Глава 18

Дверь спальни почти бесшумно отошла в сторону и тут же закрылась.

Таисса вздрогнула, пробуждаясь ото сна.

– Это я, Пирс, – послышался негромкий голос Вернона.

– Вернон, – сонно сказала Таисса в полумраке. – Зажжёшь свет?

– Зачем? Посмотрим на звёзды.

Таисса недоумённо заморгала.

– Разве мы не под землёй?

– Над нами сотни и сотни тонн, – согласился Вернон. Он присел на край кровати. – Если наш инопланетный товарищ по разуму решит обрушить эту толщу, одной лопаты точно не хватит, чтобы выкарабкаться. Поможешь, Таисса-гробокопательница?

– Очень смешно, – пробормотала Таисса.

– Что поделать? Сегодня чёрный юмор – наше всё.

Таисса наконец смогла разглядеть лицо Вернона в полутьме и протянула руку. Пальцы Вернона осторожно вплелись в её пальцы.

– Что бы я делала без твоего чувства юмора?

– Соблазняла бы весь Совет без разбора и придумывала бы за меня мои шутки, – легко отозвался Вернон. – Ты отлично сыграла роль, Таисса-самозванка. Увы, вместо антракта тебе придётся вновь выйти на подмостки.

– Но получится ли у меня заинтересовать это существо? – Таисса вздохнула. – Это будет посложнее, чем поводить за нос членов Совета. Вернон… а чего хочешь ты?

Вернон почесал в затылке.

– Хороший вопрос. Ты ведь помнишь, что я умираю?

– Спасибо, что об этом напоминаешь, – без тени улыбки отозвалась Таисса.

– Всегда пожалуйста, Таисса-очевидность. Так вот, я умираю, и мне хочется оставить мир… – Вернон запнулся, – чтобы он хотя бы был.

– Было бы неплохо.

– Вот-вот. Солнце, смеющиеся дети и всё остальное. Банально, но правда.

Таисса прикрыла глаза. Во сне на неё вдруг нахлынуло детство: яркий воздушный змей, знакомый осенний парк и тёплая рука матери. Арахисовое печенье в кармане. Тепло.

В горле вдруг стало очень тесно.

– Мне снилась мама, – с трудом проговорила Таисса. – Я очень надеюсь, что она жива сейчас. Что с ней всё будет хорошо.

Вернон молчал.

– Ты в это не веришь, – тихо сказала Таисса. – Не веришь, что всё будет хорошо. Не позволяешь себе в это верить. Вернон… ты хочешь убить это существо?

Пальцы Вернона сжались в её пальцах.

– Главным образом я хочу, чтобы оно не поубивало нас, Таисса-беззащитность. Убить его видится мне самым напрашивающимся выходом. Мир сложен, да, но некоторые вещи просты.

– Но это невозможно. У нас нет средств. Нет способа.

– Верно, Таисса-изобретательность. Пока нет. – Вернон вздохнул. – Я ломаю голову, как нейтрализовать новых Светлых. Собрать все проекты «Бионикс», усилить электронное внушение Виктории, собрать на коленке сверхоружие? Но результат неясен, а меж тем погибнет столько людей. Стоит ли?

– Нет, – тихо сказала Таисса.

– Нет. И я знаю, что нет, знаю, что эти планы стоит пометить «в порядке бреда», но проблема в том, что «в порядке бреда» совсем скоро перерастёт в «как обычно». Новая норма, Пирс. Никому она не нравится, но приходится учиться стоять на одной ноге.

Таисса кивнула. Существо, которое впустили в мир они сами, перевернуло этот мир.

– Всё-таки это случилось, – с силой произнёс Вернон. – Мы впустили на нашу чистую, уютную человеческую Землю инопланетную заразу. Другую жизнь, которой здесь не место. Будь у нас Страж, он бы отправил это существо сначала в нокдаун, а потом в стазис, если не в печку. Великий – тем более. – Вернон потёр лоб. – Может, у Великих изначально была такая роль? Гонять с веником непрошеных гостей?

– Но кто защитит нас от Великих?

– Хороший вопрос.

Вернон помолчал.

– А вообще я устал ужасно. Постоянно какие-то враги стучатся, уже вытоптали весь коврик под дверью. – Он зевнул. – Где-то там есть совсем другая жизнь. Клубника на обнажённых бёдрах, взбитые сливки на коленках… или в других местах…

Его вторая рука скользнула выше, остановившись на кромке одеяла. Таисса подняла бровь.

– Это ты про свои вечеринки?

– Не было никаких вечеринок, кроме постановочных, – отмахнулся Вернон. – Знала бы ты, сколько у меня других дел…

– И трёх подружек в твоей постели тоже не было? – уточнила Таисса.

– Кто бы спрашивал, Таисса-ревнивица. Твои поклонники из разных миров и эпох ещё свежи в памяти. Кай, например.

Кай…

– Дир тебя задел, – проговорила Таисса. – Когда сказал, что ты больше не Страж и не можешь противостоять Ларе. И когда сказал, что я от тебя сбегаю.

– Сбегаешь, – согласился Вернон. – Как и я от тебя. Но какой смысл выяснять отношения, когда мир в опасности? Вот рухнет потолок на головы – будет самое время поскандалить.

– Секунды две?

– Нам хватит.

Таисса протянула свободную руку, и их пальцы сомкнулись.

– Я не хочу быть Каем, – негромко сказал Вернон. – Быть собой – это облегчение, и чёрт с ними, со сверхъестественными силами. Я приобрёл больше, чем потерял. Жаль только, что страх никуда не делся.

– Страх? Боишься, что всё-таки появится новая воронка?

– Угу. Но это маловероятно, Таисса-провидица. Всю инопланетную утварь у нас уже конфисковали, в конце концов.

– Может, воронка появится, чтобы утянуть с собой нашего гостя? – предположила Таисса с надеждой.

– Ха. Надейся больше.

Их взгляды встретились. Мир вдруг сузился до одной подземной спальни. Каюты в космическом корабле размером с целую планету, летящего в будущее. И кроме них двоих здесь никого не было. Только колотящееся сердце самой Таиссы и серые глаза перед ней.

– Ты думаешь о том же, о чём и я? – севшим голосом спросила Таисса.

Вернон понимающе ухмыльнулся.

– О том, что это одеяло между нами совершенно лишнее?

Таисса приподнялась в постели. И, выпустив пальцы Вернона, обвила руками его шею.

– Что-то вроде того, – прошептала она.

Вернон опустил взгляд на линк и быстро набрал команду.

– Что ты…

– Я же говорил, Пирс. – Вернон совершенно по-мальчишески улыбнулся. – Мы увидим звёзды.

Ничего не изменилось. Таисса моргнула и открыла рот, готовясь спросить, что…

И увидела в глазах Вернона отсвет звёзд.

Тонкая паутина далёких огней. Проекция, раскинутая под потолком.

Настоящее звёздное небо.

– Там, над океаном, небо такое же, – произнёс Вернон. – Хочешь туда? Никаких глаз и ушей, даю слово.

Таисса покачала головой.

– Ты здесь, – отозвалась она. – Мне этого хватит.

Руки Вернона скользнули по её спине, задирая футболку.

– Если бы у нас впереди было бы пятьдесят лет, – прошептал он, – и никакого срочного спасения мира и готовности умереть в следующую секунду от обрушившегося потолка, знаешь, что я сейчас сделал бы?

Футболка полетела на пол. Пальцы Таиссы в сверхскорости пробежались по рубашке Вернона, расстёгивая пуговицы, и Таисса прильнула обнажённой грудью к такой же обнажённой груди.

– Что бы ты сделал?

Вернон широко ухмыльнулся.

– Сводил бы тебя за мороженым.

Таисса засмеялась, обхватывая его поперёк талии.

– Мир сложен, но некоторые вещи просты?

– Смерть и любовь? Всегда.

Карман времени, и они в нём, и никакого недоверия, никаких тревог, никакого неведомого завтра…

Таисса улыбнулась. Голова не кружилась, пол не качался под ногами, и Таиссу не сдерживали ни роль, ни внушение, ни прослушка Светлых. Она делала выбор сама, в уюте и тепле постели, которую она считала своей.

На планете, которую она хотела сохранить.

– Мы ещё пролетим над океаном, Таисса-приключение, – прошептал Вернон. – Ты, я и миллион мелких холодных и мокрых брызг.

– Ну уж нет, – шепнула Таисса в ответ. Её руки, кажется, начали забывать всякое стеснение. – Только не этой ночью.

Вернон поцеловал её снова, и Таисса, глубоко вздохнув, расслабилась, обнимая его под мерцающими над головой звёздами.

После они лежали обнявшись, обнажённые под одеялом. Вернон уткнулся губами в плечо Таиссы. Судя по его закрытым глазам и еле слышному сонному дыханию, было совершенно очевидно, кто из них двоих меньше спал этой ночью.

– Я не сплю, Таисса-настороженность, – сонно пробормотал Вернон ей в плечо. – Можешь не вглядываться.

– Могу дать тебе поспать, – предложила Таисса.

– Толку-то. – Вернон зевнул. – К тому же я потеряю последний шанс посплетничать с тобой о судьбах мира и отговорить от визита к нашему общему многощупальцевому другу. Не дождёшься.

Таисса сжала под одеялом его тёплые пальцы. Вернон не хотел, чтобы она отправлялась на эту встречу. Увы, это ничего не меняло.

– Может не стоило возвращаться на Землю? – Таисса запрокинула голову, глядя на смутно знакомое созвездие. – Останься мы в сфере, ты не взял бы Харона с собой в бункер, Харон не украл бы тело, не отдал бы его Хлое, та не начала бы свои эксперименты…

Вернон зевнул снова.

– Александр всё равно вернулся бы туда. Зачем делать двадцать Светлых, когда есть возможность получить две тысячи? Рано или поздно всё именно тем же и кончилось бы, Таисса-вздыхальщица. Просто нас бы здесь не было.

– И мы не смогли бы спасти мир?

– Я лично собираюсь сделать именно это, – небрежно подтвердил Вернон. – Я же говорил, он мне нравится.

Таисса устроилась на подушке поудобнее, положив локоть под щёку.

– А какие части мира тебе нравятся больше всего?

Взгляд Вернона скользнул по едва прикрывающему её грудь одеялу.

– М-м… части, говоришь? Сложный выбор.

– Я серьёзно!

– Я знаю, Пирс.

Вернон взглянул Таиссе в глаза и посерьёзнел.

– У рода Лютеров есть довольно забавная традиция. Когда в моду впервые вошла фотография, мой предок приказал запечатлеть парк у нас под окнами. Если мир не закончится, мы там как-нибудь погуляем, Таисса-волшебница. Обязательно.

Таисса улыбнулась в темноте.

– Обязательно.

– Его сын перенял эту традицию и тоже делал фотографии парка каждый год. Лето, осень, зима и весна. Он жил долго и не очень-то счастливо, но каждый год скрупулёзно поддерживал обычай. Как и его дети, их дети и так далее. Не то чтобы у нас было какое-то особенно аккуратное семейство, просто так получилось. Традиция. Как горящие свечи на Новый год.

Таисса кивнула, вспоминая, как здорово было летать, описывая спирали вокруг сияющих золотом шишек. Она выросла, но шуршание гирлянд, в которые она с счастливым визгом заворачивалась в полёте, осталось с ней до сих пор.

Вернон перевернулся на спину, глядя на звёзды.

– Отец тоже поддерживал эту традицию, – помолчав, сказал он.– А после него – я. Последние фотографии я сделал позавчера.

Таисса замерла.

– Ты…

Вернон выпростал руку из одеяла, и в воздухе вспыхнул веер фотографий.

Точнее, одна и та же фотография, которая была то чёрно-белой, то цветной. Листья опадали и распускались вновь, аллею заметал снег, сменялись лампы в фонарях и форма скамеек, но в остальном…

– Парк остаётся таким же, – сказала Таисса. – Только…

– Сменились некоторые деревья, – кивнул Вернон. – Годы, что поделаешь? Сколько раз я спрашивал себя: кто гулял под этими облаками двести лет назад? О чём думал он, Вернон трёхсотлетней давности?

Он улыбнулся Таиссе.

– Сделаешь фото через пятьдесят лет?

Таисса сглотнула. Это было так похоже на Вернона – прощаться, не прощаясь.

– И через сто сделаю, – мягко сказала она. – Ты же подарил мне дополнительные тридцать лет, помнишь? Я просто обязана их прожить.

Вернон прикрыл глаза.

– Дурацкая семейная традиция, – пробормотал он. – Примета времени. Тогда все увлекались фотографией, это было банально, как яйца на завтрак, но кто-то из Лютеров втемяшил себе в голову, что вечность описывается таким вот образом. Отец терпеть не мог это всё, но дал своему отцу слово.

– А ты дал слово Майлзу?

Вернон с усмешкой покачал головой.

– Мы с ним ни разу не говорили об этом.

И не поговорят. Майлз Лютер ушёл в криозаморозку и бросил сына. Вернон почти не упоминал его с тех пор. Но сейчас…

– Майлз наделал много плохого, – осторожно сказала Таисса, изо всех сил стараясь не вспоминать день своего знакомства с Лютером-старшим. – Но, знаешь, это не самая худшая традиция.

– И не самое худшее наследство, – согласился Вернон. Он вытянул руку, и Таисса устроилась на ней, обхватив Вернона за грудь. – Правда, сейчас оно прервётся. Посмертные дети меня не привлекают. Не та связь, о которой думаешь, когда представляешь отца, идущего с сыном за ручку.

– Вряд ли Майлз ходил с тобой за ручку.

– Нет, было один раз. – Вернон невесело улыбнулся. – До сих пор вспоминается.

Таисса молча поцеловала его в плечо. Вернон коснулся носом её волос.

– Я не хочу продолжаться в смерти, Таисса-вопрошательница, – негромко сказал он. – Ты не спрашивала, но я отвечу. Не хочу заводить детей, зная, что я их не увижу. Смысл отцовства в том, чтобы… – Вернон запнулся. – Я не знаю. Но мне это не кажется правильным – для меня.

– Я понимаю, Вернон.

Тишина. Они лежали в обнимку под ненастоящими звёздами глубоко под землёй, над которой совсем скоро должен был распахнуться рассвет следующего дня.

– Думаешь, мне стоит бояться завтра? – спросила Таисса.

– Все, что у нас есть против Лары, – твой острый язычок, – отозвался Вернон. – Слова. Наше единственное оружие. Только Светлые сегодня используют их себе на пользу, чтобы не сказать «вылизывают кое-кому ботинки», а мы…

– А мы не делаем ничего.

– Шутишь? В эту минуту целая команда пишет тебе ворох аргументов, а другая переписывает каждую фразу. Отдельный человек с учёной степенью отвечает за каждую строчку. Единственная причина, по которой ты не сидишь вместе с ними, Таисса-прогульшица, – общее согласие, что тебе нужен крепкий здоровый сон.

– От которого ты меня возмутительно отвлекаешь.

– Совершенно возмутительно, – согласился Вернон, приподнимая одеяло и задумчиво оглядывая Таиссу. – Собираешься что-то сделать по этому поводу?

Таисса сделала глубокий вдох.

– Завтра, – решительно сказала она. – Сегодня я всё-таки посплю. Может, во сне придут правильные слова.

Она пыталась не думать о матери, запертой среди заложников. Иначе она разрыдается и не будет способна ни на что.

Вернон накрыл её одеялом.

– Хорошая идея. Доброй ночи, Пирс.

Таисса устроилась у него на плече.

– Доброй ночи, Вернон.

Может быть, во сне к ней действительно придут правильные слова?

Но сон не шёл. Не этой ночью.

– С чего же начать разговор? – пробормотала Таисса.

– Дай ей в морду, – так же сонно посоветовал Вернон. – Никогда меня не подводило.

Таисса нашарила в темноте его пальцы и сжала их.

– Мне очень жаль Су Ли. Вернон, хочешь рассказать мне что-нибудь о ней?

– А как же твой крепкий здоровый сон?

Таисса с иронией улыбнулась. Виртуальные звёзды светили с потолка, и ночь казалась вечной. Может быть, потому что это их с Верноном последняя ночь? Увидят ли они следующую?

– Я боюсь, – тихо сказала Таисса. – Боюсь, что мы расстанемся и не успеем сказать самого важного. Тихая ночь – это такая редкость сейчас. Я не знаю, вернусь ли я завтра.

Вернон глубоко вздохнул.

А потом резко сел в кровати и одним движением натянул штаны.

– Полетели.

Предрассветное небо раскинулось над головой.

Таисса прижалась к Вернону. Зябнущие, они сидели на бетонной стене и смотрели на светлеющие облака.

– Я пару раз улетал из дома, надеясь, что отец отправится меня искать, – сообщил Вернон задумчиво. – А ты?

Таисса покачала головой.

– Ну да. – Лёгкая улыбка скользнула по лицу Вернона. – Из такого дома, как у тебя, не уходят, а тихо растут обожаемым цветочком в теплице, пока жизнь не выпихивает в открытое море.

– Где тебя тотчас соблазняют пролетающие мимо авантюристы, – серьёзно согласилась Таисса. – А всё родители виноваты.

– Точно. Познакомили бы нас в детстве как будущих жениха и невесту, и сейчас мы относились бы друг к другу с полнейшим безразличием. Кстати, как тебе Лео?

Таисса подняла бровь.

– Амбициозный союзник, которого стоит узнать получше. А что?

– Тёмным нужно знамя. – Вернон перехватил у Таиссы термос с кофе и сделал глоток. – Символ. Лео – не самое плохое решение, если нас с тобой сметёт. Ты знаешь, что у нас с ним была общая няня?

– Правда?

Вернон отрешённо улыбнулся светлеющему небу. Сумерки рассеивались, и Таисса видела его профиль ясно и чётко.

– Глупости, конечно. Су Ли – моя няня и только моя. Но как-то Лео привезли к нам в замок на целых три дня. Я подозреваю, в качестве заложника: Майлз вкладывал свою жизнь в руки отца Лео, и ему нужны были гарантии. В итоге мы неплохо провели время вместе. Днём вели себя как пара бешеных кракенов, но вечером было… тихо. Спокойно. Су Ли наливала нам молока с мёдом, читала сказку на ночь, и мы заплетающимися языками придумывали концовку, пока за окном бушевал шторм. – Вернон окинул взглядом утренний океан. – Странно, как прошлое тонет в забвении, а потом вдруг поднимается из глубин.

– Вы оба сильно изменились с тех пор.

– Люди не меняются, Пирс. Я всё тот же, да и Су Ли не изменилась. Просто, – Вернон прерывисто вздохнул, – я её не спас. Как и собственную мать. Никого. И если завтра я не вытащу тебя…

Его губы сжались. Хрупкое мгновение повисло непроизнесённой болью.

Чувство беспомощности взвилось в груди Таиссы, и, чтобы заглушить его, она сделала первое, что пришло ей в голову, – выхватила у Вернона термос с кофе.

– Хватит, красавчик, – грубоватым тоном самозванки сообщила она. – Пирс сказала бы своё коронное: «Мне очень жаль», – и заткнулась, но у меня словарный запас пошире будет. Будешь рыдать – начну читать тебе мемуары дедули в неотцензуренном варианте. Думаешь, я блефую? Там есть сцены для взрослых.

Вернон моргнул, разглядывая её.

– Не сомневаюсь, что есть. Хотя бы одна сцена для взрослых должна была втиснуться, раз ты каким-то образом появилась на свет. – Он ухмыльнулся. – Это так ты себя вела со Светлыми в роли самозванки?

– Приходилось.

– Не завидую им.

Таисса потянулась к Вернону, и он обнял её. Небо на горизонте продолжало светлеть.

– Эта ночь наша, – заговорщицки сообщила Таисса. – И это время у нас не отнять ни одному злодею с щупальцами. Ты мне веришь?

Рука Вернона легла на её волосы.

– Верю, Пирс. Вот только одно обстоятельство.

– Какое?

– Обернись.

Таисса высвободилась из объятий Вернона и повернула голову.

Прямо к первым лучам солнца, брызнувшим в лицо.

Наступал рассвет.