Глава 34

Мы ужинали прямо у камина. На этот раз никаких подносов на краешке стола — Кассиан притащил низкий столик к огню, и мы сидели на мягкой лоснящейся шкуре какого-то зверя, прислонившись спинами к креслам.

Усталость навалилась тяжелой, ватной плитой. Это была честная, заслуженная усталость людей, которые остановили катастрофу. Герцог в кандалах, легион нейтрализован, император жив. Дело о смерти Адриана закрыто.

Я смотрела на огонь, вертя в руках бокал с вином. Кассиан сидел рядом, вытянув ноги. Он снял парадный мундир, оставшись в простой рубашке с расстегнутым воротом. На его лице, в отсветах пламени, разгладились жесткие складки, которые я привыкла видеть.

Тишина была уютной, но внутри меня скреблось чувство незавершенности. Между нами все еще стояла стена лжи. Тонкая, полупрозрачная, но она была.

Я сделала глоток сладкой жидкости из бокала, чувствуя, как тепло разливается по венам, и решилась.

— Я больше не хочу врать, — тихо произнесла я, не отрывая взгляда от пляшущих языков пламени.

Кассиан повернул голову. Он сохранял абсолютное спокойствие, внимательно глядя на меня.

— Ты заслужил правду. А я… я заслужила право быть собой. Хотя бы с тобой.

Я поставила бокал на пол и повернулась к нему, поджимая ноги.

— Меня зовут не Элеонора.

Он лишь чуть приподнял бровь, продолжая смотреть на меня своими невозможными глазами, в глубине которых сейчас дремал зверь.

— Мое имя — Марина. Марина Волкова.

Я говорила, и с каждым словом мне становилось легче. Словно я снимала тесный, душный корсет.

— Я не из этого мира, Кассиан. Там, откуда я пришла, нет магии. Нет драконов. Но там тоже есть преступники и те, кто их ловит. Я была следователем. Капитаном убойного отдела.

Я слабо улыбнулась.

— По сути, я была на твоем месте. Ловила убийц, допрашивала подозреваемых, собирала улики. Я не варила зелья, я сажала тех, кто их варит.

— А потом? — его голос был тихим, ровным.

— А потом я умерла на работе. И очнулась в камере, в теле умирающей девчонки, которую ты собирался казнить.

Я замолчала, ожидая реакции. Недоверия, гнева, обвинений в безумии.

Но Кассиан лишь протянул руку и коснулся моей щеки. Его пальцы были горячими и шершавыми.

— Я догадывался, — задумчиво произнес он.

Я моргнула.

— Что?

— Не знал наверняка, конечно, — он провел большим пальцем по моей скуле, очерчивая линию челюсти. — Но чувствовал, что здесь что-то не так. Сначала я списывал твои странности на шок или воздействие темной магии. Твои слова, твои реакции… Они были неправильными для местной женщины, тем более для запуганной послушницы ковена. Ты смотрела на меня не как на инквизитора, а как на равного себе.

Он помолчал, перебирая прядь моих волос.

— А потом я начал сопоставлять. Я вспомнил Элару. Я ведь проверял её и обнаружил, что в теле Элары де Крест, собственно, нет Элары де Крест. Я знал, что она чужачка, пришедшая из ниоткуда с знаниями, которых здесь нет.

— И ты… промолчал?

— Мне было все равно, — он наклонился ближе, и его дыхание коснулось моих губ. — На тебе моя метка — это все, что действительно важно. В тот момент, когда она появилась ты могла быть хоть демоном из преисподней, хоть принцессой с луны. Все это уже было неважно. И мое отвращение и сопротивление было лишь вопросом времени, потому что твоя душа — это половина моей души. И не важно, черная она или белая.

— Но ты же сказал, что запер бы меня и чистил…

— Если бы ты была против, я бы просто принял тьму, — он усмехнулся, — похоже, именно так появляются темные драконы. Они просто идут за своей половиной души.

У меня перехватило дыхание.

Вся тяжесть, все страхи, все сомнения — всё это рассыпалось в прах. Меня приняли. Просто приняли по факту моего существования.

— Марина… — он попробовал мое имя на вкус, перекатывая его на языке. — Звучит как море.

А затем склонился и накрыл мои губы своими. Нежно, бережно, совсем не так, как на площади. В этом поцелуе не было отчаяния, только обещание и тепло. Метки на наших запястьях вспыхнули синхронно, отзываясь на близость, связывая нас невидимой, но прочной нитью.

Его руки скользнули по моим плечам, притягивая ближе. Я подалась навстречу, окончательно стирая дистанцию.

Одежда стала лишней. Мешающей.

Когда его рубашка полетела на пол, я невольно залюбовалась им. Шрамы на широкой груди, бугрящиеся мышцы, смуглая кожа, которая казалась горячей даже на расстоянии. Он был совершенным хищником, и сейчас этот хищник смотрел на меня с нескрываемым обожанием.

Он уложил меня на мех, нависая сверху, закрывая собой весь мир.

— Ты красивая, — прошептал он, целуя впадинку у ключицы. — Даже со всеми этими синяками. Ты самая красивая женщина, которую я видел.

Это была неправда — тело Элеоноры все еще было истощенным и избитым, — но в его глазах я видела свое отражение, и там я действительно была прекрасной. Потому что он так видел.

Его прикосновения были обжигающими. Каждое касание его рук заставляло кожу гореть, а кровь — быстрее бежать по венам. Драконья магия, сплетенная с нашей связью, усиливала все ощущения в сотни раз.

Я гладила его плечи, спину, чувствуя под пальцами жесткие мышцы и старые рубцы. Я изучала его, как новую карту, запоминая каждый изгиб, каждый вздох.

Когда он вошел в меня, мир сузился до одной точки. До него.

Это было абсолютное, всепоглощающее единение на уровне, о котором я, циничный следак с разбитым сердцем, даже не подозревала. Словно две половинки целого, потерянные в разных мирах, наконец-то нашли друг друга и совпали идеально, без зазоров.

Его ритм стал моим ритмом. Его дыхание — моим дыханием.

Я тонула в ощущениях, в жаре его тела, в силе его рук. Я забыла, кто я и где я. Была только эта комната, отсветы огня на коже и мужчина, который заставлял меня чувствовать себя живой. По-настоящему живой. Впервые за две жизни.

Когда накрыла волна, яркая и ослепительная, я вскрикнула, цепляясь за его плечи, как за спасательный круг. Он накрыл мои губы поцелуем, заглушая крик, и я почувствовала, как он сам срывается в эту бездну вместе со мной.

Мы долго лежали молча, переплетясь конечностями, слушая, как успокаивается дыхание. Огонь в камине догорал, оставляя лишь тлеющие угли.

Кассиан поглаживал меня по спине, и в этом жесте было столько нежности, что у меня щипало в глазах.

Я чувствовала себя ошеломленной. Опустошенной и наполненной одновременно. Я никогда не думала, что близость может быть такой… всепоглощающей. Что можно доверять кому-то настолько, чтобы позволить себе быть абсолютно беззащитной.

— Знаешь… — его голос прозвучал хрипло, где-то над моим ухом. — Я прожил долгую жизнь. Я видел много войн, много женщин, много магии. Но мне никогда… слышишь, Марина? Никогда в жизни мне не было так хорошо, как сейчас. С тобой.

Я улыбнулась, уткнувшись носом в его плечо.

— Мне тоже, товарищ инквизитор. Мне тоже.