Глава 34

Таисса смотрела, моргая, и ей казалось, что ничего не произошло.

Вообще ничего. Ничего страшного. Вернон вот-вот зайдёт вот в ту дверь. Он не мог просто исчезнуть. Он сейчас появится.

– Он сейчас появится, – непослушными губами проговорила Таисса. – Он…

Золотистое силовое поле вокруг неё размылось. Дир выпустил её плечи.

– Таис, отсюда надо уходить как можно скорее, – произнёс он негромко. – Люди Лары уже ушли. Здесь включат силовые поля, и зал изолируют.

– Нельзя, – отозвалась Таисса рассеянно. – Вернон вот-вот вернётся. Как он пройдёт через силовое поле? Кроме того, я никуда не уйду.

Она отрешённо заметила, как по лицу Дира прошла судорога.

– Таис, – начал он, – мне очень жаль, но…

Вспышка.

Кольцо Таиссы вдруг вспыхнуло далёкой звездой. Электрический шок прошёл вверх по руке, на миг заставив онеметь пальцы.

В следующую секунду ветер ударил ей в лицо.

Полуослеплённая Таисса, моргая, смотрела, как в зале снова появляется воронка. И тут же исчезает, сворачиваясь в точку.

Вернон вылетел из портала, шатаясь. Прямо к ней.

Таисса, забыв, как дышать, просто рванулась вперёд и обняла его. И, уже обнимая, почувствовала, что что-то не так.

Вернон не обнимал её в ответ.

– Вернон, – прошептала Таисса.

Безупречно отглаженная рубашка исчезла. А ещё Вернон едва держался на ногах.

– Кажется, всё, Таисса-Земля, – прошептал он.

Таисса отстранилась, расширенными глазами глядя ему в лицо. Посеревшее, едва живое. Для неё прошли считаные минуты. Сколько дней прошло для Вернона? Сколько недель?

– Вернон, где ты был?

Уголки губ Вернона дёрнулись. Знакомые серые глаза глядели на неё с нежностью.

– Где меня носило, ты хочешь сказать? Как обычно, Таисса-пунктуальность. Помогал спасать мир и чуть… не угробил его в процессе.

Краем глаза Таисса заметила, как Дир отошёл в сторону, не желая им мешать. Но выражение на его лице заставило её вздрогнуть.

Колени Вернона подогнулись, и Таисса опустилась на пол рядом с ним.

– Я так перепугалась, – выдохнула она. – Но ты вернулся. И воронок больше не будет, правда?

Вернон покачал головой. Взгляд его скользнул по Диру, стоящему поодаль.

– Ни одной.

В сумеречном свете поблёкших ламп они с Верноном отражались в каждой стеклянной грани изоляционной комнаты, словно миниатюрные юноша и девушка, навсегда застывшие в перстне Таиссы. Но в этом текущем мгновении, которое объединяло их двоих, Таиссе всё яснее и жутче ощущалось что-то невыносимо ужасное. Она не понимала что. Не хотела понимать что.

– Как больно, – прошептал Вернон. – Видеть… твои глаза. Не хотел, чтобы ты это видела… но знал, что увидишь.

Непонимание окружало Таиссу, как защитный вал против ветра. Но ветер дул всё сильнее и сильнее.

Веки Вернона дёрнулись. Глаза закрылись, и он с видимым усилием открыл их снова. Только что он стоял рядом с ней, улыбался, насмешливым тоном угрожал Ларе, с лёгкостью сдерживал воронку, но сейчас он даже не мог держать глаза открытыми.

Для него прошло время. Время, которое было конечно.

И наконец Таисса поняла.

– Ты умираешь, – чужим голосом сказала она. – Но как же так… ведь ты…

– Мне так жаль, Таисса-советница. – Серые глаза смотрели на неё с бесконечным терпением, словно Вернон заранее знал, что она не поймёт сразу. – Сколько раз ты была рядом… в моих планах. Знаешь… ведь без тебя я бы не справился ни разу.

Таисса улыбнулась сквозь слёзы.

– Чушь.

– И в этот раз, – Вернон запнулся, выговаривая слова с явным трудом, – в этот раз ты…

– Вернон.

Дир произнёс одно только слово, но Вернон осёкся мгновенно.

Их с Диром взгляды встретились, и что-то промелькнуло в затуманенном взгляде Вернона. Губы с трудом искривились в улыбке.

– Ты уже знаешь. Конечно же. Вот почему… не вмешиваешься.

Он прикрыл глаза и с усилием открыл их снова. Дыхание его становилось всё реже, всё тише.

– Жаль… что мы не нашли… ещё одну сферу.

Таисса поднесла пальцы Вернона к своим и поцеловала.

– Я всё-таки положу тебя в криокамеру, – прошептала она. – Прости.

– Прощаю. – Серые глаза пристально смотрели на неё. – Но если это тебе вдруг удастся, ты откроешь её, только если… я смогу выбраться оттуда на своих ногах. И это буду я, а не кто-то другой.

Сердце Таиссы лежало на дне самой глубокой пропасти, но слабый, ирреальный проблеск надежды всё-таки заставил его дрогнуть.

– Клянусь, – прошептала она.

Пальцы Вернона дрогнули в призрачной попытке сжать её пальцы.

– Задержись, – отчаянно попросила Таисса. – Задержись хоть немного. Одну минуту.

Она коснулась перстня. До неё донёсся стук сердца, с каждой секундой делающийся всё слабее.

– Вернон, – умоляюще проговорила она. – Я же не могу без тебя. Не смогу.

Вернон медленно поднял взгляд на Дира. Его лицо застыло.

– Не позволяй ей положить меня в криокамеру, – произнёс он, чётко выговаривая слова. – Она должна знать, что я мёртв.

Таисса задохнулась.

Дир наклонил голову.

– Вернон, есть что-то ещё? – негромко спросил он.

Лицо Вернона в последний раз исказилось иронической улыбкой.

– Первый… раз в жизни, – проговорил он, всё сильнее запинаясь, – чувствую себя в роли… того, кто знает больше… чем ему положено.

Его губы дёрнулись.

– Удачи… Ве…

Серые глаза закрылись.

Последние слова Вернона были обращены к Диру. Не к ней.

– Криокамеру, – быстро сказала Таисса, не глядя на Дира. – Сейчас же!

Стук перстня на её пальце затих, но это ещё ничего не значило. Сердце можно запустить снова, можно… можно…

– Таисса, нет.

– Что значит – «нет»?!

Она поднялась, держа тело Вернона на руках.

Но ничего больше не успела сказать.

В следующую секунду Дир сделал что-то – Таисса не успела понять что – и она мягко опустилась на пол.

Таисса тут же взлетела на ноги, но Дира уже не было в зале. Вернона не было тоже.

Лишь с шипением закрывалась стеклянная перегородка, разделяя жизнь Таиссы надвое.

Утреннее солнце освещало покатую крышу.

– Кажется, я сплю, – произнесла Таисса. – Потому что тебя нет.

– Меня здесь и нет, Пирс, – невозмутимо отозвался Вернон. – Только ты.

Они валялись на нагретом металле, глядя на небоскрёбы, строящиеся вдалеке.

– Новое здание «Бионикс» какое-то дурацкое, – протянул Вернон, рассматривая стройку. – Впрочем, оно в основном для вида. Лаборатории переселяются в милые и безопасные зелёные городки, а тут остаются только патентные конторы и пентхаусы для избалованных наследниц.

Он покосился на Таиссу.

– Главное, не проводи там ночи с кем попало под нанораствором, – посоветовал он. – А то притащится очередной инопланетный разум и опять всё порушит, чтобы не портить тебе воспоминания.

– Это он может, – машинально сказала Таисса.

Она прикрыла глаза. Сон так сон. Пусть будет сон.

– Как ты думаешь, мы когда-нибудь встретимся? – спросила она. – В следующей жизни, например. Если она существует.

– Даже если не существует, обязательно встретимся, – убеждённо произнёс Вернон. – Ты и я неизбежны, Таисса-ослепительность. Великая любовь на века. Даже если мы не встретимся, это будет феерично.

Таисса грустно улыбнулась.

– И не поспоришь.

– А тебе так нужно со мной спорить? – Пальцы Вернона коснулись её волос. – Можем устроить научную дискуссию. Даже коллоквиум.

– В голом виде?

– Обижаешь. У меня в ящике стола остался прекрасный галстук. – Таисса приоткрыла один глаз и увидела, как Вернон задумчиво оглядывает далёкую стройку. – Если, конечно, его всё-таки извлекли из развалин и вернули мне, а не отдали на благотворительность. С них станется.

– Вернон, – тихо напомнила Таисса. – Тебя больше нет и не будет. Никогда.

– «Никогда» – понятие растяжимое, – беспечно отозвался Вернон. – Тем более что я всё равно тебе снюсь.

Глаза застилали слёзы, но Таисса не отрывала взгляда от Вернона.

– Я когда-то переносилась в прошлое, – проговорила она сдавленным голосом. – Видела тебя там. Знаешь, я бы сейчас с удовольствием попала бы в прошлое и там осталась. Или здесь, во сне.

– Поставим палатку и будем заказывать бутерброды? – поднял бровь Вернон. – Я за. Только это будет ненадолго, Таисса-аборигенка. Во-первых, тебя кто-нибудь да разбудит, а во-вторых, днём эта крыша раскалится похуже сковородки.

– Плевать, – прошептала Таисса. – Я хочу быть с тобой.

Вернон смотрел на неё с печальной иронией.

– Мне жаль, что так получилось, Таисса-оставшаяся-на-берегу. Нам с тобой даже прощального ужина не выдали. С вечерним платьем и всем остальным.

Таисса вытерла слёзы, протянула руку и коснулась ладони Вернона. Тёплой, настоящей живой ладони.

– Думаешь, мне пошло бы платье с бретельками или без них?

– Шутишь? Конечно, больше всего тебе пошло бы прозрачное ничего. – Глаза Вернона блеснули. – Но с бретельками.

– Тебе бы модельером стать, – вздохнула Таисса.

– Ничего, всё впереди, – отмахнулся Вернон. – В следующей жизни я планирую стать рысью.

– Почему?

– Кисточки на ушах. Очень удобно их гладить.

Они улыбнулись друг другу. Ладонь Таиссы расплылась в её глазах от подступающих слёз, и ей захотелось упасть на грудь Вернону и разрыдаться.

И одновременно ей хотелось побыть счастливой. Хотя бы ещё пять минут.

Не отрывая взгляда от Вернона, Таисса сжала деревянное кольцо.

– Вернон, – прошептала она.

И чуть не упала в обморок, услышав знакомый ровный стук сердца.

– Это точно сон, – севшим голосом произнесла она.

Вместо ответа Вернон молча обнял её.

Тепло его тела. Солнечный свет, бьющий сквозь закрытые веки. Шум города, непрекращающийся птичий гвалт из сквера и солёный вкус слёз во рту. Таисса вжалась в знакомую грудь крепче. Почему это не её сегодняшний день? Почему?!

Наконец она с трудом оторвалась от Вернона и подняла лицо, улыбаясь сквозь слёзы.

– Вернон? – попросила она. – Поцелуй меня, пожалуйста.

Но Вернон отрицательно покачал головой.

– Тебе пора возвращаться, Таисса-юность. У тебя впереди настоящее. Длинное или короткое, чёрт его знает, раз будущее, – он кивнул на строящиеся небоскрёбы, – не очень-то определено. Но дел у тебя определённо по горло.

– Без тебя, – тихо сказала Таисса.

– Без меня, – согласился Вернон. – Хотя в каком-то смысле со мной. Где-нибудь будет сверкать мемориальная доска, где-то статуя, а где-то и скамейку переименуют. Так что, считай, вечность мне обеспечена.

Он знакомо и заразительно улыбался.

– Не хочу тебя терять, – прошептала Таисса.

Вернон наклонился к ней, коснувшись лбом её лба.

– Ты никогда меня не потеряешь, – проговорил он негромко. – Никогда, Таисса-будущее. Верь мне.

«Верь Вернону Лютеру до самой его смерти».

Из груди Таиссы вырвалось короткое рыдание.

А потом тёплые пальцы сжали её руку в последний раз. Таисса даже не успела заметить, как Вернон взлетел и мгновенно растворился в солнечном утре.

В сверхскорости. В небе. В смерти.

А Таисса осталась одна. Перстень на её руке всё ещё стучал, но ей казалось, что с каждой секундой удары делаются всё глуше.

В следующий миг Таиссе почудилось, что она слышит шаги за спиной. Чувствует Светлую ауру, такую сильную, знакомую…

Притянувшую её в этот сон? Или создавшую его, чтобы дать ей хоть какое-то утешение?

«Она хрупче, чем кажется».

Но обернуться Таисса не успела.

Таисса проснулась, когда самолёт шёл на посадку.

– Есть новости? – безразлично спросила она.

Дир, расположившийся в кресле напротив, покачал головой.

– Ничего нового. С заложниками работают психологи. К счастью, ни одного сердечного приступа.

– А Хлоя?

– Полагаю, скоро мы её увидим. На оглашении завещания, например.

Таисса устало посмотрела в иллюминатор, за которым приближались облака. Завещание Вернона её интересовало мало.

Они снижались.

Снижались в никуда. В ничего.

В будущее, которое без Вернона не имело смысла.

Во взгляде Дира было сострадание.

Тьен знал. Тьен знал будущее, знал, что Вернон исчезнет практически сразу после его визита, но не предупредил ни Вернона, ни её. Даже словом не упомянул, что у них совсем не осталось времени.

Жестоко с его стороны. Впрочем, имел ли Тьен право их предупреждать?

– Мне снился Вернон, – проговорила Таисса по-прежнему безжизненно. – Снилось строящееся новое здание «Бионикс». Оно дурацкое.

Дир молча кивнул.

Таисса прикрыла глаза, вспоминая Вернона. Такого реального, такого живого. Ей хотелось побывать в прошлом. Увидеть его снова. В будущее она уже не хотела.

– Мой предок сказал, что в воронке лежит время, – пустым голосом сказала Таисса. – Я бы хотела последовать за Верноном туда, куда его выкинуло. Но я ведь не смогу, правда? Никак. Воронок больше нет.

– Кто знает? – негромко сказал Дир. – Время – сложная материя.

– Его не могло отправить обратно в сферу, ведь время там замерло. Вернон не смог бы оттуда вернуться. – Таисса вопросительно посмотрела на Дира. – Как ты думаешь, я его ещё увижу? Когда-нибудь?

– Возможно. Таис, я не знаю будущего. – Дир грустно улыбнулся. – Хотя иногда думаю, что понимаю куда больше, чем мне положено.

– Ты говоришь, как Вернон, – проговорила Таисса. – Перед смертью.

Дир наклонился через проход и осторожно поцеловал её в лоб.

– Так не хочется, чтобы ты оставалась одна, – тихо сказал он.

– Ты рядом, – напомнила Таисса с невесёлой иронией.

– Я всегда буду рядом, Таис, – с непонятным выражением проговорил Дир. – Но то, что нам предстоит…

– Что?

Но Дир покачал головой.

– Я не знаю. Нет ничего предопределённого, Таис. Кажется, я только сейчас начинаю по-настоящему это понимать.

– Свобода воли.

– Она самая.

Они замолчали.

У Вернона была свобода воли, и он сделал свой последний выбор.

Не криокамера. Даже не гроб. Кремация.

Думать о предстоящих похоронах было так больно, что в сердце от одной мысли вонзались раскалённые иглы.

– Свободный выбор, – с горечью сказала Таисса. – Он не оставил себе ни единого шанса.

Она даже не могла упрекать Дира за то, что тот исполнил последнюю волю Вернона и не дал Таиссе положить тело Вернона в криокамеру. Хотела бы упрекнуть, но не могла.

Свобода воли. Та самая свобода воли. Да и как знать, как отомстила бы умершему Вернону Лара, потерявшая своё тело в воронке? Что она сотворила бы с телом Вернона, попади оно ей в руки? Вряд ли оно осталось бы невредимым в криокамере.

Но криокамеры не было. Лишь глупая надежда, которая никак не желала кончаться.

Таисса коснулась перстня, потому что не могла его не касаться. Каждый день, каждый час.

– Вернон, – позвала она. – Вернон Лютер.

Тишина. Кольцо не отозвалось. Сердце Вернона не билось нигде на Земле. И эта тишина вместо стука живого сердца раз за разом бесстрастно повторяла Таиссе, что его больше нет.

Таисса уронила голову на руки и закрыла глаза.