3

— Ты вообще в своём уме, притащить в дом неизвестно кого? — делал страшные глаза в кабинете Полонского начальник службы безопасности, когда на следующий день Иветта приехала.

Всё в тех же старушечьих башмаках, в одежде не по размеру, с обычным пакетом из супермаркета в руках, в котором, видимо, были все её вещи, она стояла в отделанной мрамором прихожей дома и смотрелась там, как плевок на зеркале. Неуместно.

Но Полонский чувствовал воодушевление.

Он представил её матери, передал на руки экономке, что пошла проводить её в свою комнату, и пригласил к себе начальника службы безопасности.

Экономка была женщиной доброй и деликатной, она бы не позволила себе неуважение ни в каком виде. Мама отреагировала так, как умела только она: царственно холодно, но в то же время скорее дружелюбно, чем высокомерно. А вот безопасник рвал и метал.

— Хватит орать, — осадил его Полонский. — Работаем, Миш. Просто работаем.

Михаил Водорезов, не просто начбез в компании Феликса, но и старый проверенный друг, только взмахнул руками:

— Да понятное дело, работаем. И хрен бы с ним, если она будет возиться с собаками, но жениться на ней — ты в своём уме?

— Ну, найди мне другую. Есть у тебя такие на примете? Чтобы не ухаживать, не строить из себя влюблённого, просто сказать как есть, не получить при этом по морде и не остаться ни с чем, когда время поджимает. Есть?

— Ну, надо подумать, — поскрёб бороду Водорезов.

— Да некогда думать, Миш. Надо действовать.

— А ты уверен, что эта Ивонна согласится?

— Иветта, — поправил Полонский.

— Да какая разница, — отмахнулся Михаил. — Один хрен имя не настоящее.

— Я ни в чём не уверен, Миш, — ответил Феликс. — Но она не в том положении, чтобы выёбываться, а я могу предложить и защиту, и помощь, и блядь, весь соцпакет за относительно небольшую услугу — вряд ли у неё есть предложения получше.

— Дался тебе этот госконтракт, — взмахнул руками Водорезов. — Неужели в наше время такое возможно? — буквально вторил он мыслям Полонского. — Это ведь государственный заказ, а не финансирование от какого-нибудь частного фонда. Как решения может принимать жена чиновника?

— Хером о косяк. Ты как будто не знаешь, как и где всё на самом деле решается. Где-то в бане, где-то на охоте, где-то на поле для гольфа, а здесь вот так.

— Неужели нет других способов его получить?

Полонский развёл руками:

— Если найдёшь другой способ, проси у меня что хочешь. А пока давай делать что можем.

— А если она убийца? Если сидела за убийство мужа и детей? Если сумасшедшая? Сбежала из психушки? Если… — кипятился безопасник. — Она же может быть кем угодно.

— Для этого ты мне и нужен, — усмехнулся Полонский, а потом строго предупредил: — Только давай без самодеятельности. Будь добр, никаких полицейских приёмчиков. Не пугай мне девчонку. Она этого не заслужила. Я её пригласил. Я за неё отвечаю, в том числе и за то, чтобы её не обижали. Опроси. Подпиши все нужные бумаги: договор о неразглашении, все согласия, которые надо, и свози в клинику. Остальным я займусь сам.

— Остальным — это чем? — двусмысленно усмехнулся Водорезов.

— Всем, — смерил его взглядом Полонский. У него и без его скабрёзных намёков хватало дел.

И дела не ждали.

Переговоры, встречи, объекты. Сметы, договора, подрядчики.

Полонский крутился как белка в колесе, даже на беговой дорожке общался с прорабом.

Только на массажном столе, наконец, отложил телефон, закрыл глаза и прислушался к себе.

А внутри него неожиданно был весенний день. Всё пело, цвело, благоухало, и он, как тот старый пень, мечтал снова стать если не берёзкой, то хотя бы не баобабом.

Главное, лишнего не выдумывать, — напутствовал сам себя Феликс.

После массажа отодрал хорошенечко Шалаву (ничто так не прочищает мозги, как пустые яйца). Кинул ей на карточку щедро округлённую сумму. И порадовал мать приездом к ужину.