4

— Как тебе новая нянька? — спросил Феликс уже за десертом.

— Странное чувство, словно я её где-то видела, — промокнула она рот салфеткой и пригубила шампанское.

За завтраком, обедом, ужином, в саду под тентом, на шезлонге у бассейна, на кушетке с книгой, как любовница Людовика Четырнадцатого, его мать пила только шампанское.

«Я заслужила своё право делать что хочу, и плевать я хотела на то, что обо мне подумают, — говорила она, осушая очередной бокал, а потом добавляла. — Но я была не права: ничего не надо было заслуживать».

Феликс тоже не ждал одобрения, но что маме Иветта показала знакомой, его удивило.

Мама ничего не сказала про странную одежду с чужого плеча, хотя, конечно, не могла не заметить. Не подчеркнула, как просто девчонка держалась (впрочем, это Феликсу могло и показаться). Не уделила внимания её внешности, волосам, росту. Она словно смотрела в самую суть.

— Где-то это где? — ковырнул Феликс желе с кусочками фруктов, что им подали сегодня на десерт. — По телеку? На улице? Может, в семейном альбоме? — пошутил он.

Но матушка шутку не оценила.

— Только не вздумай с ней спать, пока я не пересмотрю все альбомы, — ответила она.

Феликс поперхнулся чёртовым желе.

— С чего ты решила… — спросил он хрипло, похлопал себя по груди, громко и сильно откашлялся.

Мама не стала дожидаться, когда он закончит фразу.

— Потому что я твоя мать. А ещё я стояла рядом, когда ты её рассматривал.

— Я её не рассматривал, — прохрипел Феликс. — Я вообще думал о своём. О вчерашнем вечере, о грёбаном госконтракте.

— Не вижу противоречий, — пожала плечами мать, что была в курсе всех затруднений сына, и допила шампанское. — Только хочу тебя предостеречь: она, безусловно, симпатичная девочка, но… тёмная лошадка.

Это единственные слова, что она ему сказала, поцеловала в лоб и пошла спать.

А Феликс пошёл работать.

На столе скопилась куча бумаг, что он должен был просмотреть «ещё вчера», но всё откладывал.

У бассейна зажглись фонари на светодиодных батареях — значит, достаточно стемнело.

Он подхватил бумаги, стакан с бурбоном с собственной винокурни — он был чертовски привередлив и что попало не пил, но всё же решил выпить, иначе нормально не уснёт.

Как был босиком, в халате, он вышел на лужайку.

Тихо жужжали приборы, отпугивающие комаров. Голубым светом мерцала вода в бассейне.

Феликс рассчитывал, что будет один. Но, видимо, никто не предупредил новую собачью няньку, что в эту сторону сада ходить нельзя.

— Простите, — вздрогнула она, когда Феликс подошёл. — Не ожидала, что ещё кто-то выйдет на прогулку.

У неё на руках спал крошечный шипу, смесь пуделя и ши-тцу — самая маленькая из маминых собак, кажется, его звали Гулливер (маме была свойственна ирония).

— Говорят, они очень привязчивые, — оценила Вета взгляд Феликса. — Но выбирают себе в фавориты только одного члена семьи.

— О, я не ревнив, — бросив на лежак бумаги, сел рядом с девушкой на газон Феликс.

— Здесь так красиво, — покрутила она головой. — Я словно попала в рай.

— А до этого вы где жили? — глотнул он бурбон и протянул ей бокал.

Она не отказалась. Пригубила. Покатала на языке.

— М-м-м… как вкусно. Что-то редкое? — вернула бокал.

Феликс был и польщён, и удивлён одновременно: она разбиралась или просто сделала ему комплимент?

— Я бы сказал, уникальное. Бурбон трёхлетней выдержки собственного производства. Я назвал его «Развод и девичья фамилия».

Девушка улыбнулась.

— Три года назад развелись?

— Было дело.

— Не сошлись характерами?

— Как говорит моя мать: «Развод — диванчик пополам и девичья фамилия. То есть не дам, то спать не дам — достала ты, Эмилия!» — Феликс тоже улыбнулся. — Но мы отвлеклись. Если здесь как в раю, то где вы жили до этого?

— Ответ напрашивается сам собой, — пожала она плечами.

— Да, он довольно популярный. Но смею предположить, вы от кого-то сбежали.

— Я понимаю, вы имеете право на ответы, Феликс, — она тяжело, обречённо вздохнула. — Вы дали мне работу, кров.

— Осталось только подарить миллион алых роз, — усмехнулся Феликс и тут же добавил: — Простите. Слово «кров», видимо, в силу возраста вызывает у меня только одну ассоциацию. Вы, наверное, эту песню никогда и не слышали. А я… в общем, неважно. Я понял, вы хотели попросить, чтобы я не мучил вас вопросами. Я очень понятливый.

— Буду вам очень признательна. И мне нравится, что вы не боитесь показаться старомодным. Помните песни своего детства, не стесняетесь быть таким, как есть, гордитесь своим прошлым.

Феликс засмеялся.

— Вы всё это поняли по одной не самой удачной шутке? Мы знакомы несколько минут.

— Ну это же не помешало вам пригласить меня в свой дом. А мне — сделать выводы.

— А если я предложу выйти за меня замуж, вы согласитесь? — улыбнулся Феликс.

Чёртов бурбон! Или всё дело в треске цикад, огромной луне, зависшей прямо над ними, и обаянии тёплой летней ночи?