Глава 30

Зрелище было грандиозным. И, если знать подоплеку, чертовски жутким.

Воронка портала разверзлась над площадью, как пасть левиафана, исторгая из себя слепящий бело-голубой свет. Гул стоял такой, что вибрировали зубы. Ветер, рванувший из разрыва пространства, срывал шляпы с зевак и заставлял знамена на флагштоках биться в истерике.

Толпа взревела от восторга. Люди тянули шеи, дети визжали, кто-то бросал в воздух цветы.

— Север! Север идет! — скандировали в первых рядах.

И они пошли.

Из сияющей бездны, чеканя шаг, выходили ряды одетых в плотные мундиры солдат. Северный легион.

Они выглядели безупречно: идеально подогнанные камзолы, алые плащи, суровые лица. Но я, сидя на своем каменном насесте, видела не героев. Я видела симптомы.

Их движения были слишком резкими, механическими. Взгляды были остекленевшими, устремленными в никуда. Зрачки расширены настолько, что радужки почти не видно, вместо них черные дыры. На шеях вздулись вены, а мышцы были напряжены до предела, словно готовые в любой момент разорвать кожу.

Они были накачаны под завязку. Ходячие бомбы с выдернутой чекой. Легион убийц, которые сейчас не чувствовали ни боли, ни страха, ни жалости.

Я лихорадочно обшаривала взглядом периметр оцепления. Где он?

Нашла.

Кассиан стоял у южной трибуны, рядом с Валианом. Великий инквизитор был неподвижен, как скала, но я видела, как побелели костяшки его сжатых кулаков. Он смотрел на выходящих из портала монстров с таким видом, будто был готов к тому, что все пойдет не по плану.

Первые ряды легиона уже прошли центр площади, вступая в зону поражения. За ними выходили все новые и новые отряды.

«Давай, — мысленно взмолилась я. — Не тяни. Если они поймут, что происходит, начнется резня».

Кассиан словно услышал меня. Он резко, коротко махнул рукой.

И город «выдохнул».

С тихим шипением, которое потонуло в реве толпы, из решеток в брусчатке вырвались сотни струй мелкодисперсной водяной пыли. Система охлаждения сработала штатно. Площадь мгновенно накрыло влажным, прохладным туманом.

Толпа радостно загудела, подставляя лица под освежающие брызги. Люди думали, что это забота жрецов о их комфорте.

Они не знали, что в резервуарах под их ногами плещется не просто вода, а концентрированный раствор соли и щелочи — та самая «Слеза русалки», которую всю ночь варила Марта.

Северный легион продолжал маршировать, вдыхая этот туман. Влага оседала на их лицах, попадала в нос и рот.

Секунда. Две. Десять.

Ничего не происходило.

У меня похолодело внутри. Неужели не сработает? Неужели концентрация слишком слабая?

А потом передний ряд сбился с шага.

Один из солдат — огромный детина с двуручным мечом за спиной — вдруг остановился, словно налетел на невидимую стену. Он схватился за живот обеими руками, роняя алебарду. Его лицо исказилось гримасой боли, пробившейся даже сквозь наркотический дурман.

Следом за ним согнулся второй. Третий упал на колени, его рвало.

Строй посыпался, как карточный домик.

Эффект был лавинообразным. Химия, вступившая в реакцию с алхимией, действовала грубо и беспощадно. «Берсерк» разгонял метаболизм до предела, и организм, получив нейтрализатор, пытался исторгнуть из себя яд любым доступным способом.

Через минуту «непобедимая армия» превратилась в толпу корчащихся, стонущих людей, которые катались по мокрой брусчатке, забыв о строе, приказе и чести.

Толпа замерла. Восторженные крики стихли, сменившись недоуменным гулом.

— Им плохо?

— Это жара?

— Или чума?

Паники пока не было. Люди не понимали, что происходит. Для них это выглядело как массовое недомогание, позорный конфуз, но не как атака.

Я перевела взгляд на Императорскую ложу.

Герцог Ортонский стоял, опираясь на трость. Он не выглядел удивленным или испуганным. На его лице застыла вежливая маска озабоченности, но глаза… Глаза оставались холодными.

Он смотрел на своих солдат, которые валялись в собственной блевотине, с брезгливым равнодушием шахматиста, пожертвовавшего пешками.

Черт, похоже, что он просчитывал вариант провала. У такого человека всегда должен быть план Б в запасе.

Герцог медленно поднял руку и коснулся набалдашника своей трости. Едва заметное движение. Словно он поправлял перчатку.

Моя «чуйка» взвыла сиреной.

Я перевела взгляд на толпу у самого подножия императорской ложи. Там стояло оцепление — гвардейцы в парадной форме и инквизиторы.

И я увидела движение.

Не хаотичное повсеместное колыхание толпы, а векторное, целенаправленное движение нескольких точек. Три человека в одежде простых горожан, стоявшие в разных местах, одновременно начали пробираться к ложе, пока зеваки пытались понять, что происходит с северянами.

Они двигались, протекая сквозь толпу, как вода сквозь пальцы. Их руки были спрятаны под плащами.

Я посмотрела на охрану. Инквизиторы из оцепления смотрели на площадь, на корчащихся солдат. Они отвернулись от ложи. Все разом. Словно по команде.

Только не говорите мне, что они подкуплены! — поняла я с ужасом.

Берсерки были лишь отвлекающим маневром. Громким, ярким шоу, которое должно было стянуть на себя все внимание Кассиана и верных войск. Пока все смотрят на понос посреди площади, убийцы делают свое дело тихо и чисто.

— Твою ж мать!

Я не думала. Времени на размышления не было. Я соскользнула с цоколя статуи, больно ударившись бедром, и ринулась в толпу.

— Дорогу! — рявкнула я, включая командный голос, который вырабатывался годами работы в полиции. — Разойдись! Лекарь!

Слово «лекарь» сработало отлично. Люди инстинктивно шарахались, освобождая узкий проход.

Я работала локтями, пробиваясь вперед. Сердце колотилось где-то в горле. Жара, духота, запах пота.

Убийцы были ближе. Я видела их спины. Серые, неприметные куртки. Они уже прошли первый кордон охраны — гвардейцы просто расступились перед ними, пропуская к ступеням ложи.

Император что-то говорил жене, указывая на площадь. Он не видел смерти, которая поднималась к нему по ступеням с вежливыми улыбками.

Герцог Ортонский чуть повернул голову, наблюдая за приближением своих ликвидаторов.

Я была еще далеко. Метров тридцать плотной толпы. Не успею.

Один из убийц выхватил из-под полы что-то длинное, сверкнувшее на солнце. Стилет.

— Измена! — заорала я во всю мощь своих легких, перекрывая гул толпы. — Убивают!

Мой крик потонул в шуме, но ближайшие люди шарахнулись. Я использовала образовавшуюся брешь, рванувшись вперед.

Инквизитор из оцепления, стоявший ко мне спиной, наконец обернулся. Но не на крик, а чтобы преградить мне путь.

— Стоять! — рявкнул он, вскидывая руку и целясь мне в лицо.

Его глаза были холодными и пустыми. Он знал, что делает. Он был частью плана.

Я не остановилась. Я вообще не собиралась с ним вступать в разборки.

На бегу я выхватила из-за пояса мешочек с остатками мелкой соли, который прихватила у Марты «на всякий случай», и швырнула горсть ему в лицо.

Инквизитор взвыл, хватаясь за глаза. Я проскочила под его рукой, ударив плечом в солнечное сплетение, сбивая дыхание, и выкатилась прямо к подножию ложи.

Убийцы были уже на ступенях. Первый замахнулся.

— Кассиан!!! — заорала я, вкладывая в этот крик всю свою панику и надежду. — Ложа!!