Глава 29

Переход оказался похож на удар под дых.

Мир схлопнулся в одну ослепительную точку, внутренности скрутило узлом, а через секунду меня буквально выплюнуло на горячую брусчатку. Я пошатнулась, хватаясь за шершавую стену какого-то дома, чтобы не упасть.

В нос ударил запах помоев, нагретого камня и… праздника. Той специфической смеси ароматов жареного мяса, дешевого вина и тысяч потных тел, которую ни с чем не спутаешь.

Я стояла в узком, глухом тупике, заставленном пустыми ящиками. Шум толпы доносился сюда приглушенным гулом, похожим на рокот далекого прибоя.

«Жива», — констатировала я, проверяя руки, ноги и мешочек с солью, который прихватила на всякий случай.

Камень Ани рассыпался в прах, оставив на ладони лишь серую пыль. Я отряхнула руку, накинула капюшон плаща Валиана, скрывая лицо, и шагнула из тени на свет.

Столица плавилась.

Солнце, достигшее зенита в день своего торжества, поливало город расплавленным золотом. Жара стояла такая, что воздух дрожал над мостовой, искажая перспективы. Но, несмотря на пекло, центральная площадь была забита до отказа.

Я влилась в людское море, мгновенно почувствовав себя песчинкой в жерновах. Меня толкали, пихали локтями, наступали на ноги. Кто-то смеялся, кто-то ругался, где-то плакал ребенок, потерявший в толчее леденец.

Дышать было нечем. Запахи дорогих духов смешивались с потом простолюдинов, создавая удушливый коктейль.

— …говорят, прямо из света шагнут! — восторженно вещал какой-то раскрасневшийся толстяк своему соседу, пытаясь перекричать гул. — Сам герцог обещал! Без пыли, без грязи, сразу в парадном строю!

— Да брешут, — отмахивался сосед, вытирая лысину платком. — Это ж какой силы портал нужен? Всю казну, небось, на кристаллы пустили.

— Зато каков эффект! Северный легион — гордость империи! Они заслужили!

Я пробиралась сквозь толпу, стараясь держаться в тени более крупных людей. Мой взгляд сканировал пространство, отмечая детали, невидимые для праздных зевак.

Вот усиленные патрули стражи по периметру. Нервничают. Руки на эфесах, глаза бегают. Видимо, Кассиан всё же усилил охрану, хотя и понимал, что против берсерков обычные мечи бесполезны. Вот крыши домов, окаймляющих площадь. Там бликовали на солнце наконечники арбалетных болтов. Снайперы.

Но снизу картина была неполной. Из-за голов и спин я видела только фрагменты мозаики. Мне нужно было выше.

Взгляд зацепился за массивный гранитный постамент конной статуи какого-то древнего императора. Цоколь был высоким, но у его подножия толпились подростки, используя выступы как трибуну.

«Простите, подвиньтесь, извините…» — бормотала я, работая локтями жестче, чем следовало бы приличной даме.

Кое-как забравшись на выступ цоколя и ухватившись за бронзовое стремя каменного коня, я наконец смогла выпрямиться и осмотреться.

Вид отсюда открывался идеальный.

Вся площадь лежала как на ладони. Огромный каменный круг, в центре которого было оставлено пустое пространство для прохода войск. И там, прямо в брусчатке, я увидела то, что искала.

Решетки.

Длинные, узкие щели ливневой канализации и системы охлаждения — «Дыхания Города». Они тянулись вдоль всего маршрута предполагаемого шествия. Сейчас они выглядели безобидно, но я знала, что в резервуарах под ними уже плещется концентрированный раствор соли, способный превратить элитную армию в сборище больных дизентерией.

Я перевела взгляд выше.

На противоположном конце площади, на возвышении, была установлена императорская ложа. Роскошный шатер из алого бархата с золотыми кистями.

Там, в тени навеса, сидели двое. Император — бледный мужчина с усталым лицом, и его супруга, застывшая рядом, как красивая фарфоровая кукла.

А чуть позади, по правую руку от монарха, стоял он.

Мужчина лет пятидесяти, в строгом, но дорогом камзоле. Он не сидел, а стоял, опираясь на трость с набалдашником. Его лицо, обращенное к толпе, лучилось добродушием и отеческой заботой. Он улыбался, кивал кому-то внизу, махал рукой.

Я не знала, кто это. Советник? Министр? Или тот самый дядя императора?

На первый взгляд сама благодетель. Благородная седина, открытое лицо, осанка государственного мужа. Хоть сейчас на плакат «Честный чиновник». Но за столько лет в органах я усвоила правило: чем идеальнее картинка, тем больше грязи под ней спрятано. Именно так выглядели самые циничные мошенники, которых мы брали по делам о хищениях. Они тоже улыбались в камеры и гладили детей по головам, пока их счета пухли от ворованных денег.

Меня передернуло. Я смотрела на него и видела не доброго дядюшку, а «пастуха». Есть такой тип в криминальном мире — тот, кто следит за подставным лицом.

Посмотрите на его позу. Он стоял чуть позади императора, справа. По протоколу — позиция уважения. По факту — позиция конвоира. Так стоят, чтобы в любой момент перехватить инициативу или пресечь побег. Он нависал над племянником, давил своим присутствием. А его улыбка… Она не касалась глаз. Глаза сканировали толпу холодно и расчетливо, как мясник оценивает стадо перед забоем.

Я подалась вперед, щурясь от солнца. Мне нужно было запомнить это лицо. Составить ориентировку в голове. Зацепиться за особые приметы, чтобы потом опознать его в любой толпе.

И в этот момент воздух над площадью разорвало.

Низкий, вибрирующий гул ударил по ушам, заставив толпу испуганно ахнуть и пригнуться.

В центре площади, там, где было свободное место, пространство начало искажаться. Воздух пошел рябью, как над костром, а затем реальность с треском лопнула, разворачивая гигантскую, сияющую воронку стационарного портала.