Глава 18

Свежий морской ветер ударил в лицо, как пощечина.

Я жадно хватала ртом воздух, надеясь, что он вытеснит из легких ядовитую вонь трюма, но легче не становилось. Мир вращался, смазывался в пестрое пятно. Меня била крупная дрожь — зубы стучали так, что я боялась прикусить язык.

Кассиан опустил меня на какую-то бухту каната прямо на палубе. Сам он выглядел не лучше: мертвенно-бледный, с бисеринами холодного пота на лбу. Откат от «Берсерка» накрывал его, выкручивая суставы и сжигая силы, но он упрямо держался на ногах.

Вокруг суетились люди в черном — люди Валиана. Они работали молча и слаженно: кто-то вязал уцелевших матросов, кто-то опечатывал люки трюма.

К нам подошел Валиан. Он был спокоен, как удав, только взгляд стал еще тяжелее.

— Мы перегрузим ящики на мой корабль, — сообщил он, глядя на Кассиана. — Шхуну затопим. Концов не найдут. А что с ней?

Он кивнул на меня. Я сидела, обхватив себя руками, и чувствовала, как по подбородку снова течет теплая, липкая гадость. Чистка продолжалась, выжимая из меня жизнь по капле.

— Ей нужна помощь, — хрипло отозвался Кассиан. — Срочно.

— Вижу, — равнодушно бросил Валиан. — Довезем до берега, сдадим в городской лазарет. Если доживет.

— Нет, — Кассиан покачал головой. — В лазарет нельзя. Там сразу поймут, кто она. И добьют. Или сдадут совету.

— И что ты предлагаешь? — Валиан прищурился.

— К тебе, — выдохнул инквизитор.

Повисла тишина. Такая плотная, что, казалось, перекрыла шум волн.

Валиан медленно, очень медленно повернул голову к другу. Его брови поползли вверх, а лицо исказила гримаса недоверия.

— Ты рехнулся, Кассиан? — тихо спросил он. — Ты хочешь притащить это в мой дом? К моей семье?

— Она не опасна, — быстро сказал Кассиан, хотя сам едва стоял. — Это не болезнь и не проклятие.

— Мне плевать, — отрезал Валиан. — Мой ответ — нет. Я не пущу ее на порог. Пусть подыхает здесь. Это будет милосерднее.

— Она моя истинная. Напомнить, как я помог с твоей?

Дракон промолчал.

Я слушала их спор сквозь вату в ушах. Мне было все равно. Хотелось просто лечь и закрыть глаза, чтобы прекратилась эта бесконечная пытка.

Кассиан шагнул к другу, хватая его за плечо.

— Валиан, послушай. Обычный лекарь ее не вытащит.

— И ты знаешь только одного человека, способного почь, — закончил за него Валиан ледяным тоном. — Мою жену.

— Да — твердо сказал Кассиан. — Валиан, прошу. У меня нет другого выхода. Если она умрет… — он не договорил, но в воздухе повисла мрачная пауза. — Мне больше не к кому пойти.

Валиан замолчал, и тишина эта стала тяжелее свинца. Он сверлил Кассиана немигающим взглядом, а на его скулах ходили желваки — так сжимают челюсти, когда приходится глотать битое стекло. Я видела, как напряглась его шея, как побелели костяшки сжатых кулаков. Его ломало. Буквально выворачивало наизнанку от необходимости выбора между патологической брезгливостью ко мне и долгом перед другом.

Наконец он выругался. Грязно, витиевато, поминая бездну и всех ее демонов.

— Если она хоть косо посмотрит в сторону девочек, — прошипел он, наклоняясь к лицу Кассиана, — я убью ее сам. Медленно. И ты мне не помешаешь.

— Этого не случится, — выдохнул Кассиан.

Валиан с неприязнью посмотрел на меня, потом достал из кармана какой-то черный кристалл.

— Вставайте, — скомандовал он. — И держитесь крепче. Переход будет жестким.

Кассиан рывком поднял меня на ноги. Я повисла на нем, чувствуя, как его самого шатает. Он прижал меня к себе одной рукой, второй схватился за плечо Валиана.

Дракон сжал кристалл.

Мир схлопнулся.

Ощущение было такое, будто меня пропустили через мясорубку, а потом собрали обратно, но перепутали детали. Желудок подпрыгнул к горлу, в глазах вспыхнули и погасли тысячи искр.

Холодный ветер и запах соли исчезли.

Вместо них пахнуло теплом, воском и выпечкой.

Я открыла глаза.

Мы стояли в просторном холле, залитом мягким золотистым светом магических светильников. Высокие потолки, светлый камень стен, пушистый ковер под ногами. Тишина и покой.

Я моргнула, пытаясь осознать, что мы больше не на корабле и нас не качает волнами.

Где-то в глубине дома послышался быстрый топот маленьких ножек.

— Папа! — звонкий детский голосок разорвал тишину.

В холл выбежала девочка лет трех. Рыжие кудряшки, розовое платье, в руках плюшевый дракон, которого она волочила за хвост. Она затормозила, увидев нас, но страха в ее больших золотых глазах не было ни капли.

Ее взгляд скользнул по мрачному отцу, по мне — грязной, окровавленной, похожей на зомби, — и остановился на инквизиторе.

Лицо девочки озарилось чистым, незамутненным восторгом.

Она бросила дракона и с радостным визгом кинулась к окровавленному, шатающемуся мужчине с безумными глазами:

— Дядя Каси!!!

Я почувствовала, как Кассиан, этот железный инквизитор, только что голыми руками рвавший людей на части, замер, и его лицо приобрело совершенно сладкое выражение.