Глава 31

Мир для меня перестал существовать в красках и звуках. Остались лишь линии силы, биение чужих сердец и холодный течение мыслей хищника, затаившегося в высокой траве.

Я смотрел на площадь.

Легион выходил из портала. Мои люди в оцеплении замерли, готовя боевые плетения. Валиан, стоящий поодаль, едва заметно кивнул мне.

— Пора, — выдохнул я, когда передовые отряды достигли центральной отметки.

Магический импульс ушел к шлюзам.

Вода ударила. Туман, плотный и влажный, накрыл брусчатку пеленой.

Я ждал. Секунды падали в вечность тяжелыми каплями. А потом безупречный строй дрогнул и рассыпался. Берсерки, эти сосуды, переполненные алхимическим безумием, начали падать, корчась в грязи.

Смотреть на это было омерзительно. Никакой воинской чести, никакого боя. Просто грязная необходимость. Мы предотвратили резню, не потеряв своих людей, но ощущения победы не было — только брезгливость к тому, во что превратили солдат, и усталость от того, что нам пришлось это сделать.

Я позволил себе на мгновение ослабить контроль. Пружина, сжатая внутри меня последние дни, начала разжиматься.

И в этот миг реальность взорвалась.

Удар по ментальным щитам едва не сбил меня с ног. Голову пронзила острая, пульсирующая боль, от которой в глазах потемнело. Кровь мгновенно вскипела, разгоняя по венам жидкий огонь, а магия внутри взвыла, царапая ребра в бешенстве. Волосы на загривке встали дыбом — я почувствовал её кожей, каждой клеткой своего тела.

Страх. Дикий, леденящий душу ужас. И отчаяние, смешанное с мольбой.

«Кассиан!!!»

Её голос. В моей голове. В моей крови.

Она была здесь. Не в безопасном доме под защитой стен и магии, а здесь, в самом сердце хаоса.

Я обернулся к ложе, и драконья суть, дремавшая под кожей, вскипела мгновенно, выжигая человеческую медлительность. Зверь проснулся, почуяв угрозу тому, что принадлежало ему по праву.

Я увидел её, когда она уже была на помосте. В чужом, слишком большом плаще, она казалась почти ребенком, но двигалась с отчаянием обреченного.

Она рванулась вперед, вклиниваясь между жертвой и палачом.

Прямо под руку убийцы в сером, чей клинок уже начал движение вниз.

У меня внутри все похолодело. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле, мешая дышать. Я видел, как она встает на пути стали — без защиты, без магии, просто закрывая собой Императора. Глупая. Ненормальная.

Один удар — и я потеряю её навсегда.

Расстояние в пятьсот шагов. Толпа. Магические щиты охраны.

Не успеть. Ни крыльями, ни бегом.

Но моя кровь взревела, требуя невозможного. Магия рода де Моров, древняя, как сами горы, отозвалась на зов истинной. Это было не заклинание из книг, это был инстинкт.

Теневой шаг. Запретная грань, доступная лишь высшим драконам и лишь в миг абсолютного отчаяния. Я почувствовал, как сама реальность вокруг меня натянулась струной и лопнула с тошнотворным хрустом. Это было больно — словно с меня живьем сдирали кожу, заменяя её на ледяную пустоту. Вкус пепла на языке, холод могильного камня, сковавший легкие, и тьма, которая не просто окружала, а текла сквозь вены вместо крови. Цена за мгновение — годы жизни, но мне было плевать.

Я не думал о последствиях. Я просто рванул ткань мироздания, вкладывая в этот рывок всю свою ярость.

Мир мигнул и схлопнулся.

Тьма. Холод межмирья. Запах озона.

И я уже стоял на ступенях ложи.

Стилет со звоном ударился о мою выставленную руку, вспарывая рукав мундира, но не в силах пробить драконью кожу, ставшую тверже стали.

Она стояла за моей спиной. Живая. Я слышал её сбивчивое дыхание, чувствовал её тепло.

Убийца даже не успел осознать свою ошибку. Моя рука перехватила его запястье. Хруст кости прозвучал сухо, как ломающаяся ветка. Я рванул его на себя, используя живое тело как щит, и второй нападающий, метивший мне в печень, вогнал кинжал в плоть своего сообщника.

Удар ногой — тяжелый, дробящий ребра — и второй убийца куклой полетел вниз по ступеням.

Третий, стоявший дальше всех, замер с занесенной рукой. В его расширенных от ужаса глазах я увидел своё отражение. Он смотрел в глаза своей смерти.

Я выпустил пламя. Огонь сорвался с моих пальцев потоком чистой, испепеляющей ярости. Убийца вспыхнул живым факелом и с воем рухнул за перила.

Тишина.

На секунду над ложей повисла мертвая, звенящая тишина. Император, бледный как полотно, вжимался в спинку трона, закрывая собой супругу. А передо мной, прижав руки к груди, стояла Элеонора.

Я медленно повернул голову.

Герцог Ортонский стоял в двух шагах. Его рука все еще лежала на набалдашнике трости, застыв в незавершенном жесте.

На его лице благородная маска сменилась гримасой животного страха. Он не ожидал. Никто не ожидал. Да я и сам, признаться, до последнего не верил, что могу пользоваться родовой магией.

— Ты… — прохрипел он, делая шаг назад. Трость стукнула о доски помоста.

Я шагнул к нему. Тьма клубилась вокруг моих плеч, требуя крови. Зверь внутри рычал, желая разорвать глотку тому, кто посмел угрожать моей паре. За то, что из-за него она сейчас стояла здесь, бледная и испуганная, в шаге от гибели.

Ортонский попятился, наткнувшись спиной на перила. Он понял, что переговоров не будет.

Загнанный зверь опасен. А загнанный предатель опасен вдвойне.

Герцог отшвырнул трость и выхватил из-под камзола тонкий, черный жезл. Артефакт эпохи Разлома. Смерть для любого, в ком течет магия.

— Сдохни, тварь! — взвизгнул он, срываясь на фальцет, и направил жезл мне в грудь.

Я мог бы испепелить его на месте. Мог бы снести голову одним ударом силы.

Но он был нужен мне живым. Он был нитью, ведущей к ковену, к заказчикам, ко всей той гнили, что разъедала Империю изнутри. Я — Верховный инквизитор, и мой долг — достать правду, какой бы страшной она ни была.

Я прыгнул. Мои пальцы удлинились, превращаясь в когти, кожа отвердела, покрываясь призрачной чешуей.

Луч черной магии ударил мне в плечо, прожигая мундир и плоть, но боль лишь подстегнула ярость. Драконы не чувствуют боль.

Моя рука сомкнулась на его горле, впечатывая герцога в пол ложи. Доски жалобно скрипнули. Жезл выкатился из его ослабевших пальцев.

— Живым, — прорычал я ему в лицо, глядя, как страх вытесняет жизнь из его глаз. — Ты нужен мне живым.