Глава 35

Кладбище лепилось к самому краю обрыва. Даже сейчас, когда город изнывал от летнего зноя, здесь, на открытом всем штормам утесе, гулял сильный морской ветер. Он не приносил прохлады, лишь швырял в лицо соленые брызги. Внизу тяжело ворочалось море, выбрасывая на черные скалы светящуюся зеленоватым фосфором пену. Порывы ветра гнули к земле выгоревшую до желтизны жесткую траву и шелестели сухими венками. Вокруг тянулись ряды грубых базальтовых плит, на которых тускло мерцали в сумерках охранные письмена — единственная защита покоя мертвых в этом месте.

Кассиан сдержал слово. Он нашел его.

Поднять архивы портовой стражи, допросить смотрителей, сопоставить даты — для великого инквизитора это оказалось делом двух дней. Адриана не сбросили в море, как многих бедолаг. Его похоронили в общей могиле для неопознанных, под номером, выбитым на жестяной табличке.

Я стояла у небольшого холмика, на котором теперь лежал простой, но достойный камень с именем.

Адриан Вайс. Лучший брат.

Ветер трепал подол моего платья и выбивал пряди из прически. В руках я сжимала букет белых ивер — цветов, которые любила Элеонора.

Я опустилась на колени, не заботясь о чистоте одежды, и положила цветы на камень, который еще хранил тепло дневного солнца.

— Привет, — тихо сказала я, глядя на выбитые буквы. — Прости, что так долго.

Море внизу шумело, заглушая мои слова, но мне казалось, что он слышит.

— Я нашла их, Адриан. Тех, кто это сделал. Герцог Ортонский ждет суда. Ковен разгромлен. Те, кто отдавал приказы, и те, кто их исполнял — все они ответят. Справедливость восторжествовала. Не такая быстрая, как хотелось бы, но неотвратимая.

Я провела рукой по камню, стирая невидимую пыль.

— Покойся с миром. Ты был хорошим человеком. И твоя сестра… она любила тебя больше жизни.

В этот момент что-то произошло.

Не было ни вспышек света, ни призрачных фигур, ни голосов с небес. Просто внутри, где-то в районе солнечного сплетения, где все эти недели тугим узлом жила чужая, черная тоска, вдруг щелкнуло. Пружина, сжатая до предела, распрямилась и исчезла.

Тяжесть ушла.

Я сделала глубокий вдох, наполняя легкие соленым воздухом, и поняла, что воздух этот — сладкий. Горечь утраты, которая отравляла каждый мой день, выдохлась, растворилась в морском ветре.

Элеонора отпустила. Она дошла до конца, получила свою правду и теперь, наконец, могла уйти, оставив мне право жить дальше. Не мстить, не выживать, а просто жить.

Я поднялась с колен, чувствуя удивительную легкость. Оглянулась.

Кассиан стоял у самых ворот, не переступая черту, словно страж на границе миров. Ветер трепал полы его черного плаща, но сам он казался недвижимым изваянием на фоне догорающего, кроваво-красного заката. Жесткие складки у губ, хищный разворот плеч, внимательный, немигающий взгляд, следящий за каждым моим движением — он не мешал, но был готов сорваться с места в любую секунду, если мне понадобится. Моя личная тьма, охраняющая меня от всего мира.

Я улыбнулась ему и пошла навстречу.

Жизнь в столице, однако, не собиралась давать мне время на рефлексию. События закрутились с такой скоростью, что кладбищенская тишина уже через пару дней казалась далеким сном.

Политический шторм, поднятый арестом герцога, бушевал вовсю. Ортонский, поняв, что терять нечего, топил всех. Скандалы, аресты, чистки в рядах знати — Инквизиция работала в три смены.

Но самым удивительным стало решение Императора по поводу ковена. Вместо массовых казней, которых ожидали все, был объявлен указ о «реабилитации». Выяснилось, что большинство рядовых адептов были такими же жертвами шантажа и обмана, как и Элеонора. Их не сжигали — их ставили на учет и предлагали работу на корону. Под жестким надзором, разумеется, но живыми и легальными.

А потом очередь дошла и до меня.

Меня вызвали во дворец. Не в тронный зал, а в малый кабинет императора, где собрались только свои: сам монарх, Валиан и мрачный, как туча, Кассиан.

— Леди Марина, — Император использовал мое настоящее имя, что уже говорило о многом. Кассиан рассказал ему всё. — Мы оценили ваш вклад в раскрытие заговора. Ваше… нестандартное мышление и методы, хоть и чуждые нашему миру, доказали свою эффективность.

Не совсем понимала, о чем речь ведь мой вклад, как следователя, был минимальным.

Я посмотрела на своего дракона, а император подвинул ко мне свиток с гербовой печатью.

— Инквизиции нужна свежая кровь. Не магия, а ум. Аналитика. Логика, не скованная нашими традициями и предрассудками.

Я взяла его в руки и потянула за край, разворачивая тугой свиток. Плотная, зернистая бумага, совсем не похожая на привычную мне офисную «Снегурочку», приятно зашуршала под пальцами. Она была тяжелой, чуть ворсистой на ощупь и пахла воском и дорогими чернилами — запахом настоящей власти.

«Должность: Консультант по особым делам при Управлении Верховной Инквизиции. Полномочия: расширенные. Оклад: жалование советника первого ранга».

Я подняла глаза на Кассиана. Он стоял у окна, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с выражением, в котором гордость боролась с желанием запереть меня в башне и никуда не выпускать.

— Это была твоя идея? — спросила я.

— Императора, — буркнул он. — Я был против.

— Он сказал, что место женщины — в безопасности, — сдал друга Валиан, усмехаясь. — Но его величество резонно заметил, что держать такой талант взаперти — государственное преступление.

— К тому же, — добавил император с тонкой улыбкой, — вы, леди Марина, уже показали, что «безопасность» и вы — понятия несовместимые. Уж лучше вы будете рисковать официально и под присмотром, чем в качестве самодеятельного сыщика.

Я посмотрела на свиток. Работа. Настоящая. Знакомая мне до боли.

— Я согласна, — твердо сказала я.

Кассиан закатил глаза и тяжело вздохнул, признавая поражение.

— Тебе понадобится кабинет, — проворчал он, отлепляясь от подоконника. — И штат писцов. И, видимо, отдельная статья в бюджете на бумагу и уголь.

Я улыбнулась. Он запомнил мои рассказы о том, что в прошлой жизни я стерла пальцы в кровавые мозоли об бесконечные отчеты и протоколы, сидя ночами в кабинете.

Он подошел ко мне, положил тяжелую ладонь на плечо, и я почувствовала тепло его поддержки.

— И еще, полагаю, нам придется начертить пентаграмму в подвале, — добавил он совершенно серьезно, но в его глазах плясали бесята. — Чтобы ты могла вызывать этих своих демонов. Как их там? «Адвокатов» и «прокуроров».

Я рассмеялась, впервые за долгое время чувствуя себя абсолютно, бесконечно счастливой.

— Сработаемся, товарищ начальник. Обязательно сработаемся.