Глава 24

Я попыталась встать, опираясь о столешницу, но колени предательски подогнулись. Мир качнулся, грозя опрокинуться, но упасть мне не дали.

Жесткая рука перехватила меня поперек талии, рывком вздергивая вверх. Меня прижало к твердому боку, и нос уловил запах сандала. Метка на запястье отозвалась вибрирующей волной тепла и немного разогнала туман в голове.

— Сама дойдешь? — сухо спросил он, не глядя на меня, а куда-то поверх моей макушки. — Или понести?

— Дойду, — прохрипела я, пытаясь отстраниться. — Если перестанешь давить мне на ребра. Они, знаешь ли, не казенные.

Он хмыкнул, чуть ослабив хватку, но руку не убрал. Так мы и вышли из кабинета — странная процессия: сияющая Мира впереди, невозмутимый Валиан и я, наполовину висящая на своем палаче.

Столовая встретила нас запахом сдобы, звоном посуды и уютным светом магических ламп. За столом уже сидела Элара. Рядом с ней, нарезая хлеб, ворчала Марта. При виде нас старуха прищурилась, и её взгляд задержался на руке Кассиана, все еще удерживающей меня.

— Дотащил-таки, ирод, — прошамкала она, указывая ножом на стул. — Сажай её сюда. И только попробуй сказать что-то о диете. Девка прозрачная, сквозь неё рецепты зелий читать можно.

Я рухнула на стул, стараясь не смотреть на огромное блюдо с дымящимся мясом в центре стола. Желудок сжался в тугой узел протеста.

— Элеонора, — мягко произнесла Элара, пододвигая ко мне тарелку. — Тебе нужно поесть. Это ягненок с травами, он восстанавливает силы.

— Спасибо, — выдавила я, беря вилку.

Пальцы дрожали. Я чувствовала на себе взгляд Кассиана. Он сел напротив, и теперь сверлил меня своими невозможными глазами, игнорируя попытки Миры рассказать ему про какого-то котенка. Я отрезала крошечный кусочек. Поднесла ко рту. Запах жира и специй ударил в нос, вызывая головокружение.

«Давай, Волкова, — приказала я себе. — Ты осматривала трупы трехдневной давности, ты пила растворимый кофе из автомата в дежурной части, который по вкусу напоминал гудрон. Ты справишься с куском элитного мяса».

Я запихнула мясо в рот и почти не жуя проглотила. Кассиан едва заметно кивнул, словно я только что прошла проверку на полиграфе, и наконец повернулся к девочке.

— Котенка, говоришь? — переспросил он, и тон его голоса изменился, став невероятно нежным.

Пока они обсуждали питомцев, а Валиан тихо переговаривался с женой, я механически жевала. Второй кусок пошел легче. Третий даже показался вкусным. Тепло от еды начало растекаться по телу, прогоняя ледяной озноб, который я принимала за норму последние сутки.

— Дядя Кассиан, — вдруг громко спросила Мира, размахивая ложкой. — А почему у тети Эли такие синяки на шее? Кто её обидел?

За столом повисла звенящая тишина. Вилка в моей руке звякнула о фарфор. Валиан закашлялся. Элара замерла. Я инстинктивно подтянула воротник платья (чужого, с плеча Элары), пытаясь скрыть следы пальцев тюремщиков.

Кассиан медленно отложил приборы. Он посмотрел на меня — прямо на те самые синяки. В его взгляде на секунду промелькнуло что-то темное, страшное, от чего у меня по спине побежали мурашки.

— Плохие люди, Мира, — ответил он ровным голосом, не отрывая от меня взгляда. — Очень плохие люди, которые совершили ошибку.

— А ты их наказал? — с детской непосредственностью уточнила девочка.

— Еще нет, — тихо произнес он, и я поняла, что это обещание не для ребенка. — Но я работаю над этим.