5

Феликс был уверен, девушка должна испугаться. Скорее всего, даже испугалась, но каким-то чудесным образом сумела не подать вида.

— А если я соглашусь, вы не откажетесь от своих слов? — удивила она.

Нет. Нет, нет, нет, — потряс он головой. Это не может быть так просто.

Он посмотрел на Иветту, она выглядела совершенно невозмутимо.

Или может?

— Ни за что, — ответил Феликс. — И мне бы очень хотелось сказать, что я влюбился с первого взгляда, что не представляю жизни без вас, но вы же не поверите. Поэтому скажу как есть. Вы действительно чертовски привлекательны, Ива, — Феликсу показалось она едва заметно вздрогнула. Он сглотнул. Она подняла глаза. — И очень мне нравитесь. Я могу называть вас Ива? — Она кивнула. Он кивнул в ответ. — Но есть причины, по которым мне нужна жена или хотя бы невеста.

Он рассказал ей, как есть про разговор на вечере, про господина Кудасова, про госконтракт.

— Если угодно, считайте, это деловым предложением. Мне нужна услуга, а я, в свою очередь, обещаю, как минимум безопасность и защиту, но выслушаю ваши условия, — почему-то не повернулся у него язык сказать про деньги, а ещё добавить, что на её тело он посягать не будет. Он точно знал, что будет, и ещё как, но сейчас было куда важнее, чтобы она согласилась.

— Я не в том положении, чтобы выдвигать условия, Феликс.

Чёрт, у него волосы на руках встали дыбом, когда она называла его по имени.

— И всё же, я готов их выполнить, — провёл он по запястьям, приглаживая густую растительность, что так безобразно себя вела.

— Вам нужна помощь, и я согласна помочь без каких-либо условий со своей стороны, — ответила она. — Можно мне оставить за собой только одно желание?

— Я хоть и не Золотая Рыбка, но… какое угодно, — улыбнулся Феликс.

— Я озвучу его потом.

Он кивнул.

— Тогда официально объявляю вас своей невестой.

А вот теперь она засмеялась.

— Я надеюсь, теперь мы можем перейти на «ты»?

— Уже перешли, — ответил Полонский.

— И тебя не смущает, что ты не знаешь даже моей фамилии?

— А зачем она мне, — усмехнулся он. — После свадьбы ты всё равно возьмёшь мою.

— И ни о чём не будешь спрашивать?

— А ты меня?

— Конечно, буду, — улыбнулась Ива. — О человеке, который построил такой чудесный дом, столь многого добился в жизни и назвал свой бурбон «Развод и тумбочка между кроватями», я хочу знать всё.

— Это нечестно, — засмеялся Феликс.

— О честности разговор не шёл, — лукаво улыбнулась Ива.

У-у-ух, женщина с такой улыбкой имела все шансы разбить ему сердце.

Он снова пригладил запястья. Если уж с волосами не было сладу, что говорить об остальном.

— Тогда спрашивай, — предложил он.

— Чем тебе пришлось пожертвовать?

— А что бы ты хотела услышать? Как я буду выглядеть круче в твоих глазах? Если скажу, что этот путь был полон лишений и омыт кровью и потом, или что мне это ничего не стоило, и компания, и дом достались мне от отца, и вообще мне всё по жизни даётся легко?

— Это нечестно! — возмутилась она. — Ты не ответил, ты предлагаешь мне выбрать.

Феликс развёл руками. Ответ был очевиден: о честности разговор не шёл.

В её глазах читалось: а ты хорош!

Да, детка, и не только в этом, — хотелось ему ответить, но она прикусила губу, и всё, о чём Феликс сейчас мог думать — о её чертовски соблазнительных губах.

— По сети недавно ходил флешмоб с вопросом: если бы я стал земляным червяком, ты бы меня любила? Слышал о таком? — неожиданно серьёзно спросила она.

Разогнула ноги, уложила на них сладко спящего щенка.

— Нет, — честно признался Феликс.

— Наверное, потому, что он всё же был адресован родителям. Но не суть. Мне кажется, флешмоб взлетел, потому что иногда нам так страшно, что хочется, чтобы мама просто сказала, что тебя любит. Я хочу тебе сказать, что это неважно: добился ты всего легко, прошёл путь, полный лишений, или стал земляным червяком, главное, что есть люди, которые тебя любят. И знаешь, будь мы сейчас в другом мире, где встретились при других обстоятельствах, я бы сказала, что хочу стать одним из таких людей и хочу, чтобы ты любил меня за то, что я есть, откуда бы я ни пришла и сколько бы тайн ни хранила.

Ничего страньше, чудесатее и прекраснее одновременно Феликс в своей жизни не слышал.

— Ну что ж. Давай сыграем в эту игру, — легко согласился он. — Как будто я по-настоящему сделал тебе предложение. А ты согласилась стать моей женой с самым искренним желанием.

Ведь что, по сути, есть любовь?

Ничего. Ни о чём. Ни за что. Это тайна. Магия. Секрет. Шифр. Сфинкс. Но при этом клятва на крови. Наркотик. Служение. Обет. Обет послушания, верности и повиновения.

А что, по сути, для неё важно?

Ничего. Ни города, ни страны. Ни условия, ни обстоятельства.

Она — игра, а мы — заложники её правил.

— Тогда за нас? — поднял Феликс бокал. — Будем считать это нашей клятвой. Клянусь любить тебя, даже если ты станешь земляным червём, — сказал он и отхлебнул.

— Клянусь, — взяла Иветта бокал и допила.