Глава двадцать первая

— Что со мной будет? — тихо спросила Золотая.

Император удивился её выдержке. Спина ровная, лицо спокойное. Бледное только. Лишь слегка подрагивают пальцы. А ведь решается её судьба, и она это прекрасно понимает. Да… Императрица из неё бы получилась.

Однако сейчас он не был очарован — магия дракона-артефактора (какой талант!) исчезла, будто и не было. Как жаль, что её отец погиб. Лучше бы он его арестовал! Такого уникального специалиста на рудники бы не отправил, да и казнить не стал — посадил бы под домашний арест в прекрасно оборудованную лабораторию.

На каминной полке тикали часы — негромко и безжалостно. Золотая смотрела на императора, ожидая решения своей судьбы.

Чёрный дракон молчал. Но не потому, что проверял её выдержку — Золотая уже доказала, что достойна восхищения. Он думал. Сомневался, как именно стоит поступить.

Предположим, что её родители знали о том, что творилось в заповеднике мантикор, и девчонка упорствует из-за наивной преданности — не хочет верить в то, что её родители могли пойти против Империи. Это хорошо. Значит, её правильно воспитали. Что бы там ни было, родители, без сомнения, позаботились о своей дочери.

Папа ничего не знал… Возможно ли такое? Красный дракон отдал своим исследованиям двадцать лет, не выходя из лаборатории в горах. Конечно, гении и фанатики — статья особая, а он, безусловно, являлся и тем, и другим, но не глаза же ему двадцать лет завязывали! Странно, но девчонка говорила в основном об отце. О маме, той самой, что занималась порталами — реже и как-то холодно. Как об очень уважаемом, значимом, но… постороннем человеке.

Он посмотрел ей в глаза. Держится, по-прежнему не поддаваясь панике — значит, искренне уверена в своей правоте и честности погибших родителей. Сердце сжалось. Он вдруг почувствовал, как это важно для неё. Что бы не выяснилось в ходе расследования, если только это будет возможно, он постарается оградить её от лишней…информации.

Осталось придумать, что делать дальше. Обучить и отдать Тени, чтобы сделать из Золотой своего эмиссара? Она — ходячая смерть! Редчайший артефакт в действии, и по выполнению тайных поручений ей просто не будет равных.

— Что вы почувствовали, когда надели изумрудное ожерелье? — спросил император?

— Его все время хотелось сорвать. Или уколоть палец, чтобы дезактивировать. Но… я не посмела.

— То есть капля крови…

— Конечно.

— А не посмели… из уважения и трепета к короне? — в голосе Чёрного дракона слышался сарказм.

— И это — тоже, — спокойно, глядя императору в глаза ответила девушка. — Кто знает, какие последствия могли бы быть. Артефакт такого уровня… Во дворце — бал, полно народу, в том числе члены императорской семьи.

— Каплей вашей крови можно уничтожить любой артефакт. Я… правильно понимаю?

— Не уверена, что любой… Но негативное воздействие, направленное против меня, исчезнет.

Император забарабанил пальцами по крышке стола.

— Не знаю, что с вами делать, — честно признался он. — Вы слишком опасны.

Она кивнула.

— Жизнь, полная служения Империи. Тотальный контроль со стороны короны. Боюсь, это всё, что я могу предложить.

Он увидел в её глазах страх — впервые за весь вечер.

— Понимаю, — прошептала она.

— Под клятвами верности мне и моему роду.

Жаль девчонку, но если она попадёт в руки врагов…

«Разумнее убить», — мелькнула в голове мысль Тени.

«Нет, — мысленно ответил он. — Не желаю. Забирай и допроси».

«А ведь я могу просто взять клятвы и отпустить в Академию, безо всяких условий. Ну, кроме помощи следствию сейчас…» — эту мысль дракон постарался спрятать, но от собственной Тени не скроешься — силуэт, что повис в воздухе, печально покачал головой:

«Нет. Не можешь. И ты это знаешь…».

— Ваше величество, — раздался голос секретаря. — Герцог…

— Герцог Бар!

Кузен доложил о себе сам, ворвавшись в кабинет и без особых церемоний опустившись в кресло.

Император, видя эту простоту, отсутствие вычурности и наплевательское отношение к этикету, вздохнул, но тут же улыбнулся. Негодует пусть матушка, он же всегда завидовал несгибаемому умению кузена делать то, что нравится. Ему, императору, о подобной свободе оставалось лишь мечтать.

Он приготовился слушать новости (не просто же так кузен ворвался), даже сделал пару шагов, чтобы предложить родственнику выпить, но вдруг понял, что в его кабинете… слишком тихо. Император нахмурился. Взглядом поинтересовался у Тени, что такого он пропустил за пару секунд, пока был погружён в свои мысли.

Тень превратился в огромное чёрное сердце и исчез в камине — видимо, чтобы не смущать присутствующих своим призрачным, леденящим душу смехом. Император посмотрел на герцога. Затем на Золотую.

Этого ещё не хватало… Они смотрели друг другу в глаза и не дышали.

— Гхм! — не выдержал его величество, не привыкший к тому, чтобы его игнорировали вообще, а уж тем более в собственном кабинете!

Из камина с тихим свистом вылетело крошечное облачко пепла — Тень давился от смеха…

«И что ты будешь с этим делать?»

— Бар! — зарычал император.

Кузен не обратил на него никакого внимания.

Его величество хотел обратиться к Золотой, но… не успел.

Дикая, ослепляющая боль скрутила внутренности. Зверь взвыл, раздирая тело изнутри.

— Элис! — вырвался крик.

Он не слышал биения её сердца. Будто оборвалась струна. Холод сковал душу. Холод и страх.

— Нет!

— Брат! — донеслось в спину. — Что?!

Окно открылось — и Чёрный дракон вылетел из дворца.

Несколько мощных, отчаянных взмахов, и вот он уже стоит перед домом ведьмы, не отрывая взгляда от дымящихся руин. Дом словно разрезали на две половины гигантским ножом. Странно. Взрыва не было, он бы почувствовал

Тихо. Тихо и пусто. Боль не даёт вздохнуть полной грудью и только одна мысль — как жаль, что он не имеет права вернуться на тот утес, где они с Элис целовались, и броситься вниз, сложив крылья.

— Эдвард!

…

— Эдвард, — у меня пропадает голос.

Я тянусь к его щеке, тону в чёрных зрачках дракона, болью переполненных до краёв, и понимаю — с этой минуты я не имею права умирать! Потому что от этого зависит и его жизнь…

Император перехватывает мою руку, пальцы дрожат, и это так… странно. Невозможно. Немыслимо. Таким Чёрного дракона не видел никто.

— Меня не было в доме… когда… Мама… Мамин портал.

Сердце останавливается, пропуская удар. Я только сейчас понимаю, что произошло! Мама… Она открыла портал и спасла мне жизнь.

Бездна…

— Элис!

Дракон рывком прижимает меня к себе, целует глаза, губы, щёки…

— Живая, — шепчет, и уже в следующее мгновение, запрокинув голову к небу, кричит, — Жива-а-а-я-я-я-я!!!

Император обернулся прямо в центре оцепления, едва уловимое движение хвоста — и я верхом на драконе! Под торжествующий рёв чудовища и восторженно-испуганные вопли толпы, мы взмываем в небо.

Как… высоко!

— Эдвард… Эдвааард! Высоко… Высоко-о-о!

— Нравится?

— Да! Очень, — стараюсь перекричать ветер.

Облака скрывают столицу, людей, площадь и мой разрушенный домик. Весь мир вдруг стал таким… маленьким. Маленьким и ненужным. Только я, дракон и небо.

Со свистом с меня слетает сапожок неизвестной служанки.

— Ай! Прости, дорогая…

Успеваю покрепче вцепиться в шкатулки — не могу же я потерять то, что нашла!

Удивляюсь, что не мёрзну, но при этом не чувствую магии. Чёрный, огромный, роскошный зверь прочитал мои мысли — золотой глаз насмешливо блеснул.

«Не хватало ещё, чтобы ты замёрзла, Истинная! Я долго ждал… Не для того, чтобы заморозить! А для того, чтобы…разогреть…».

Я услышала! Услышала, как он это проворчал!

Когда мы спустились, мне сначала показалось — это заповедник мантикор. Стало как-то неуютно. Не готова я к очередному заданию после всех этих передряг, но оглядевшись повнимательней, поняла, что — нет. Это не заповедник. Это совсем… другие горы! Они суровей. Величественней. Их вершины острее, выше возносятся к небу, но самое главное — они… шепчут совсем по-другому. И я… Я слышу этот шёпот! Я слышу шёпот гор, и только что слышала, как поёт небо и думает дракон! Я — истинная Чёрного дракона. Я это знаю. Чувствую! Что бы там ни говорила вдовствующая императрица и каких бы легенд не рассказывала.

— Элис, — шепчет Эдвард, сжимая меня в объятиях, не позволяя босым ногам коснуться ледяных камней. — Ты…

Киваю, а сама думаю — когда он успел? Как вообще эти драконы так быстро оборачиваются? Закрыла глаза — чудовище, открыла — принц. Как…в сказке!

— Я… Или не я? Я уже не знаю… Но я… Твоя.

— Любимая, — губы оказываются в сладком, сумасшедшем плену, в груди бушует пламя, и…

— Ба-бах! — грохот упавших шкатулок возвращает обратно в реальность.

Дракон хмурится, щёлкает пальцами, и мои пожитки — шкатулки, плащ и один одинокий сапожок послушно летят в пещеру, куда на руках меня вносит Эдвард, словно в роскошный дворец после брачной церемонии.

— Я люблю тебя, Элис, — эхо гулко подхватывает слова дракона, а я тянусь к его манящим губам, но он отстраняется — ждёт, что я скажу.

— Я люблю тебя, дракон, — говорю чистую правду, хоть признаваться в этом страшно даже себе…

Его губы касаются моей шеи — там, где бьётся жилка, словно летучая мышь угодила в яркий луч света.

Хочется кричать от нетерпения, но мне страшно — прошлый опыт заставляет опасаться — вот сейчас кто-нибудь снова ворвётся и помешает. Понимающий смешок дракона — мысли сошлись.

Он касается меня — нежно, осторожно, я задыхаюсь, поднимаю глаза — и тону в янтарном золоте взгляда. Вертикальный зрачок — словно дверь в иной мир — мир, полный таинственной страсти, сладкой неги — хочется войти, но… страшно! Там уже бушует пламя, и оно мне созвучно! У меня внутри — буря, и если прямо сейчас её не выпустить…

— Да? — спрашивает дракон.

— Да! — кричу в ответ.

Я больше не хочу сдерживаться, я хочу в огонь, хочу улететь вместе со своим драконом — выше облаков, к звёздам!

Он рычит, подхватывает меня на руки, и мы оказываемся… в горячей воде на обжигающих камнях. Пижама намокла, его одежда — тоже, но так тепло, так хорошо и уютно мне не было никогда — в пещере, с драконом, на раскалённых камнях подземного горячего озера — вот он, идеальный мир настоящей тёмной ведьмы, и почему об этом ничего не написано в родовых книгах?!

Его губы касаются моих, и я вдруг понимаю — можно всё: дышать в такт, летать, умирать, воскресать, рассыпаясь на осколки, вслушиваясь в стоны друг друга.

…

— Почему — пещера? — спросила я, распахнув глаза.

Мы дремали в объятиях друг друга под мерное бурление горячей воды.

— Так… Ну… В общем — так надо. Традиция. Любовные игрища драконов испокон веков… — туманно промурлыкал Эдвард.

Мой скрытный драконище… Чего-то он явно не договаривает. Но у повелителей — свои секреты. Ладно… Захочет — расскажет. Потерплю.

Было так хорошо, что даже думать не хотелось. Тело звенело от счастья и силы, переполнявшей от макушки до пяток — готова поспорить, моя аура сейчас сияет, как небо в фейерверках на праздник Новолуния! Праздник… Если бы не он, если бы не этот демонов особняк Изумрудного, мы бы может и не встретились никогда… То есть встретились бы, но друг друга не узнали! Подумать только, ведь когда-то я танцевала с ним на балу…

От этих мыслей стало страшно, и я выкинула их из головы, сосредоточившись на собственных ощущениях. Дракон — он делает меня сильнее. Как — не знаю, но тогда, побывав в его пламени… Ну, конечно! именно после этого я стала чувствовать порталы! Вернее — слышать. Слышать бесшумные порталы мантикор. И сейчас, после нашей близости — сила. Сила бурлила внутри — ворочалась, искрила. Казалось, стоит выйти из пещеры — и я горы поменяю местами, стоит только пальцами щёлкнуть! Хотя… на кой мне эти горы? Они красивые. Пусть себе стоят.

— Где мы? А? Эдвард?

— М-м-м?

Он что — задремал? Тоже мне… неутомимый дракон!

Извернулась кошкой, прикусив атласную кожу.

— Ведьма, — довольно выдохнул он, не открывая глаз.

— Эдвард!

Поцелуй в макушку.

— Я тебя люблю, Элис, — шепчет он.

Тихонько выбираюсь из горячего озера. Как… красиво! Камни мерцают багрово-золотыми отблесками в кромешной тьме, вода бурлит, звеня хрустальными брызгами, а посреди всего этого сияющего великолепия — сонный, довольный и расслабленный лежит на камнях обнажённый император — его величество Чёрный дракон — мужчина, без которого не жить тёмной ведьме — ни с силой, ни без…

Едва ступаю на берег — горячий воздух обхватывает, высушивая волосы, тело. А вот и пижама — лежит на камнях, аккуратно сложенная, вместе с одеждой Эдварда — магия! Зря расстраивалась, что плохая хозяйка. С такими способностями мужа вполне можно прожить!

Сердце кольнуло. Как только натыкаюсь на подобные мысли, сразу становится не по себе. Не думать! Не сейчас…

Осторожно ступаю к выходу — камни светятся изнутри, показывая дорогу. Удивительная магия! Это не просто пещера. Это — пещера моего дракона. Придёт время, и я вытащу из Эдварда все подробности. Это же так… интересно.

Вот у ведьм, например. Пауки, мыши, летучие мыши — это не просто жители особняка (в иных домах — жители нежелательные, например, орки мышей боятся смертельно — это всем известно!), они — помощники. Перстенёк под кровать закатился? Прошепчи заклинание — пауки найдут. Забрался кто в дом в ночи, или занавеска от свечи загорелась — летучая мышь разбудит. Часы бьют всегда по-разному. Радостно, если домой спешит родной и близкий, тревожно — если враг, а если кого видеть тёмная не хочет, могут и вовсе промолчать. Мама однажды рассказывала, что кукушка в часах одной старой, ворчливой и злой ведьмы кричала гостям: «Пошли вон! Вон отсюда!».

Мне показалось — или где-то в глубине горы я услышала смех? Камни читают мысли? Всё может быть…

Поворот — и вот они, наши вещи — у самого входа. Я беру в руки шкатулку — ту самую, с жёлтыми цветами. Где бы мне… Камни начинают сиять, приглашая в один из проходов.

— Спасибо, — шепчу я, любуясь ажурными сводами. (3303c)

Несколько шагов, и передо мной маленькая, уютная пещера — круглая, как комнатка в башне особняка рода Крейдер. Присаживаюсь на камень, над головой тут же вспыхивает свет — мягкий, глазам не больно, но шкатулку видно хорошо.

Может, поселиться мне в пещере, а? Вдруг она ещё и готовить умеет?

Ладно. Хватит шутить, пора за дело. Ну что, мама… Что ты хочешь мне сказать?