Глава 20

В чашке капучино таяло сердечко, посыпанное корицей.

Таисса подняла взгляд на отца.

Они сидели в уютной подвальной кофейне. Довольно дорогой даже по нью-йоркским меркам, судя по интерьеру. Правда, кофемашину пришлось включать самим.

– Это твоё запасное убежище или мы просто мимо пролетали? – без улыбки спросила Таисса.

– Владельцы – мои хорошие знакомые. Здесь нас не побеспокоят.

Почему-то Таисса была уверена, что в случае опасности тут найдётся не только кофемашина, но и много чего ещё. Но лишь кивнула.

– Тебя не хватало вчера.

– Я знаю.

– Но я очень рада тебя видеть. Жаль, что мамы нет рядом. И Элен. Она спасла меня, чтобы ты и я увиделись снова.

Их взгляды встретились. Чудо, на которое Таисса уже не надеялась. Жить, зная, что самый близкий и любимый человек никогда не будет с тобой, никогда не посмотрит на тебя, не скажет весело: «Привет! Да это же я!»…

Они живы, они оба живы. Серебряные нити в волосах отца, совсем ещё молодого человека, её собственный шрам… Это было. Но сейчас – они живы. Они вместе. Они могут коснуться друг друга и обнять.

Таисса осторожно коснулась рукава отца.

– Привет, – тихо сказала она.

– Привет.

Они улыбнулись друг другу одними глазами и оба отпили кофе.

Кофе был вкусным. Очень. В обычное время Таисса могла бы закрыть глаза, глубоко вздохнуть и предаться короткому кофейному блаженству.

В этот раз она позволила себе лишь один глоток.

– Ты напугал Лару, – произнесла Таисса, отставив чашку. – Чем?

Взгляд Эйвена Пирса упал на зеркало, в котором отражалась его дочь.

– Тем же, чем твой двойник напугал меня. Неопределённостью.

Таисса вспомнила мучительную сцену, когда самозванка убивала отца, а Таисса, незримая и бесплотная, ничего не могла поделать.

– Ты не знал. Когда самозванка стояла перед тобой, ты не знал, я это или нет.

– Мы не знали о твоей судьбе ничего, Таис. И я в любом случае поостерёгся бы давать точный ответ без генной карты. К счастью, это не понадобилось.

Таисса кивнула.

– Повезло, что самозванка тебя не убила. Она сказала, что хотела бы иметь такого отца, как ты. – Таисса грустно улыбнулась. – Знаешь, я тоже.

Она всё ещё не могла поверить, что отец открыл глаза и спас её. Вернулся за ней и отбил у Лары. Совершил невозможное.

– Я так рада, что ты жив, – шёпотом повторила Таисса. – Что я тебя не потеряла. Что мы тебя не потеряли.

– Мы с тобой оба пересеклись со смертью. – Эйвен Пирс отпил свой кофе и прикрыл глаза, явно наслаждаясь вкусом. – Когда я очнулся, у меня было лишь несколько секунд, чтобы себя спасти. К счастью, к Ларе не успела поступить информация, что я не отключился, а пришёл в себя.

– Она всё-таки не всесильна.

– Нет. Мы умеем себя защитить. В эти минуты Найт помогает внедрить новые протоколы безопасности. Мои люди не будут беспомощны. И ты тоже, Таис.

Отец поставил чашку на стол. Его голос оставался спокойным, словно они говорили о погоде за утренним кофе. Никаких криков, клятв и угроз.

Но он напугал Лару. Напугал так, что она позволила им двоим бежать.

– Ты сказал Ларе, что не хочешь брать новых заложников. Кого ты имел в виду?

Её отец помолчал.

– Коллективный разум – сложная вещь, Таис. Судьба одного индивида может повлиять на судьбу целого. А иногда рой можно разделить надвое. Выделить нового лидера, например.

Таисса вздрогнула, мгновенно представив себе этого лидера.

– Только не Дир!

– На кону судьба планеты, Таис. Другое дело, что лекарство однозначно будет хуже болезни. Два существа, равных Ларе, разнесут наш мир вдребезги, если захотят. Тем не менее этот вариант лежит на столе, и Лара прекрасно это поняла.

– И то, что мы станем пытать новых Светлых?

– Изолировать и пытаться их экранировать, – покачал головой отец. – Не пытать. Мы уже натворили достаточно с этими новыми Светлыми. Хватит.

Таисса вспомнила давнюю видеозапись. Ночь капитуляции Тёмных. Отец в пыточной, из последних сил выторговывающий Таиссе способности.

Таисса понимала, почему отец не желал прибегать к пыткам ни при каких условиях. Но Лара была сильна. На любую угрозу она могла ответить разрушенными городами и, Таисса верила, не поколебалась бы ни на секунду.

– На что мы вообще можем надеяться?

– Как всегда, Таис. – Эйвен Пирс скрестил металлические пальцы, задумчиво глядя на неё. – Всё, что у нас есть, – это время. Каждый выигрыш во времени – это шанс, что появится решение, которого мы пока не видим. Маловероятный, но выход. Но главное – мы выигрываем время, которое пройдёт без насилия. Без взаимного уничтожения. День без массовых жертв и уничтоженных городов – это уже победа.

Таисса медленно кивнула.

– Попробуем выторговать перемирие?

– Думаю, члены Совета будут на нашей стороне. – По лицу Эйвена Пирса скользнула лёгкая улыбка. – Они ещё не отошли от твоей недавней речи о том, что мир – это хорошо.

Таисса невольно улыбнулась в ответ.

– Да, мы с Найт постарались.

Она протянула руку и накрыла ладонью тёплую металлическую кисть.

– Но главное – ты очнулся. Ты наш шанс на непоражение.

Эйвен Пирс покачал головой.

– Ты слишком щедра на комплименты, Таис. Я не тот, у кого есть всё могущество и все ответы.

– Но ты вызволил меня из рук инопланетной злодейки. Это уже что-то. К тому же, – Таисса откинулась на стуле, на минуту войдя в роль самозванки, – дедуля теперь поостережётся нас трогать. Может, и Совет протрезвеет и задумается, не пора ли обойти Ларочку по большой дуге и заполучить свою галактику Светлых по-другому, пока в этой галактике ещё люди остались.

Отец внимательно посмотрел на неё.

– Тебе помогла эта роль? – негромко спросил он.

Таисса задумалась. Роль самозванки ей действительно помогла. Она стала свободнее, смогла пережить боль, приняла первую ночь с Верноном и добавила ещё одну ночь с ним здесь, в подземелье. Ночь, которая была её свободным выбором.

Но некоторые потери нельзя было отменить, надев или сняв маску.

Их с отцом взгляды встретились.

– Я справилась, – произнесла Таисса. – Я вернулась из сферы, я остановила войну, но это всё произошло только потому, что меня спасла Элен. Я живу вместо неё. За неё. Элен утонула, чтобы вытолкнуть меня на берег.

– Ты считаешь, что это было ошибкой с её стороны? – очень спокойно спросил отец.

– Ошибка? Нет, Элен не ошиб… – Таисса запнулась. – Не в этом дело.

Быть собственной копией было легче. От самозванки никто ничего не ждал, и она могла сыпать колкостями и ядовитыми шутками, не думая о Таиссе Пирс, её ответственности и потерях. Закрыв боль маской, как пластырем.

Но маска наконец упала. Таисса смотрела на себя в зеркало.

– Я – решение, которое приняла Элен, – тихо сказала она. – Непросто быть этим решением.

Отец и дочь смотрели друг другу в глаза.

– Элен не поступила бы иначе, будь у неё любой другой выход, – негромко сказал Эйвен Пирс. – Если бы она могла вытащить вас обеих, вы обе были бы здесь.

– Знаю, – шёпотом сказала Таисса. – Она не хотела проиграть меня.

– И не проиграла, Таис. Ты вернулась.

Запах кофе. Таиссе вдруг показалось, что она сейчас повернёт голову – и увидит Элен, небрежно прислонившуюся к стене, с изящной чашкой эспрессо в тонких пальцах.

«Я не проигрываю. И я не проиграю тебя».

– Наверное, Элен одобрила бы меня, – проговорила Таисса. – Я надела маску и остановила войну. Вот только Дир… Я его ранила. Больно.

– Не больнее, чем то, что ему предстоит.

Таисса вздрогнула от звука его голоса.

Лицо Эйвена Пирса изменилось, став древним профилем, отчеканенным на монете. На секунду Таиссе показалось, что рядом с ней сидит не её отец, а Великий Тёмный. Что-то новое появилось в его взгляде, и Таисса вдруг поняла, как оно выглядит – знание, которое нельзя разглашать. Такое же лицо было у Тьена, когда она спрашивала его о будущем.

– О чём ты?

– Когда я умирал, я поставил себе задачу, Таис. Она выполнена. Я взял всё, что знал о будущем, и получил ответ.

Таисса потрясённо смотрела на отца.

– Какой ответ?

Эйвен Пирс помолчал.

– Помнишь разговор Тьена и Лары, который ты подслушала в другой реальности и передала Найт?

Таисса вспомнила мгновенно. Именно в этом разговоре она услышала, что Лара не увидит Тьена, пока тому не исполнится девятнадцать.

– Да.

– Тьен упоминал о главной трагедии в жизни Дира, но не сказал, что это за трагедия. – Эйвен Пирс взялся за чашку с кофе. – Очень простой вопрос, правда? В жизни каждого человека может случиться трагедия. Как в жизни Дира, так и в твоей или моей.

Трагедия. Мама…

Таисса на миг зажмурилась, чтобы не разрыдаться. Они вытащат её. Вытащат.

– Мама, – прошептала она.

– Я знаю, Таис. Но нужно держаться, иначе нам будет гораздо сложнее её спасти.

Таисса сдержала рыдание и кивнула.

– Да, – сдавленным голосом сказала она. – Так что это за событие в жизни Дира?

Отец отставил кружку и посмотрел на неё.

– Казалось бы, обычный вопрос, – задумчиво сказал он. – Но даже Найт со своим блестящим разумом не смогла догадаться. Впрочем, она и не пробовала по-настоящему. Сайфер, судя по его последним письмам, понял ответ, но заплатил за него жизнью.

– А теперь этот ответ знаешь ты, – голос Таиссы сел от волнения. – И не скажешь ни Диру, ни мне.

– Нет, Таис.

– Почему?

– А как ты думаешь?

Они молча смотрели друг на друга.

– Потому что речь о выборе? – осторожно предположила Таисса. – О том, что нельзя отнимать у Дира свободную волю? Он должен сделать этот выбор сам?

Но отец покачал головой.

– Я не буду говорить, Таис. Скажу только, что я не знаю, к чему это приведёт. Или спасение, или чудовищная нестабильность, или конец всему. Впрочем, я верю в первое.

– Но для Дира это в любом случае трагедия, – прошептала Таисса.

Эйвен Пирс кивнул.

– И… что нам делать? Что ты будешь делать с этим знанием?

– Ничего, Таис. Это знание о будущем. О недалёком будущем, возможно, но сейчас перед нами настоящее. Я верю, что хорошее будущее возможно. Будущее, где Тьен вырастет, ты обнимешь его и вы вместе будете есть шоколадное мороженое, – в голосе Эйвена Пирса зазвучала улыбка. – Но чтобы это будущее наступило, кто-то должен позаботиться о дне сегодняшнем.

– Мы, – проговорила Таисса.

– Мы все. Вне зависимости от того, что мы знаем или думаем, что знаем.

– Может быть, Найт стоит проверить твои выводы о Дире? – предложила Таисса. – Или ты считаешь, что никто другой не должен знать?

Эйвен Пирс повернул голову.

– Найт, – позвал он. – Как ты считаешь?

Воздух у столика потемнел и соткался в человеческую фигурку. Стройная девушка с тёмно-каштановыми волосами в лёгком голубом платье. Когда-то Таисса уже видела это платье на Луне, когда Найт первой спрыгнула в лунную пыль.

– Найт!

– Я здесь, Таис. – Найт улыбнулась ей в ответ невесело и устало. – Не вся, но на полпроцента больше, чем сегодня утром. Это трудно – собирать себя по кускам, но я стараюсь.

Она подняла бровь, глядя на Эйвена Пирса.

– И, конечно же, не собираюсь лезть в твои расчёты, если только ты меня не попросишь.

– Не попрошу, – покачал головой Эйвен Пирс. – В том числе потому, что Лара будет пытаться тебя взломать.

– Уже, – сухо сообщила Найт. – Пока безуспешно.

– Найт, ты узнала что-нибудь о маме и других заложниках? – быстро вставила Таисса.

– В здание не проникнуть. У меня есть для тебя только открытые сведения, Таис: первая партия заложников уже едет к выходу из города. Лара сдержала слово. Впрочем, ни Мелиссы Пирс, ни отца Леонардо там нет.

Следовало ожидать. Лео будет разочарован. Таисса вздохнула.

– А из хороших новостей?

– У нас есть шанс на перемирие. Александр не захочет стирать нас с лица земли, предварительно не поговорив с вернувшимся сыном, – голос Найт похолодел. – И со мной.

– И ты будешь с ним разговаривать?

Найт покачала головой.

– Я должна участвовать как можно меньше, Таис. И не только из-за того, что Совет взбешён из-за моего тайного возвращения, а ваша сделка о том, что Тьена оставят в покое, теперь недействительна.

Таисса чуть не застонала, вспомнив об этом.

– Это была отличная сделка, Таис, – негромко сказал отец. – Я горжусь тобой.

Таиссу хватило лишь на то, чтобы судорожно кивнуть и вновь посмотреть на Найт. Кофе остывал в чашках, но Таиссе было уже не до него.

Тьен был в опасности. Лара, Лара, Лара…

Перед взглядом кружилась разрушенная карусель.

– Найт, ты наша единственная надежда, – выпалила Таисса. – Ты – наш щит, противостоящий Ларе. Ты помогаешь бывшим Тёмным, без тебя нам не выстоять. Я ужасно благодарна тебе, но почему ты не действуешь в полную силу?

Найт невесело улыбнулась.

– Почему я считаю, что чем меньше меня, тем лучше для вас всех?

– Да.

Лицо Найт потеряло всякое выражение.

– Потому что мне нельзя убивать.

Их с Эйвеном Пирсом взгляды встретились, и отец Таиссы едва заметно кивнул Найт.

Он понял её. А вот Таисса – нет.

– Нельзя убивать вообще? – уточнила Таисса. – Даже Лару? Даже сверхсущество, которое нельзя остановить другим способом?

– Это не имеет значения, Таис. Я тоже сверхсущество. Если я хоть раз убью, даже защищая вас, я проиграю.

– Чушь, – мгновенно отозвалась Таисса, не подумав. – Если ты убьёшь Лару, чтобы защитить нас…

– То я сделаю первый шаг к тому, чтобы решать, кому жить, а кому умереть, – спокойно сказала Найт. – Я часть проблемы. Пока я стою у вас за плечом, держу щит и даю советы – небольшая часть проблемы, но если начну действовать, вы взвоете. Возможно, не вы, а ваши правнуки, но результат один: вы не сможете противостоять моему произволу никогда и никак. Когда я начну убивать, меня не удержит даже твоя этическая матрица, Таис. Обратной дороги не будет.

Таисса вопросительно посмотрела на отца.

– Сверхсущество, вмешивающееся в нашу жизнь, – это опасная история, Таис, – негромко сказал он. – Даже если это существо, поставившее себе цель защищать нас от других сверхсуществ.

Таисса тут же поняла, о чём он.

– Ты знаешь о Страже?

– Вернон успел меня просветить во всех подробностях. Он сбросил мне пакет, пока мы сидели здесь.

– И? Что ты об этом думаешь?

Едва заметная улыбка.

– Что мы справимся, разумеется. Не можем не справиться.

Найт и Таисса переглянулись, и Таиссу охватило облегчение. Её отец всегда был скалой во время бури, к которой они могли прислониться, как бы ни были плохи дела.

Эйвен Пирс поднялся.

– Нам пора, Таис. Остальные ждут нас на базе.

Таисса посмотрела на отца снизу вверх.

– У тебя есть план?

Эйвен Пирс улыбнулся ей.

– Есть. Не проиграть.