Глава двадцать шестая: Аггер

Ледяная вода бьет по плечам, стекает по груди, но нихера не остужает.

Я стою под тугими струями в душевой кабине своей ванной, упершись лбом в мокрый кафель. Мышцы гудят от напряжения, которое не отпускает с того самого момента, как мы вышли из кабинета в загородном клубе.

Пытаюсь как-то отвертеться от воспоминаний, переключить себя на что-то другое, но все равно вижу перед глазами ее на том столе — и тело фантомно снова вспоминает, как Соска сжимала мой член, как я кончил в нее так мощно, будто вывернул себя наизнанку.

И мне просто тупо… мало.

Разовый быстрый украденный секс, под угрозой быть застегнутыми на месте преступления, меня только раздразнил, но хорошо, что в принципе случился, потому что ощущался, как сброс давления, чтобы меня не разнесло к чертовой матери.

А сейчас, когда уже можно расслабиться и снять «покерфейс», хочется сожрать ее целиком. Методично разложить на кровати, слушая, как стонет, потому что я больше не затыкаю ей рот рукой. Хочется увидеть, как ломается подо мной, плавится и просит — еще, еще…

Мой член снова начинает тяжело пульсировать, наливаясь кровью. Вода, стекающая по бедрам, кажется раскаленной. Сжимаю кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Я оставил Санни в спальне минут двадцать назад — приказал спать, потому что завтра будет тяжелый день. Сказал, как профи, в глубине души надеясь, что она, как всегда ослушается.

Поэтому, когда улавливаю пробивающиеся сквозь шум воды шаги, усмехаюсь.

Не оборачиваюсь, но спина мгновенно напрягается. Мои инстинкты настроены на Санни, как радар. Чую ее реально, как пес — запах ванильного пломбира, смешанный с запахом нашего секса, который Соска еще не успела с себя смыть.

Медленно открываю глаза и поворачиваю голову через плечо.

Санни стоит на пороге. Босиком. Макияж смыт, волосы растрепаны и рассыпаны по плечам. В той самой смешной мешковатой футболке с Минни Маус, которая достает ей до середины бедер. Но то, как тонкая хлопковая ткань цепляется за торчащие соски, громче любых слов говорит — под футболкой больше ничего нет.

Санни смотрит без намека на смущение — уже даже не краснеет. Только пока разглядывает меня голого, что-то темное и жадное медленно затапливает ее радужку. Что-то точно такое же, что чувствую я сам.

— Пришла за принцесскиным трахом, — ее голос звучит тихо, с легкими игривыми нотками, от которых у меня рефлекторно поджимаются яйца. Провокационно улыбается и добавляет: — В кровати.

Я полностью разворачиваюсь к ней — стояк дергается, тяжелый и абсолютно твердый, прямо у нее перед глазами. Санни сглатывает, проводит языком по губам и смотрит вниз. Если бы взгляд можно было ощущать, как физическое прикосновение, уверен, что даже эти несколько секунд ощущались бы, как самая охуенная дрочка в моей жизни.

Мне нужно всего одно движение, чтобы схватить ее за запястье и рывком затянуть к себе, прямо под струи воды. Соска тихо ахает, футболка мгновенно намокает, липнет к коже и становится прозрачной, как пленка, через которую просвечивают темные кружки ареол и идеальные изгибы талии и бедер.

Прижимаю ее спиной к стеклянной перегородке. Нависаю сверху, опираясь руками по обе стороны от ее головы.

— Двери заперла?

— Да. — Тяжело дышит, вода стекает по ее ресницам и щекам, собирается в маленькие лужицы в углублениях над ключицами. — Твою и мою. На все замки.

Я хищно медленно улыбаюсь. Провожу большим пальцем по мокрой, дрожащей нижней губе:

— Умница.

Слово работает, как триггер — Санни издает тихий стон и сама тянется к моим губам.

На этот раз между нами нет никакой панической адреналиновой спешки. У нас есть роскошь времени, и я целую ее лениво и глубоко, исследуя языком каждый миллиметр рта. Заново узнаю, какая она на вкус. А она отвечает тягуче, подставляя себя откровенно и честно.

Отдает, вручает, как подарок.

Мои руки спускаются по мокрой спине, соскальзывают на бедра. Подхватываю края футболки, стаскиваю через голову, отшвыриваю.

Она абсолютно голая, и есть что-то гипнотическое в том, как вода змейками стекает по ее телу, делая кожу, как будто фарфоровой, и подсвечивая веснушки.

Прижимаюсь к ней всем телом. Моя жесткая, покрытая шрамами кожа, трется об нежную грудь. Член упирается прямо в плоский живот. Санни запрокидывает голову, подставляя под поцелуи шею и плечи. Веду носом по ее мокрой коже, прикусываю чувствительную кожу под ухом, заставляя вздрогнуть — и прижаться еще сильнее.

Опускаю ладонь по впалому животу вниз, между разведенных бедер.

— Са-а-а-ша... — выстанывает моё имя, когда пальцами трогаю вход.

Она все еще адски чувствительная после того, как разнес ее на столе, поэтому не проталкиваю пальцы сразу глубоко. Просто медленно кружу вокруг клитора, размазывая воду и ее собственную, моментально выделившуюся смазку. Одно, второе, третье движение. Держу ритм, который сводит ее с ума, ловя свой кайф в том, как Соска в ответ приоткрывает губы и постанывает от удовольствия.

— Нравится, мелкая? — хрипло выдыхаю ей в висок.

— Да... да… пожалуйста, не останавливайся...

— Даже не собирался.

Выключаю воду, хватаю с сушилки огромное полотенце и заворачиваю ее, не заботясь о том, чтобы вытереть себя. Подхватываю на руки — она легкая, как птица, и моментально обвивает мою талию ногами.

В моей спальне почти темно, шторы плотно задернуты, но есть капля света от одного точечного светильника в противоположной стороне комнаты. Здесь только тишина, запах чистого постельного белья и наша зашкаливающая похоть.

Бросаю Соску на середину кровати. Она падает на спину, полотенце распахивается, разворачивая мой лучший подарок — раскинувшуюся, влажную, дышащую тяжело и часто охуенную девочку. Ее грудь и живот покрываются мурашками от прохладного воздуха, глаза жадно следят за каждым моим движением.

Я встаю у края кровати. Возвышаюсь над ней и позволяю рассмотреть себя. Мой стояк дергается от ощущения жадно скользящего по нему взгляда.

Санни облизывает губы.

— Хочу твой рот. — Это не просьба, это бескомпромиссный приказ. Опираясь одним коленом на матрас и нависаю над ней, подталкивая член к ее рту. — Соси, мелкая.

В ее взгляде вспыхивает темный огонь. Она не ломается, не строит из себя невинность — прямо сейчас передо мной маленькая женщина, которая хочет доставить мне удовольствие так же сильно, как я хочу разорвать ее на части.

Санни приподнимается на локтях, пододвигается ближе к краю.

Мягкие, влажные губы касаются головки.

Блядь.

С шипением втягиваю воздух сквозь зубы, когда берет меня в рот. Делает это жадно и в удовольствие. Горячий, влажный вакуум рта обхватывает ствол. Язык скользит по уздечке, лижет так упоенно, что в ответ на каждое движение мышцы на моих бедрах дергаются, инстинктивно подталкивая член глубже.

Зарываюсь пальцами в светлые влажные пряди. Не контролирую ее движения жестко, просто чуть придерживаю у корней, отдавая Санни свободу и наслаждаясь ее старанием. Любуюсь тем, как растягивает губы, впуская мой член все глубже, как издает тихие, утробные и сводящие с ума звуки глотания.

Вид того, как эта гламурная девочка, дочка олигарха, самозабвенно мне отсасывает, ломает остатки терпения.

— Хватит, Соска, все, стоп. — Мягко, но уверенно тяну ее за волосы, заставляя отстраниться.

Припухшие от усердия губы с чмокающим звуком освобождают мой член. Санни смотрит снизу вверх: в глазах — туман, на подбородке блестит влага.

Провожу кулаком по влажному от ее слюны члену, давая немного того зрелища, о котором беззвучно просят ее глаза.

Потом хватаю за лодыжки, разворачиваю на кровати на сто восемьдесят градусов, так, чтобы ее голова слегка свешивалась вниз. Чуть сильнее перебрасываю точку опоры на одно колено, нависая над ее лицом. Член покачивается прямо перед ее губами, мое лицо — между ее раздвинутыми бедрами.

Вдыхаю запах — сладкий, немного терпкий.

Трогаю складки — ее смазка липко тянется за кончиками пальцев.

Толкаю бедра к ее лицу, недвусмысленно намекая, что ей нужно снова открыть рот.

Она делает это мгновенно — жадно, растягивая губы до предела, давая мне всю глубину на которую способна, до самой глотки.

Громко шиплю, ругаюсь — и включаю язык: прямо по влажной щели, широко, слизывая ее вкус. Санни дергается подо мной, довольный стон вибрирует прямо на моем члене, усиливая мое собственное удовольствие.

Отрываю рот только на мгновение — чтобы приказать сосать глубже.

Ласкаю ее языком жестче — раздвигаю пальцами, открывая лучший доступ. Губами обхватываю клитор и начинаю ритмично посасывать, создавая вакуум, от которого она восхитительно ерзает, мычит и глотает мой член старательно и с усердием.

Ее реакция на проникновение двух пальцев сразу, которыми я имитирую толчки — чистый экстаз: начинает метаться по простыням, дышать громко и горячо. И сосет хуй так отчаянно, словно собирается выпить из меня душу.

Мои бедра раскачиваются, трахая ее рот размашистыми тягучими движениями.

Мы как будто заперты в этом замкнутом круге удовольствия: каждое ее движение ртом отдается разрядом тока в моем мозгу, каждое мое движение языком и пальцами заставляет ее бедра судорожно вздрагивать.

Усилившийся во рту вкус ее удовольствия, заставляет ускорить темп — с одной стороны накачиваю собой ее маленький жадный рот, с другой — заменяю пальцы языком, вокруг которого она начинает пульсировать и сжиматься. Рот наполняется слюной и ее вкусом.

Санни мычит мне в пах, ее челюсти напрягаются, зубы слегка царапают ствол, и эта капля боли не дает мне рвануть вперед.

— Давай, мелкая, — дышу в нее сквозь стиснутые зубы, — кончай мне в рот.

И она срывается.

Бедра с силой бьют меня по лицу, Санни выгибается дугой, издавая пронзительный, сдавленный крик, который глохнет где-то у меня в животе. Ее соки заливают мой рот и подбородок. Я не отстраняюсь — пью, глотаю ее оргазм, продолжая массировать клитор языком до тех пор, пока судороги не становятся мягче.

Санни пытается снова поймать губами мой член, но я успеваю отстраниться — на минуту, чтобы полюбоваться, как она разметалась по кровати. Как покраснели и распухли ее губы, по подбородку и шее стекает прозрачная слюна.

Перехватываю ее за подмышки и рывком усаживаю на кровати, пока сам прислоняюсь спиной к изголовью.

— Иди ко мне, — перетягиваю Санни на себя.

Она перекидывает ногу через мои бедра, усаживаясь сверху. Узкие веснушчатые колени упираются в матрас, пока голубые глаза смотрят теперь уже сверху вниз, выпрашивая то самое — еще, еще…

Перехватываю пульсирующий от напряжения член, направляю к ее входу — Соска опускается медленно, по сантиметру. Она все еще невероятно тугая, хотя на этот раз я растянул ее пальцами и мы уже трахались сегодня. Мышцы обхватывают меня в облипку, вынуждая откинуть голову назад и издать низкий гортанный звук.

Блядь, как же это охуенно — чувствовать на себе ее тяжесть, как насаживается, забирая все, до самого основания.

Когда вхожу в нее полностью, Соска, всхлипнув, замирает. Жестко цепляется пальцами в мои плечи.

— Двигайся, — кладу ладони ей на талию, придерживая для опоры.

И она начинает «танцевать».

Сначала медленно, то приподнимаясь, то опускаясь со сладким хлюпающим звуком.

Мои ладони скользят по ее бедрам, поднимаются выше, сминают тяжелую налитую грудь. Зажимаю соски между пальцами, заставляя стонать громче и увеличить темп. Теперь ее бедра бьются в мои с громкими бесстыжими шлепками.

Светлые, до сих пор влажные волосы, летают в воздухе.

Санни запрокидывает голову, открывая лучший вид на идеальную шею, грудь и плоский живот. Теперь уже стонет громко, похотливо, не пытаясь сдерживаться, потому что что здесь нет никого, кроме нас и звуков лучшего в моей жизни траха, заполняющих пространство и въедающихся в каждую каплю воздуха.

— Саша... Саша... Да...да... — Повторяет она, как мантру, подпрыгивая на мне с такой силой, что кровать начинает ритмично поскрипывать.

Я не выдерживаю. Просто лежать и смотреть — это пытка.

Перехватываю ее за бедра, жестко, до синяков, и начинаю двигать тазом навстречу.

Каждый раз, когда она опускается — бью бедрами вверх, вколачиваясь в нее с двойной силой. Удары получаются настолько глубокими, что Санни вскрикивает, теряет ритм и, мазнув по мне молящим взглядом, отдает контроль.

Я вколачиваюсь жестче, без предохранителей, насаживаю мелкую на свой хуй так глубоко, что она звонко орет.

Мы превращаемся в один сплошной, пульсирующий механизм из желания и пота.

Мое терпение отчаянно трещит по швам, стоит только взглянуть в ее раскрасневшееся лицо и то, как в эту минуту Санни принадлежит мне целиком, абсолютно и безоговорочно.

Еще через несколько толчков чувствую блядски приятные сжатия вокруг своего члена.

Санни кричит, зажмуривается и красиво, мокро на мне кончает.

Я догоняю — делаю последние рывки, вбиваю член до конца и сперма бьет из меня бесконечными пульсациями. Это так охуенно, что на минуту выгибаюсь, отрывая лопатки от изголовья, и слепну от удовольствия.

Санни падает на мою грудь совершенно обессиленная, утыкается лицом в шею. Она тяжело дышит, я отвечаю тем же. Наши грудные клетки встречаются, на мгновение слепляясь влажной от пота кожей.

Сейчас я хочу только очень сильно прижать ее к себе, чтобы вдруг случайно не растворилась в воздухе.

Мы лежим так долго — я глажу Соску по влажной спине и целую в макушку, чувствуя, как постепенно успокаивается ее сердечный ритм.

Член, все еще находящийся внутри, даже не думает опадать, только слегка смягчается, но в ответ на тепло ее тела и густой запах вокруг, снова наливается кровью.

Поворачиваю голову, бросаю взгляд на электронные часы на прикроватной тумбочке — два часа ночи.

— Спишь, мелкая? — недвусмысленно веду ладонью по ее ягодице, чуть сжимая.

Санни, не отрывая лица от моей шеи, отрицательно мотает головой.

Я хищно улыбаюсь в темноту и плавно перекатываюсь на бок, подминая ее под себя.

— Хорошо, — шепчу и кусаю Соску за ухо, — потому что, вообще-то, я планировал не выходить из тебя до утра.