20

Удивительно, как меняет жизнь всего один человек.

Он есть — и всё хорошо. Работа спорится. Еда вкусная. Дождь радует.

Его нет — и всё плохо.

Феликс с трудом вставал. Ничего не ел. На работе сидел, уставившись в одну точку.

Он знал, что нужно что-то делать. Открыть рабочий отчёт, пойти в спортзал, может, развеяться с друзьями. Но всё казалось ему бессмысленным.

Он даже больше не закрывал окна. Не всё ли равно, куда смотреть.

Он словно во всём потерял смысл. Но у него осталось одно дело, что он всё же должен был закончить.

— О нет, — отступила вглубь прихожей Полина. — Только тебя мне и не хватало. Что тебе надо, Полонский?

— Поговорить, — захлопнул он за собой дверь.

— Неужели ты ещё не всё сказал? Или что? Опять будешь придираться к моим волосам? Или к моей одежде? Да, может быть, я не красавица и не соответствую твоим высоким стандартам…

— Полина, — пытался он вклиниться в поток её слов.

— Может, одеваюсь не так изыскано, как твоя мать…

— Полина!

— Может, у меня нет…

— Да твою мать! — схватил её Феликс за руку, дёрнул и крепко прижал к себе. — Заткнись! Заткнись ты уже наконец! Я извиниться пришёл. Извиниться, слышишь, — держал он её крепко, хоть она и вырывалась. — Прости меня. Прости, что я прицепился к тебе с тем платьем. Плевать мне на него. На все в мире платья. Плевать, причёсана ты или нет. Не в этом дело. Я ведь любил тебя, чёрт побери. Любил. Я бы простил тебе любое платье. Но где-то в наших обидах однажды мы сбились с пути. И ушли так далеко, что уже не смогли вернуться. Прости, что мы всё потеряли. Прости, что я не нашёл дороги назад. Прости, что за собственными мелкими обидами я не увидел главное. Что это было не просто платье — это был крик. Крик о помощи, который я так и не услышал. Прости, — уже не держал он, а просто обнимал. Обнимал и гладил по спине.

По щекам текли слёзы. Полина тоже расплакалась.

— Ты меня разлюбил, — всхлипнула она. — Ты просто меня разлюбил.

— Тогда ещё нет. Иначе мне бы не было так больно. И тебе так больно. Иначе мы не изводили бы друг друга. Не ранили. Не убивали. Раз за разом делая только хуже.

— Но теперь, да?

— И теперь нет. Нет, это не та любовь, что не отпускает. Но любовь тоже бывает разной. Ты всё равно останешься близким и дорогим мне человеком.

— И ты мне, Феликс, — вытерла она слёзы. — И ты меня прости.

Он положил руки ей на плечи, убрал за уши волосы. Когда-то он звал её воробышком.

Феликс улыбнулся.

— Мой глупый воробышек, — легонько стукнул он её по носу. — Как у тебя дела?

— Всё так же, — вздохнула она. — А у тебя?

— Тоже. Встречаешься с кем-нибудь?

— Ну так, — пожала она плечами.

— С Авдеевым?

— Что? Откуда ты? — нахмурилась она.

— Ну, мы недавно виделись.

— Он что, рассказывал обо мне?

— Нет. Но я пришёл тебе сказать, он использует тебя, Полин.

— Вот ты мудак, — выдохнула она и оттолкнула его руки. — А я-то тебе, как дура, поверила, а ты!.. Что в жопе засвербело, что твоя бывшая нашла мужика?

Ну началось, — с тоской выдохнул Феликс. И в другой раз он бы развернулся и ушёл. Да ебись оно всё конём, пусть делает что хочет, трахается с кем хочет и страдает потом, хоть застрадается. Но не в этот раз… Не в этот.

— Полин… — опять пытался он вклиниться в поток её красноречия. — Да послушай ты! Меня бы здесь не было, если бы я желал тебе зла. Меня бы здесь не было, будь у вас всё хорошо. Но у вас всё плохо. Что бы он тебе ни говорил — он тебе врёт. Вот, смотри, — достал Феликс телефон.

Она, конечно, ничего не хотела смотреть, но он был сильнее.

— Смотри сюда, — схватил он её и сунул в лицо видео.

Она дёргалась какое-то время, но потом затихла.

— Это кто? — спросила она.

— Его жена. Ни хрена они не расстались. Ему нужна не ты. Ему нужна твоя подруга Кудасова и госконтракт.

— Да какая она мне подруга, — сбросила руку Феликса Полина, а потом удивилась: — Какой ещё госконтракт?

Феликс выдохнул. Как же он устал рассказывать эту дурацкую историю, но вариантов не было.

— И чего он хочет? — выслушала Полина на редкость внимательно.

— Ну, очевидно, чтобы госзаказ достался ему. И ты ему с этим помогла.

— А что за госзаказ? — узнавал в ней Феликс ту Полину, что когда-то знал и любил.

— Строительство нового микрорайона. Со всей инфраструктурой, прогулочным бульваром и прочими благами цивилизации. Проект полностью финансирует государство. Весь пакет должен достаться в одни руки.

— А как называется?

— Да так и называется «Седьмой бульвар», кажется.

— И он думает, что я… — покачала она головой.

— Он тебя уже трахнул?

— Не твоё дело.

— Не моё, — поднял руки Феликс. — Но наверняка он попросит тебя об услуге не раньше, чем доведёт до оргазма. Оргазм он, знаешь, очень способствует…

— Заткнись, Полонский! — перебила она. — А его жена знает? — теперь она ходила по комнате, кусая губы, словно раздумывала, что с этим делать.

— Если хочешь, я узнаю. Или можешь сама поговорить с Водорезовым, он этим занимался.

— Ну, конечно, — остановилась она. — И как я сразу не догадалась. Ты же сам, наверняка, хотел меня использовать. Чтобы я пошла просить за тебя у этой суки Кудасовой. Да? Раз в этом замешан Водорезов, значит, вы просто искали варианты.

— Нет, я не хотел, — покачал головой Феликс. — А сейчас и подавно. — Он тяжело вздохнул. — В общем, я предупредил. А ты уже как знаешь. В принципе, трахает он тебя, да и пусть трахает. Пусть получает госзаказ, пусть строит «Бульвар». Хрен с ним. Мне всё равно, кто бы его ни строил.

— А тебе что, не по зубам?

Феликс усмехнулся.

— Ну, можешь считать и так, — он открыл дверь и улыбнулся. — Хорошо, что ты меня бросила. Ни на что я не гожусь.

Полина тоже улыбнулась. Упёрлась головой в дверь.

— Не думала, что когда-нибудь это скажу, но да, хорошо. Всё же мы не пара с тобой, Полонский.

— Не пара, — кивнул он и побежал вниз по лестнице.