

— Да уж, не барыни растут у нас, а настоящие советские гражданки, — со смехом сказал я жене. — Предпочитают всё простое и народное.

Светлана улыбнулась, погладила Леночку по голове и ласково сказала:

— Ладно, не мучайтесь, мы с папой доедим ваши бутерброды, а дома уже поужинаете нормально.

Девочки сразу обрадовались и принялись пить лимонад, оживленно обсуждая спектакль.

— А мне больше всего понравилась балерина, — с воодушевлением сообщила Таня. — Она такая красивая, почти настоящая. И как ей удается не запутаться в веревочках?

— А я хочу такую же домой, — серьёзно заявила Лена. — Только не на веревочках, а чтоб на руку надевать. Чтобы я сама могла её водить и показывать концерты для Олимпиады Вольдемаровны и тети Лиды.

Пока снова не разгорелся спор на тему «марионетки vs перчатки», я поспешил вмешаться в разговор дочек:

— А как же наш дорогой Эдуард Апломбов? Вы что, про него совсем забыли? Вот уж кто настоящий герой этого спектакля. Я бы сам с удовольствием им управлял.

Светлана с усмешкой посмотрела на меня и подмигнула девочкам:

— Ну всё, девочки, кажется, папа нашел себе новую профессию. Теперь дома у нас будет свой театр кукол с главным артистом — папой.

— Ура!!! — хором обрадовались дочки. — Пап, мы согласны, будешь нам показывать спектакли каждый вечер!

Все засмеялись, представив эту картину. Но антракт подошёл к концу, и мы вернулись в зал, чтобы досмотреть спектакль.

Номера представления сменялись один за другим, и каждый новый не уступал предыдущему. Куклы виртуозно исполняли классические и народные танцы, акробатические трюки и даже пародировали известных певцов и музыкантов.

Когда спектакль закончился и актёры вышли на поклон, люди в зале встали и аплодировали стоя. Мы тоже хлопали вместе со всеми так, что ладони заболели.

Когда мы вышли на улицу, там уже горели фонари, освещая все вокруг мягким желтым светом. Девочки были переполнены эмоциями и возбужденно пересказывали друг другу самые смешные моменты спектакля.

— Помнишь, как тот музыкант упал со стула, когда играл на скрипке?

— Ага, а потом ещё говорил, что это специально, чтобы зрители не заснули!

— Пап, давай снова сходим в театр кукол? — попросила Лена. — Нам так понравилось!

— Обязательно сходим, — согласился я. — Теперь будем смотреть только спектакли с куклами, а цирк и кино отменяются!

— Папа! — возмутилась Таня. — Мы же не говорили отменять цирк и кино!

— А почему нет? Ведь куклы намного интереснее? — притворно удивился я.

— Папа шутит, не волнуйтесь, — успокоила дочек Светлана.

Девочки снова начали спорить о том, куда пойдём в следующий раз. В салоне моей ласточки было тепло и уютно, все мы чувствовали себя уставшими, но довольными.

Весь путь домой прошел в этой атмосфере, полной тепла и радости, которая оставалась с нами даже тогда, когда мы уже засыпали, вспоминая забавных кукол и их необыкновенный концерт.

Утром встал раньше всех, сделал зарядку, отжавшись на пять раз больше, чем вчера. Таким образом я догнал свою ежедневную норму до сотни повторений. Потом еще поприседал, чтоб ноги тоже держать в форме.

Приняв душ и побрившись, заварил кофе. Лиды сегодня не было — ей нездоровилось — потому сам пожарил себе яичницу. Светлану ради такой мелочи будить не хотелось, пусть поваляется еще часок в кровати.

Быстро позавтракав, вышел из дома. Николай и «Волга», как обычно, уже ждали у подъезда.

Я пришёл на работу чуть раньше обычного, но Соколов и Карпов уже были на месте.

— Сейчас вода закипит, Владимир Тимофеевич. Чай будете? — предложил Соколов.

— Спасибо, Андрей, я уже дома выпил. А пока заваривается, давай докладывай, что у тебя.

— Удалось найти кое-что по майору Краскову, — начал Соколов, вытаскивая из папки несколько машинописных листов, — за последние четыре месяца у него пять контактов с сотрудниками институтов, связанных с термоядерным синтезом и подобными вопросами.

— Вот, например… — он перевернул первый лист. — Московский Курчатовский институт атомной энергии, отдел токамаков. А вот еще Троицкий филиал Курчатовки. Потом Ленинград, физтех имени Иоффе, лаборатория высокотемпературной плазмы, где их ТУМАНы и СВЧ-нагрев. Еще Институт высоких температур АН СССР. У них шли работы по плазме и МГД.

Соколов вытянул из кармана мятую пачку «Орбиты». Одну сигарету вложил в рот, но спичку не зажег — я запрещал курить в кабинете.

— Да я так, подержу просто… — перехватив мой взгляд, сказал капитан. — Потом в туалете покурю. Так вот, это еще не конец…

— Продолжай, интересно…

— Встреч там пока не зафиксировано, но есть информация, что Краскова интересовали и эти две организации: ВНИИЭФ (Арзамас‑16) и ВНИИТФ (Челябинск‑70). Они как раз держат тематику боеприпасов, в том числе термоядерные схемы и «усиленное излучение».

Соколов постучал пальцем по корешку папки.

— А теперь Варшава, — сказал он, взглянув на Карпова. — Пусть майор озвучит, это уже он поднимал.

Карпов как раз залил кипятком заварку в фарфоровом чайничке, прикрыл его крышечкой и тоже присоединился к нашему разговору.

— Да, у меня тоже появилось кое-что про Краскова, — с невозмутимым, как обычно, видом сообщил он. — Удалось отследить, с кем он встречался в Варшаве во время своей последней командировки.

— Ну-ка, ну-ка… — я приготовился выслушать его сообщение с большим интересом.

— Принимающим доставленную Красковым «диппочту» был некий Мартин Прондек. Вроде как агент польской СБ, но я сделал запрос польским коллегам — такого сотрудника у них не числится и никогда не числилось. То есть имя скорее всего липовое. Если оно присвоено какому-то сотруднику специально для секретной операции, у нас доступа к этим материалам нет.

— Где и как они встречались? — уточнил я.

— В самом центре Варшавы, недалеко от вокзала и Дворца культуры. Без конспиративной квартиры, просто мельком на улице пообщались несколько минут. Красков и Прондек здоровались за руку и вели себя так, как будто давно знают друг друга.

Мы помолчали. Из коридора потянуло запахом кофе — видимо кто-то из другого отдела принес с собой в термосе и теперь наслаждался. Я подумал, что надо бы раскошелиться на кофе и в нашем кабинете. Дороговато, конечно — в Союзе это, считай, роскошь — но до сих пор не могу привыкнуть, что в течение рабочего дня не выпиваю ни чашки.

— Я еще попробую поискать фамилию Прондек по другим каналам… — пообещал Карпов.

— Погоди пока, чтоб не поднимать лишнего шума, — остановил его я. — Все-таки не наша территория, лучше не рисковать. Сейчас нам важнее установить, кто с польской стороны давал санкцию на ту встречу. А то хоть имя липовое, но канал-то настоящий.

— Справедливо подмечено… — согласился майор. — Но, как я уже говорил, никакой информации об этом деле нет, доступ нам не дадут.

— Поляки может и не дадут, но давай-ка покопаем на нашей стороне. Мы все-таки УСБ, не забывай, и доступ при необходимости можем получить к любым делам, любого уровня секретности. Если возникнут с этим проблемы, немедленно мне сообщай, а я уж буду разбираться.

— Понял, Владимир Тимофеевич, — кивнул Карпов. — У меня пока всё.

— Возвращаясь к институтам, — сказал я, обращаясь к Соколову. — Пока разбираемся, кто давал задания Краскову, собери данные по людям со стороны институтских. Вдруг товарищи ученые не просто подчинялись приказам спецслужб, но проявляли и личную инициативу. Так что выясни не только, с кем встречался Красков, но и кто выписывал ему гостевые пропуска, кто подавал машину, кто провожал в кабинет. Но не забывай, что это ВНИИЭФ и ВНИИТФ! Так что здесь будь предельно аккуратен, Андрей, чтоб без самодеятельности.

— Обижаете, Владимир Тимофеевич! — широко улыбнулся Соколов. — Буду незаметен, как профессиональный черноморский пластун!

«Ниндзя ростовский», — подумал я, но вслух ничего не сказал — о киношных ниндзях в семидесятых, пожалуй, никто еще и не слыхал. Эта мания начнется уже в восьмидесятые.

Раздумывая над полученной информацией, я думал, что вся эта история с Красковым неприятна не тем, что он ходит по институтам. Ходить можно по-разному. Это могла быть и часть обычной его работы. Но вот «особые посылки» в ПНР давали основания для по-настоящему серьезных подозрений. В любом случае понятно, что речь не идет о шпионе-одиночке, продающем врагу секреты Родины. Красков — лишь исполнитель, курьер. Есть кто-то отдающий приказы у нас, есть и какие-то важные люди на польской стороне. И, кто его знает, вдруг ПНР — только перевалочный пункт, а настоящие заказчики находятся гораздо западнее…