Глава 19

— Господи, Кассиан…

Встревоженный голос прозвучал сверху.

На верхней площадке лестницы стояла женщина. Она выглядела обманчиво хрупкой, словно фарфоровая статуэтка, которую страшно взять в руки — того и гляди треснет. Тонкая, в длинном домашнем платье глубокого изумрудного цвета. Огненно-рыжие волосы были небрежно заколоты, но у корней предательски пробивался светлый пух — заметно было, что она их красила.

Женщина сбежала по ступеням, мгновенно оценивая обстановку. В ее глазах не было брезгливости, только сосредоточенность опытного лекаря.

— Элара де Крест, — представил мне ее Кассиан. — А это Элеонора Вайс.

— Валиан, забери Миру, — скомандовала она, мягко, но настойчиво отстраняя дочь от инквизитора. — Дяде Кассиану сейчас не до игр.

Девочка, надув губы, послушно отошла к отцу. Элара же подошла к Кассиану, быстро коснулась ладонью его мокрого лба, заглянула в безумные, расширенные зрачки.

— Что на этот раз? — тихо спросила она, и в ее голосе прозвучало искреннее сочувствие.

— Берсерк.

Она покачала головой.

— Ты себя в могилу загонишь.

Затем ее взгляд переместился на меня.

— А с ней что?

— Не знаю, — выдохнул Кассиан, с трудом удерживая меня на весу. — Ей хуже, чем мне.

Элара кивнула, мгновенно переключаясь в рабочий режим.

— В мастерскую. Живо. Я подготовлю стол.

Мастерская Элары напоминала операционную, скрещенную с уютным кабинетом алхимика. Стеллажи с книгами, шкафы со склянками, пучки трав под потолком и огромный дубовый стол посередине, заваленный инструментами.

Кассиан сгрузил меня на софу у стены и вышел. Стоило мне принять горизонтальное положение, как мир снова перевернулся.

— Мне плохо… — просипела я, чувствуя знакомый спазм.

Элара среагировала мгновенно. Она подхватила металлический таз и подставила его к краю кушетки.

Вовремя.

Меня снова вырвало той самой черной, маслянистой дрянью. Горло обожгло, из глаз брызнули слезы. Я согнулась пополам, хватая ртом воздух.

Элара не поморщилась. Она деловито вытерла мне лицо влажным полотенцем, а затем взяла стеклянную лопатку и зачерпнула немного черной субстанции из таза.

Движения у нее были скупые, отточенные. Как у криминалиста, собирающего образцы биологических жидкостей на месте преступления.

Она поднесла образец к свету лампы, разглядывая его с профессиональным интересом.

— Странно, — пробормотала она. — Текстура вязкая, распадается на фракции… И этот запах. Очень знакомо.

— Наверное, знакомо, — слабо усмехнулась я, чувствуя, как силы окончательно покидают меня. — Это же рвота.

Женщина пропустила мою насмешку мимо ушей, продолжая что-то бормотать себе под нос и позвякивать инструментами.

Прошло какое-то время. Минуты тянулись, как густая патока. Я лежала на жесткой софе у стены, тяжело дыша, и смотрела в потолок, который начал медленно вращаться. В груди пекло, словно туда залили раскаленный свинец. Мне казалось, что сердце вот-вот остановится. Они не помогут. Слишком поздно. Я просто умру здесь, так и не поняв, зачем мне дали этот второй шанс.

— Я долго пила зелье, — тихо сказала я, нарушая тишину. Голос звучал глухо, будто из бочки. — Чтобы работать с черной магией.

Элара резко повернулась ко мне, в ее глазах мелькнул острый интерес:

— Что за зелье?

Ответить я не успела.

В дверь мастерской коротко, требовательно постучали, и тут же вошли.

На пороге стояла старуха.

Маленькая, сгорбленная, напоминающая сушеный гриб. Ее лицо было похоже на печеное яблоко — сплошная сетка морщин, из которой торчал острый нос и цепкие, внимательные, совершенно птичьи выцветшие глаза. Седые волосы торчали во все стороны, словно она только что слезла с метлы.

Она сильно хромала, опираясь на сучковатую палку, а ее узловатые пальцы, унизанные старыми кольцами, мелко тряслись.

Старуха обвела мастерскую быстрым взглядом, задержалась на мне, удивленно вздернув одну кустистую бровь, и повернулась к Эларе.

— Энн! — проскрипела она голосом, похожим на звук несмазанной телеги. — Ты совсем страх потеряла, девка? Почему парень в коридоре до сих пор без микстуры?

Энн? Почему Энн? В голове вяло шевельнулась мысль, что это, должно быть, домашнее прозвище или второе имя. Деталь к портрету, которую нужно запомнить. Если выживу.

— Марта, я занята, — не оборачиваясь, ответила хозяйка, смешивая что-то в мензурке. — У меня тут черная ведьма, которая, судя по всему, умирает от отравления.

— Занята она! — возмутилась старуха, ковыляя к столу. — Бедного мальчика там корежит волнами! Его трясет, как осиновый лист. Ты же знаешь, для драконов этот ваш «Берсерк» втройне хуже, чем для простолюдинов. У него сердце может не выдержать!

В этот момент в проеме двери показался Кассиан. Он был бледен как смерть, держался за косяк, чтобы не упасть, а по его виску катилась капля пота. Рубашка прилипла к телу, дыхание было тяжелым и прерывистым.

— Элара… — прохрипел он. — Как она?

Марта резко повернулась к нему, потом снова ко мне. Она потянула носом воздух, шумно втягивая запахи мастерской — рвоты, трав, моей крови.

— Тьфу ты! — она фыркнула и повернулась к хозяйке дома. — Энн, ты совсем нюх потеряла со своими опытами? Какая же это черная ведьма? — Она ткнула в мою сторону скрюченным трясущимся пальцем, словно вынося обвинительный приговор: — От нее же за версту разит моим эликсиром ложной сути!

Элара медленно опустила руку. Стеклянная палочка звякнула о край чаши. Она смотрела на меня так, словно я вдруг отрастила вторую голову или превратилась в дракона прямо на её софе.

Кассиан же застыл, словно его парализовало. Я видела, как расширились его вертикальные зрачки, пожирая радужку, превращая глаза в два бездонных колодца тьмы.

— Ложной… сути? — тихо повторил он название эликсира, которое Элеонора называла зельем «Мимикрия»