Глава 24

Всю следующую неделю была тишина. Я спокойно училась, по вечерам болтая с Алексеем по телефону — он уехал в очередную командировку и не обещал вернуться раньше, чем через две недели. К сожалению, поиск Вознесенского, чем тоже должна была заниматься дворянская полиция, передали другим людям. И пока они ничего не нашли, если вообще найдут.

В один момент показалось, что они вышли на след, но Иванов через день сообщил мне, что это тупик, что их специально навели на этот пункт перехода через границу. Якобы через него Вознесенский смог улизнуть из страны, однако, тот, кто это сделал, не знал, что за этими пограничниками последние несколько месяцев следит Госбезопасность. Там обнаружили какие-то проблемы, собирались доказательства противоправных действий пограничников и таможенников, и на всем пункте были натыканы камеры скрытого слежения. Вот именно они и показали, что человек, похожий на Вознесенского, эту границу никогда не переходил. Тот, кто это подстроил, либо не мог узнать про слежку вообще, либо имел устаревшие данные.

И я, и он думаем, что Вознесенский все-таки мертв, но нет трупа, нет и дела, как говорится. А с телом могли сделать что угодно, чтобы уничтожить все следы. В магическом мире это все элементарно делается — парочка артефактных патронов и в наличии у полиции только чей-то пепел, причем, на нем не написано, чей именно, а ДНК из него не извлечь, магический же след пропадает за пару дней. Прошла уже неделя, так что если он мертв, мы ничего не найдем.

Хотя, может, и обманный маневр, а сам он где-то в Риме кофеек на балконе с видом на Колизей попивает, посмеиваясь над нашими потугами. И ведь не сказать, что это невозможный вариант.

Вечером в пятницу меня вызвал к себе товарищ Иванов. И даже машину прислал, потому что Алексей меня по понятным причинам подвезти не мог. Доехали, как ни странно, без приключений, хотя я ожидала пусть не нападения, как в прошлый раз, но какой-то провокации. После театра это был первый раз, когда я вышла в город. Мне, конечно, осточертела Академия, но я держалась, всю свою нерастраченную энергию пустив на заботу о группе. Группа взвыла, Косицин запросил пощады. Но все в рамках учебного процесса, без перегибов.

На самом деле, есть подозрение, что парни-старосты и их подпевалы замышляют что-то масштабное, потому что сейчас затишье, и похоже, что перед бурей. Ну не могут же они просто так отступить? Нет, скорее всего планируют грандиозную подставу. Но опять же, мне сейчас не до детских игр. Впрочем, Женя держит руку на пульсе и со своими призванными духами пытается хоть что-то узнать, но пока глухо.

Так что в целом у меня было время спокойно подумать над ситуацией с моим бывшим кланом, а также о том, о чем может мне сказать Иванов. Я ведь была уверена, что они как-то меня привлекут к этой операции.

Поэтому входила в кабинет к безопаснику я не то чтобы настороженно, но все же без особого настроения. Поздоровались, расселись, адъютант принес чая с печеньками.

— Давай начнем с пленки, — предложил Иванов, на что я только кивнула. — Она сто процентов подлинная, так что можно сделать выводы, что либо Вознесенский дурак, либо просто чья-то марионетка не очень высокой пробы.

— Может, и не дурак. По меньшей мере, он очень эмоционально несдержан, помните Империал?

— Что-то тут не сходится. Такую сложную операцию разработал столько нестабильный человек, да еще красующийся на встрече с наемниками, с которыми встречаться не должен.

— Мой брат тоже был нестабилен, но при этом хорошо выполнял свою работу. А нестабильного человека, зная его слабости, легко контролировать и направлять его кипучую деятельность в нужное русло.

— Вопрос в том, Веревкин или Рим?

— А вы не проверили случайно милейшего Артема Владиславовича? Движение по счетам, встречи с подозрительными людьми, контакты за рубежом? — закинула удочку я.

— Не поверишь, Алиса, проверили. И почти ничего не нашли. Но знаешь что, барон Веревкин четырежды собирал тайные экспедиции в район Памира.

— Прям тайные?

— Ну, не совсем, — тонко улыбнулся Иванов. — Но он думал, что тайные.

— Что если Вознесенский действительно марионетка Рима, но при этом, ситуацией воспользовался Веревкин?

— Поясни-ка?

— Смотрите, мы знаем, что графо-барон или бароно-граф работает на одну из Римских правительственных структур, верно?

— Знаем, — согласился безопасник. Он ведь еще в прошлый раз выяснил и мне сказал, что это точные данные. Правда, не поделился, на кого именно он работает, ну да это и не важно. Скорее всего какое-то агентство, связанное с внешней разведкой или незаконными операциями. Но какая разница, какое именно, если они все на одно лицо.

— Так вот, то, что он на них работает не подлежит сомнению. В какой только роли? Наверняка же они знают об особенностях его характера, поэтому используют как, ну…

— Как человека, которого можно бросить на амбразуру, подставить и выкинуть? — уточнил Иванов. — Логично. Если при всем его самомнении он не слишком умен и вдобавок истеричен, то его можно вывесить как красную тряпку для противника, а у него за спиной под этим прикрытием обстряпывать свои дела. М-да, но при чем тут Веревкин?

— А Веревкин — старый вояка, далекий от политики и интриг, но сжигаемый ненавистью к клану. Он мог узнать что-то о Вознесенском и тоже его подставить, скинуть на него все, переложить всю ответственность. Он ведь не столько отводит даже мнимое подозрение от себя — он уже достаточно стар, чтобы не думать об этом. Он вешает всю вину не только на самого Алексея Вознесенского, но и на всю его семью. Это же измена Родине! Хотя там, по сути, много что на измену тянет, да хотя бы его работа на Рим.

— После всех доказательств, что есть на видео, Вознесенских лишат титула. Даже работа на римские структуры не стала бы основанием, потому что он там вообще граф, а вот запись… Твоя версия, на самом деле, вполне стройная и похожа на правду.

— И что делать? Надо ли выводить Веревкина в таком случае на чистую воду? Да, он напал на нас с Иволгиным, но там пострадали, в большинстве своем, только нападавшие. Может, оставить старика в покое, он свою месть совершил. Даже если он заявит, что убил Вознесенского, ему и предъявить нечего, все в рамках аристократического кодекса. К тому же он может сказать, что узнал о его предательстве и поступил по совести.

— А ты уверена, Алиса, — усмехнулся Иванов, — что не будешь следующей?

— Я-то тут при чем? Когда была авиакастрофа, я не родилась даже, а использовать меня сложновато. У меня просто ничего нет.

— Тогда вот тебе информация для размышления: Алексей Вознесенский не мог быть связан с той катастрофой никак, в то время он учился в Лондоне и вел образ жизни обычного родовитого и богатого молодого повесы. Если кто и мог участвовать, то его отец. Но платит по счетам сейчас не он.

— Веревкин не может до него добраться?

— Мог бы, если бы захотел. Он отошел от дел, живет на вилле в Андалусии. Да, его хорошо охраняют, но не настолько, чтобы нельзя было организовать нападение.

— Так почему же не образовал?

— Веревкин потерял единственного сына, наследника. Вознесенский теперь тоже, как и Даргомилов, впрочем, твой отец смерти сына уже не застал. А вот оба сына Меркулова два года назад попали в автомобильную аварию, старший погиб, а младший остался магическим инвалидом. Как думаешь, захочет Веревкин довести дело до конца?

— Вы об этом всем когда узнали? — шокированно спросила я.

— Да вот, стал поднимать связи Вознесенского и Меркулова, и выяснилось много чего интересного. Мы же не аристократическая полиция, мы только информацию собираем, пока она нам не понадобится. Но плотно за бывшим кланом Даргомиловых мы не следили.

— То есть он хочет уничтожить всех?

— Думаю, старика Вознесенского и, тем более, Меркулова, он запланировал рано или поздно убить. А пока играет с ними, как кошка с мышкой.

— А я ему не нужна, — кивнула я.

— Да, но в то же время он опасается, потому что не понимает, кто за тобой стоит.

— Не хочет попасть на карандаш к Службе безопасности? Что ж, с этим можно работать. Так какой план?

— Если он нападет на княжну Даргомилову из свободного княжеского рода, то властям придется вмешаться. А вот если он нападет на члена клана…

— Вряд ли меня пригласят в какой-нибудь клан в ближайшее время.

— Вряд ли, — согласился Иванов. — Поэтому тебе придется воссоздать клан Даргомиловых.

— Смешная шутка, — медленно проговорила я, недобро глядя на Иванова.

— Не по-настоящему, конечно, Император никогда не одобрит воссоздание княжеского клана Даргомиловых, — успокоил безопасник, вдоволь налюбовавшись моим выражением лица. — Но Веревкину об этом знать не обязательно.

— Вы хотите его выманить? — догадалась я.

— Скорее, подтолкнуть на более активные действия.

— Ну хорошо, но как быть с официальной позицией? Если я приду к нему и скажу, что собираюсь возраждать клан и предлагаю ему присоединиться, то он надо мной только посмеется. У меня нет ни ресурсов на это, ни разрешения, и он об этом знает.

— Значит надо подумать, как создать у него впечатление, что ты собираешься работать в этом направлении и уже есть подвижки. Предлагаю привлечь к этому Меркулова.

— А он-то тут при чем?

— Все очень просто: если он хочет снятия всех обвинений, то нам поможет.

— Каких обвинений? Он тоже как-то связан с делишками Вознесенского? Я имею в виду…

— Нет, с предательством и терроризмом он вряд ли связан. По крайней мере, мы не нашли совершенно никаких данных, которые бы на него указывали. Ни малейших. Но вот попытка вывести активы клана, которые должны были быть арестованы и отданы в казну — это финансовые махинации. Конечно, это не массовые убийства и не терроризм, но тоже довольно серьезные обвинения. И вот их мы доказать как раз можем.

— Прям вот доказать? — усомнилась я. — Если бы могли, то обратили бы на него внимание раньше.

— Как я уже говорил, мы информацию собирали, но занимаются подобными махинациями все же другие люди.

— Но они все же что-то нашли, какие-то доказательства мошенничества, и теперь вы хотите их пустить в дело взамен на амнистию?

— Не на амнистию, но наши условия Меркулову понравятся больше, чем лишение титула и, возможно, тюрьма.

— Не посадят его за это, — покачала головой я.

— Было бы желание, — тонко усмехнулся Иванов.

— А вы не хотите его посвятить в наши подозрения насчет Веревкина? Возможно, угрожать и не понадобится, а работать с нами он будет так же из мести за своих сыновей.

— Нет, не хочу, — только и ответил мужчина.

Что ж, это тоже ответ, и дажа в чем-то понятный. Я бы попыталась сыграть на родственных чувствах и жажде мести, но во-первых, у нас нет прямых доказательств, только догадки, а во-вторых, подцепить на крючок надежнее. К тому же, Веревкина Меркулов знает давно и может просто усомниться в наших словах и передать их ему. Тогда мы не только ничего не добьемся, но и серьезно подставимся.

В результате мы договорились, что Служба безопасности разработает план действий, и мы по нему начнем работать в ближайшее время. Параллельно будут искать Вознесенского. Но что-то мне подсказывает, что его все же не найдут.

Меня вернули прямиком в Академию после разговора с Ивановым. И у меня появилось время заняться учебными делами, пока я жду, когда меня привлекут к этому делу.

На самом деле, кое-что выяснила Женя Охрянская. Ее духи теперь практически постоянно следили за нашими заговорщиками. Кстати, она не только следила, но и прокачивала свои умения, сказала даже, что уже скоро сможет сдать на следующий уровнь владения первостихией Тени.

Так вот, она уверила, что в ближайшее время подстав ждать не стоит, потому что наших заговорщиков предупредили официально в деканате, что если они будут с нами использовать неконвенционные методы борьбы, то пострадают они сами. В общем, дали понять, что не только наши лидерские качества оценивают, но и их способность подчиняться командирам.

Вот что им об этом пришлось напоминать, на самом деле, плохой признак. В целом, напомнить могла бы и я, но, как я и написала в отчете, который меня попросил составить по нашему взаимодействию в группе куратор Немиров, посчитала, что они сами должны это понимать — не маленькие и знают, где учатся. А я им не нянька, чтобы носы подтирать каждый раз, когда они себе с разбегу лоб разобьют.

В целом, такая стратегия имела место. Вот Охрянская наоборот постоянно своим напоминала, что им нужно работать в команде, слушать ее указания и так далее. Да, пока мы только учимся, но в том, большом мире, никто никому ничего напоминать не будет, а просто понизят, сослав в какой-нибудь медвежий край, где спорить можно только с теми же медведями, причем белыми, а то и уволят. Никому не нужны строптивые сотрудники, которые могут не подчиниться приказу в критический момент.

Но, к слову, в своем отчете я отметила, что именно в критические моменты, в портале, да и на тренировках, где неподчинение может привести к травмам, по крайней мере, в моей группе все мои команды выполнялись четко.

Через где-то неделю после получения отчета, Немиров вызвал меня и Женю к себе. Я эти дни внимательно присматривалась к группе, потому что от Иванова пока не было никакой информации, соответственно, была возможность спокойно учиться и нарабатывать авторитет.

— Присаживайтесь, кадеты, — куратор вежливо указал нам на кресла, значит, есть надежда, что сейчас нас не будут распекать и наказывать. Хотя кто его знает? — Хотел с вами поговорить по поводу ваших должностей старост. Хочу сразу сказать, что разговор будет не только с вами, но поскольку вы первые сдали отчеты с вас и начнем.

Мы обе кивнули, готовясь выслушать предложения, пожелания и недовольство, которое явно будет, пусть и не критичное, как мне кажется. Странно только, что нас позвали обеих, обычно такие разговоры происходят тет-а-тет.

— Итак, по результатам каждой из вас лично, мы поговорим отдельно, но в целом хочу сказать, что я доволен вашей работой. Не только в группах по отдельности и командной, но и тем, что вы поддерживаете друг друга, а не соперничаете. Соперничество — это хорошо, но не когда сотрудники готовы идти по головам и грызть друг друга. Вы объединились вокруг одной цели и это похвально.

Мягко стелит, как-то даже подозрительно.

— На должностях старост вы обе остаетесь, — Женя, кажется, облегченно выдохнула, а вот я осталась спокойной. Честно говоря, я не верила, что меня могут подвинуть. — Хочу уточнить, вы подумали над тем, чтобы поменять своих помощников? Даргомилова?

— Нет, я не буду менять, пусть остается Косицин.

— Охрянская?

— А я хочу поменять, — неуверенно сказала Женя. Ох, зря это она, если честно. Но тут уж ее дело и ее право. Мало ли, какие у нее отношения в группе сложились, я в это не влезала. В конце концов, это ее жизнь и ее карьера, я же не могу вечно ей помогать. Конечно, от каких-то серьезных подстав буду и дальше ее оберегать, но все остальные решения она должна сама принимать и нести ответственность за их последствия. Иначе, какой она командир?

В результате Немиров меня отпустил, сказал, что мы мой отчет еще обсудим более предметно, а вот Женю он попросил остаться. Чудится мне, что все же ее должность висит на волоске. Посмотрят на нее еще с другим заместителем, но если опять все пойдет не по очень хорошему сценарию, ее уберут, думаю.

Куратор меня еще раз вызвал через пару дней, но единственной его претензией было то, что я мало уделяю внимания учебе и группе. Да, у меня хорошие оценки и в целом, проблем с группой и взаимодействием у меня почти нет, но все же намекнул, что было бы мне лучше приналечь.

Да я бы и с радостью, но когда?

Иванов молчал почти две недели, но потом вызвал меня к себе и сообщил, что смерть Вознесенского практически подтверждена. По всей видимости, за его ликвидацию как раз и отвечал тот наемник, который притворялся охранником Веревкина. Безопасники как-то смогли отследить его передвижения и выяснили, что тот пересекся с бароно-графом, после чего последнего никто не видел. .

И это очень плохо, потому что без неуважаемого личной мной Вознесенского мы не сможем дальше размотать эту цепочку диверсий и терактов. Да, скорее всего Рим к этому приложил свою руку, но это только домыслы — не более. Предъявить им нечего даже кулуарно, не говоря о том, чтобы обвинить на весь мир. Хотя, подозреваю, этого и так не планировалось.

У них, конечно, были мотивы. Римские производства, по слухам, неплохо поднялись после ликвидации своих конкурентов, а сама Первая Империя начала диктовать многим странам свою непреклонную волю в вопросах поставок оборудования и артефактов, но фактических доказательств все равно нет, хотя многие думают, что это их затея. Но думать может кто угодно и что угодно, а пока Рим получает прибыль и дивиденды.

Иванов мне настоятельно не рекомендовал забивать этим голову, потому что сейчас у нас другая задача — вывести на чистую воду Веревкина. По большому счету, если бы я и Меркулов не были бы свободными родами, никто в Службе безопасности и не почесался, считая это клановыми и внутриклановыми разборками — они в такое не вмешиваются. Но тут Веревкин, помимо нападения на меня, еще умудрился операцию безопасников и разведки сорвать и они немного… обиделись.

Так что через две недели, когда Иванов позвал меня к себе, у них уже был готов план действий. Осталось его только воплотить.