Глава 16

Итак, что мы имеем? Мы имеем предположение, основанное на поиске информации в сети. Смешно? Да не очень. Это единственное, что я нашла и именно это подозрительно, потому что попало в публичную плоскость.

Как это упустили безопасники? Вполне могли, потому что обычно на такие вещи не слишком обращают внимание, особенно, если это не просто другая страна, а очень далекий от наших дел континент. К тому же, возможно, у них была не полная информация, вот картинка и не сложилась.

А у меня вроде как что-то начало складываться, хотя я не уверена, что сделала правильные выводы. Но ведь по времени подходит!

Все дело в том, что у отца точно был какой-то бизнес в Африке связанный с добычей алмазов. Или он каким-то боком участвовал в таковом. Я это знаю случайно, потому что слышала разговоры в один из тех раз, когда дома была встреча клановых лидеров, то есть отца и глав других семейств. Слышала именно что случайно! Но память зацепилась, потому что была большая обида, про которую забыть не так-то просто.

Смешно сказать, но Алиса обиделась на отца потому, что она на свой День рождения присмотрела себе подвеску с бриллиантом, довольно крупным и дорогим, надо сказать. И попросила ее подарить на праздник, но тогда она не получила подарка вообще. Видимо, родитель решил таким образом наказать зарвавшуюся, как он думал, девицу. Я бы тоже так думала, если бы у меня, точнее, у Алисы, не было куда эти украшения девать, но на самом деле ей практически никогда не делали дорогие подарки. А тут юбилей, пятнадцать лет — очень знаковая дата для подростка.

И буквально через месяц после этого инцидента, она оказалась дома на клановой встрече, потому что все должны быть, и услышала про алмазы, с добычей которых как-то связан их клан. Сказать, что ей было обидно — это ничего не сказать.

В общем, у клана, у нашей семьи или у кого-то из клана, например, у Вознесенских, был в Африке рудник. А может и не один, но подробностей я не знаю, да это и не важно.

Факт два: среди наемников, которых привлекал к своим делишкам Виктор, было много тех, кто там воевал. Не только местных, но и просто тех, кто участвовал в многочисленных конфликтах этого континента. Это доподлинно известно из официального дела, и никогда не скрывалось.

А теперь, на закуску, третий факт, как раз тот, который я нашла в сети: в Королевстве Ангола, на одном из крупнейших рудников встали работы, потому что там произошел рейдерский захват. Казалось бы, что такого — там и не такое случается. Но дело в том, что в статье уточнялось, что у старого владельца начались проблемы с документами, поэтому рудник решил захватить какой-то местный царек. И ему это удалось. А старый владелец, какой-то неназванный (ну еще бы они назвали!) римский граф, не будь дураком, решил отвоевать собственность обратно.

Ага. Вот были у этого аристократа документы на рудник, были, а потом взяли и сплыли. А местные об этом как-то узнали. Интересно, как? Не сами ли экспроприировали у колонизатора по заказу моего дорогого братца? И из ангольских государственных архивов они как-то пропали. Но это, кстати, совершенно неудивительно.

Конечно, мои подозрения — это не доказательства, но по времени примерно совпадает.

Теперь вопрос только в том, что делать с этой информацией. Предъявить ее Вознесенскому при встрече? И чего я добьюсь, даже если мои выводы верны? Того, что он сам тут же сделает свои выводы относительно того, что я точно знаю, что украл Виктор, и где это находится. Оно мне надо?

Нет, лучше я поделюсь этими выводами с товарищем Ивановым. А может, и не поделюсь — пусть сами копаются. Потому что с какой стороны ни посмотри, а выгоды от этой информации для меня никакой, кроме той, что надо искать физические документы, которые абы куда не спрячешь, а не цифровой носитель и не мешок с артефактами или теми же алмазами. Ну, то есть, жерло вулкана, как место хранения, мы отметаем. Это очень сужает район поиска!

Через Веревкина мы договорились встретиться в “Праге”, там были отдельные кабинеты для тех аристократов, которые решили за приятным обедом поговорить о бизнесе. Место было именно деловое, на свидания в такие не приглашают. Даже странно, что там безопасникам удалось организовать прослушку, потому что обычно такие заведения блюдут конфиденциальность. Но, видимо, как-то договорились.

Ну что ж, поиграем. Сложность этой игры, однако, в том, что я совершенно не представляю ее цели. Точнее, понятно, что Вознесенский хочет получить свои документы. А поскольку у меня их нет, то играть придется далеко не тузами.

Утром в субботу я вошла в ресторан “Прага”, одетая в обычный деловой костюм. Хотела вообще в джинсах пойти, показать, так сказать, свое отношение к собеседнику, но потом решила, что если меня не пустят в ресторан, то будет не очень-то смешно.

Я пришла первая, хотя переступила порог ровно в десять, как мы и договаривались. И это не слишком хорошо. Обыграл, признаю. Теперь это я его жду, а значит ставлю себя как бы в подчиненное положение. И претензии ему не предъявишь, потому что выглядеть это будет детскими обидками.

Но если не появится в течение десяти минут, значит уйду, не буду дожидаться положенных пятнадцати.

Он пришел через пять. Алексей Петрович Вознесенский был высоким мужчиной около сорока лет на вид, с очень неприятным, оценивающим взглядом. Причем, это не была оценка противника, это был взгляд мужчины, оценивающего женщину, сидящую перед ним. Небось и раздеть в уме успел.

Молодую девочку таким взглядом можно и смутить, но я его проигнорировала. Уверена, это не он гуляка, это сделано специально, чтобы выбить меня из колеи. Впрочем, об этом мне сообщил жизненный опыт, а не ментальный дар, потому что он натолкнулся на глухую пустоту. Либо наш барон робот, а не человек, либо его прикрывает мощный противоментальный артефакт. Не чета моим кустарным попыткам в артефакторику.

— Княжна Даргомилова? — наполовину покровительственно, наполовину издевательски уточнил он.

— Барон? — в тон ему ответила я.

Вот есть такие люди, которым с самой первой встречи, с самого первого взгляда, хочется врезать… Причем, у меня сложилось впечатление, что он это специально так делает и так себя ведет. Провоцирует.

— Присаживайтесь, барон, раз уж пришли, — я небрежно кивнула на место напротив, а сама аккуратно взяла чашку с кофе, которую успела заказать, и сделала глоток. Сделала вид, что напиток меня волнует чуть больше собеседника.

— Итак, Алиса… Владимировна, рад наконец-то вас увидеть, — растянул в улыбке губы Вознесенский. Но я видела, что он чуть сбился, хотя и быстро взял себя в руки.

Я хоть и просила называть меня княжной Даргомиловой, но на этот раз не стала поправлять. По имени отчеству — это приемлемо, но его мне придется называть так же, а не бароном, если я не хочу увеличить дистанцию. Хитрюга, но переиграл сам себя. Мне-то комфортно на большой дистанции от него, чем больше, тем лучше, как говорится.

— Вы меня и до этого видели, — безразлично ответила я.

— Но сейчас мы имеем возможность познакомиться поближе, — предложил он, причем, это было действительно как будто предложение стать друзьями. Не знаю уж, он меня совсем дурочкой считает. — Ваш брат много о вас рассказывал, так что я был бы рад найти подтверждением его словам.

— Мой брат — не слишком достоверный источник информации. Не стоит верить ему на слово, — хмыкнула я. Ну да, представляю, что он мог обо мне рассказать! Впрочем, у моего ответа было и двойное дно, касающееся не рассказа брата обо мне. Да я вообще сомневаюсь, что они об этом говорили — вряд ли у них были дружеские, доверительные отношения.

— Возможно, вы и правы, Алиса… Владимировна, — ответил Вознесенский и замолчал.

Он ждал, что я прошу, что ему от меня надо, но я не собиралась этого делать. Ему надо, пусть сам и рассказывает.

— Ну хорошо, Алиса, давайте поговорим серьезно.

— Барон, не наглейте, — тут же обрубила я строго. Называть меня по имени — это уже сверхнаглость. Я понимаю, что он границы прощупывает, но до чего же топорно действует, будто я для него полный ноль. Может и так, но зачем же это так явно демонстрировать? — Еще одна подобная оговорка, и мне не о чем будет с вами говорить. Ни сейчас, ни вообще.

Мы поиграли несколько секунд в гляделки, а потом он неожиданно сдался. Хорошо играет!

— Прошу прощения, Алиса Владимировна, это было неуместно, — я лишь кивнула, не удостоив его ответа. — Давайте все же вернемся к нашему разговору.

Мне так и хотелось спросить, какому, потому что мы еще ничего не начинали, но на этот раз я решила промолчать, потому что мне приходилось прикладывать огромные усилия, чтобы говорить с ним без издевки, но в то же время я помнила просьбу товарища Иванова. Главное, не передавить.

— Я хотела бы поговорить с вами о вашем брате, Алиса Владимировна, — начал он, слегка даже меня удивив. Я думала, что он сразу спросит, но предположим.

— Это не самая приятная тема, но если для вас это важно, Алексей Петрович, то давайте попробуем.

— Для начала я хотел бы узнать, что вы про него знаете?

— Я знаю, что он международный террорист, замешанный в нескольких террористических акциях и похищениях людей, был осужден и казнен по решению суда.

— Вы так спокойно об этом говорите… Вам его не жаль? — спросил Вознесенский. Грязно сыграл, глупо, не подыграл, а прямо в лоб вопрос задал. Кто же так делает?

— Жаль международного террориста? — удивилась я. О да, я многое могла бы сказать, про смерти детей, про мое собственное похищение, но решила не показывать эмоции. В них сейчас слабость.

— Но он же ваш брат, я думал…

— Мы не были близки, как вам известно.

— Ну да, ну да… — чуть задумчиво отозвался он, потом резко сменил тему: — Давайте, может, закажем завтрак?

— Благодарю, я уже завтракала, — хотела добавить, что у меня время ограничено и я не могу тут сидеть до посинения, что было правдой, потому что к свиданию с Иволгиным надо подготовиться, но решила все же не давить. Благо, встречаемся мы вечером и время еще есть.

— Так что насчет вашего брата? Когда вы его видели в последний раз?

— В последний раз я его видела на суде. И давала против него показания, — это не была общеизвестная информация, но я решила ее озвучить.

— Вот как? Мне очень жаль, что вам пришлось через это пройти. Заставлять давать показания против родного человека — это… — он сокрушенно покачал головой.

— Я поступила так, как посчитала нужным.

— Вот как? — повторил тот. Я его сбивала намеренно, чтобы он не мог расслабиться и где-то ошибся. — Так… Я хотел у вас спросить, может, Виктор вам что-то передавал для меня, оставлял какие-то документы или, может, банковскую ячейку?

Что, вот так просто взял и спросил? Да ладно! Я думала, что он сначала про наследство будет спрашивать, захочет его обсудить, а он сразу с места в карьер. Настолько растерялся? Да не поверю ни за что, он опытный переговорщик. Я тоже не совсем проста, но сомневаюсь, что мне удалось его настолько сильно сбить. Значит, действует по какой-то своей схеме. Может, она и заключается в том, чтобы просто, как это ни банально, спросить? А вдруг ответят?

Я помолчала, сделала вид, что задумалась.

— Мне он ни о чем таком не говорил и для вас ничего не передавал, — медленно откликнулась я, давая понять, что возможно, только возможно, лично мне он все же что-то дал, — но я могла бы поискать, если бы вы уточнили, что за документы.

— Понимаете, Алиса Владимировна, я передавал Виктору на хранение некие документы по предприятию в Королевстве Ангола, — да, я гений! — Но с его пропажей, а потом смертью, пропали и документы. К сожалению, он не успел сообщить, где их хранил.

“Ну да, а выхода на тюрьму Службы Имперской безопасности у тебя, мой друг не было?” — про себя ухмыльнулась я.

— Боюсь, что не очень понимаю, как могу вам помочь, — аккуратно сообщила я.

— Понимаете, Алиса Владимировна, это были очень ценные документы. Мне необходимо их найти. А если не найду, то придется как-то возмещать потери.

— Я вам очень сочувствую, — посмотрела я на Вознесенского честными глазами, хотя от этой угрозы остро захотелось ему врезать, но я сделала вид, что не поняла. — Уж поверьте, я понимаю, что значит потерять что-то ценное, что забрали другие и не хотят отдавать.

Ну а что? Хочет поговорить об украденном? Так у меня есть, что ему предъявить. Жаль, что не с точки зрения закона. Даже если он мне по доброте душевной вернет какие-то активы клана, у меня их все равно изымут, но, честно говоря, я бы не отказалась отдать их даже в пользу государства, только не оставлять у этого жука.

— Говорят, что некие активы вам все же удалось оставить себе и вы ими распорядились не слишком осмотрительно.

— Это как посмотреть. Я не слишком сентиментальна. Хотя думаю, если бы это было не одиннадцать миллионов, а, скажем… — я на секунду задумалась, якобы прикидывая, хотя на самом деле знала точную цифру личных активов Даргомиловых, которую присвоила себе парочка Меркулов-Вознесенский — Иванов меня проинформировал. — Скажем, около двухсот миллионов, я бы нашла им достойное применение.

— Эм… — он ответного нападения явно не ожидал.

— Интересно, не эквивалентна ли эта сумма стоимости ангольского бизнеса? Может, у Виктора были какие-то мысли на этот счет? — мило улыбнулась я.

И да, я прекрасно знала, что сумма по документам примерно равна. Но только по документам, на самом деле прииск стоил раза в три дороже, если с упущенной выгодой считать.

— Вы хотите их обменять? — откинув всякие игры, спросил он. Сейчас на меня смотрел собранный и опасный противник, от которого веяло потусторонней жутью. Думаю, какой-то дар Тени. Впрочем, не слишком-то он меня этим впечатлил, я много общалась с разными теневиками и некоторые из них пока не умели держать себя в руках настолько, чтобы окружающие не чувствовали влияние их первостихии. Если общаешься с духами напрямую, это иногда проявляется вот так, ощущением могильного холода по позвоночнику. Правда, в отличии от моих друзей и соучеников, этот приоткрылся специально.

— Я не находила ваших документов, барон, — сохраняя спокойствие, ответила я. — И даже приблизительно не представляю, куда Виктор мог их деть. Так что если бы я и хотела что-то обменять, то не могу.

— Вы ведь знали свою семью и своего брата лучше многих, так что, возможно, у вас появятся мысли на этот счет?

— Возможно. И я, как честная подданная Империи, обязательно принесу документы, если найду их, конечно, уполномоченным органам, — уколола я его. — Мне могут даже премию выплатить за нахождение клада.

Ой, перегнула! Как перекосило бедного, когда он понял, что я над ним издеваюсь!

— Может, вам нужен какой-то стимул, чтобы их найти? — растянул губы в неприятной улыбке он.

— Боже, Алексей Петрович, неужели вы решили мне заплатить? — продолжила провоцировать его я. — Это так… пошло!

— Нет, Алиса Владимировна, что вы! Я бы ни в коем случае не запятнал свою, да и вашу честь подобным предложением, — продолжал холодно улыбаться он. — Но знаете, Виктор, он вел дела со многими людьми и не всегда честно. Вы же понимаете, о чем я говорю? Я могу вас прикрыть от них, если вы, конечно, поможете мне.

Вот урод! А если не помогу, он этих всех приятелей братца на меня просто натравит? Укажет в мою сторону и даст команду “фас”?

— Это так благородно с вашей стороны! — восхитилась я и начала восхищенно улыбаться, он даже чуть расслабился, от моего тона и выражения лица. Зря. Я даже сама почувствовала, как взгляд мой похолодел до отметки абсолютного ноля. — Но, боюсь, вынуждена отказаться. А приятелям Виктора лучше про свои претензии забыть, а то их дружки уже на нарах, они следующие. Но в этот раз полиция может и не успеть, а я буду в своем праве, — с издевательской улыбочкой закончила я.

Ой, а что это у нас с лицом? Не ожидал? Нет, это я не бандитам угрожала преждевременной кончиной и он это понял по моему взгляду и выражению лица. А главное, он не знает, на что я на самом деле способна.

Не в том плане, могу ли я лично его убить, решусь ли. Кстати, сомневаюсь, что у него ранг меньше магистра, скорее даже высший магистр, так что мне при прямом столкновении с ним ничего хорошего не светит. Тут другое… Он же не знает, что я на самом деле нашла, какими знаниями обладаю и какие активы Виктора оказались в моих руках. И он не может знать, что никакие. Если я так нагло и напрямую ему угрожаю, значит за мной кто-то стоит — такова его логика.

Может, я забрала себе каких-то людей брата, а может, наоборот, я работаю на них. Он пока не разобрался и знать этого не может.

Но очень скоро он разберется, что за мной стоит Служба безопасности, а значит, меня, по сути, никто не прикрывает. И попытается напасть или выкрутить ситуацию в свою сторону. Это мне и надо. Мы пока ничего не можем с ним сделать, он себя никак не проявил, а его слова хоть и можно истолковать двояко, но к делу это не пришьешь. А значит, он должен сделать свой ход, чтобы его можно было поймать за хвост.

Скользкий, ушлый и опасный тип. Понятно, почему у безопасников есть к нему вопросики. И я бы к нему сама не лезла, но он ведь не отстанет. А раз так, то сам виноват, что привлек внимание. Поиграем.