Глава девятнадцатая

Шар на мгновение замер, словно удивляясь. Изумрудный, сияющий свет обманчиво прекрасен. Через мгновение он рассыплется по комнате ядовитым дождём и… мы умрём. Я. Гиззи. Чара. Граф Роольд. Рик, который спас своего короля…

На глаза наворачиваются слёзы, комната расплывается, ядовитый изумруд дрожит в колбе, которую маг в сером капюшоне сжимает в кулаке:

Знаешь, малышка… В какой-то степени я тебе даже завидую! Ты войдёшь в историю. До такого маги не додумаются и через столетия. А почему? Да потому, что не работают со стоящим материалом. Кто-то скажет, что я слишком жесток… Но разве не приятно быть ресурсом, с помощью которого создаётся нечто великое?

Кем был оборотень, у которого я взял кровь? Кому вообще нужны ваши заурядные, никчёмные жизни? Моё совершенное творение позволит править миром. Увы, выживает сильнейший — разве я это придумал? Но хватит болтать, верно?

Кровь оборотня. Кровь вампира. Яд мантикоры. Удивительные создания, мантикоры. Но ты… Девочка, ты — звезда моего проекта! Твоя кровь будет последней…

Кровь! Снова стены кабинета, бледное лицо Рика и этот… шар. Магу в тот день нужны были не только мои силы. Ему нужна была…

— Шар был создан на основе моей крови, — я не сразу поняла, что говорю вслух сама с собой. — Если в нём — моя кровь… Значит…

Мне в руку лёг осколок стекла. Я вздрогнула, обернулась, и увидела Рика. Он стоял рядом, и мы без слов поняли друг друга.

— Попробуй, — прошептал мальчишка одними губами.

Я сделала надрез на запястье. Россыпь алых капель зависла в воздухе и медленно поплыла в сторону изумрудной смерти. Одна за другой капли исчезали внутри гудящего сгустка энергии.

— Отлично, — прошептал Рик.

То, что он стал говорить дальше, было странным набором звуков. Рик тихонько напевал, растягивая слова, держа на раскрытой ладони перстень — большой, и, наверное, очень ценный, что так не вязалось с обрывками потрёпанного шнурка. Сначала ничего не происходило, но потом тёмно-синий камень отделился от основания, и… шар медленно поплыл к нему.

— Помогите, — прошептал Рик, упав на колени, едва сдерживая мощный поток энергии, — помогите же мне! Гиззи! Гиззи, проснись!

Чара, заскулив, подошла к мальчику, и я почувствовала, как собака делится энергией! Мы с Роольдом делали то же самое, но лишь когда Гиззи проснулась…

Я так и не поняла, что сделали брат с сестрой, но… Изумрудный свет исчез! Рик упал, из его руки выкатился перстень, прямо под ноги Роольду.

— Гений, — хрипло прошептал граф. — Мальчишка — гений! Я бы ни за что не додумался…

О чём он там не додумался, я так и не поняла, но разве это важно? Кажется, мы спасены. Я выплеснула всё, что осталось, и упала без сил рядом с нашим спасителем.

Очнулась от того, что правая ладонь горела огнём, а голова больше не кружилась.

— Хватит! — поняв, что девочка меня лечит, я испугалась. — Гиззи, хватит!

— Мне не трудно! Я — сильная, — с гордостью заявило это чудо и бросилось мне на шею.

Я поцеловала Гиззи в макушку, посмотрела на порозовевшего Рика, на графа, с умным видом разглядывающего перстень, и если бы не крайне занимательный разговор этих двоих… Расплакалась от счастья!

Мы — живы!

— Почему король? — спросил граф Роольд Рика, не отрывая глаз от огромного тёмно-синего кристалла, венчающего перстень невероятной красоты. — Ты мог уйти вместе с сестрой. В любой момент! Какая разница, что будет со всеми нами? Ты мог взять с собой Анис — она тебе помогла, и ты был ей благодарен, это я понимаю. Собаку — бедный зверь тут вообще не при чём. Но… король? Ты же всё это время скрывался от ищеек его величества! Корона казнила твою семью. Где логика?!

— Не знаю, — честно ответил Рик, даже не пытаясь воспользоваться ситуацией и представить свой поступок в выгодном свете.

Видимо, это повергло графа Роольда в ещё большее замешательство, он даже перестал интересоваться перстнем:

— Ты пожертвовал жизнью! — продолжал он, — Своей. Сестры. Кроме неё у тебя никого нет. Ни единого родного человека, и ты спасаешь короля? Ты — потомок отступников. На тебе вина рода, его величество может вот прямо сейчас явиться и…

— Убью! Где этот мальчишка?!

Дверь распахнулась, и к нам вихрем влетел огненный маг — рёв камина, алые искры в чёрных глазах…

— Анис! — Эдгард поставил меня на ноги, ощупывая каждый сантиметр, — Жива? Анис…

— Задушишь, — прохрипела я.

— Прости.

Эдгард отпустил. Вовремя, потому как не хотелось бы выжить в такой передряге только для того, чтобы умереть в объятиях жениха.

— С нами всё хорошо.

Рик негромко засмеялся — похоже, у него началась истерика.

— Ты… — вспомнил про него король. — Ты что сделал? Зачем выбросил меня на ваши земли посреди глухого леса? Я не приказывал!

— Мне больно об этом говорить, ваше величество, — поклонился граф Роольд. — Однако единственный, кто поступил правильно, это юный герцог Верна.

— Что? — Эдгард посмотрел на графа так, словно у того помутился рассудок.

— Мы с вами заигрались. Потеряли бдительность и пренебрегли тем, что пришлый маг — смертельно опасен, за что и поплатились. Рик… простите, герцог Верна, выполнял свой долг — спасал вас. Мальчик спас своего короля и мою честь заодно — никогда не прощу себе того, что растерялся, замешкался… Герцог Верна, — граф повернулся к Рику. — Я ваш должник, как бы мне того не хотелось признавать.

Алые искры в глубине чёрных глаз огненного мага то вспыхивали, то гасли. Это было… красиво, но говорило о том, что королю сейчас нелегко принять верное решение.

— Того, кто кинул шар, задержали? — спросил он наконец.

— Сейчас узнаю, — граф вышел, тяжело ступая.

— Герцог, — обратился король к Рику. — Вы останетесь в приюте, или…?

— Зависит от того, какое решение вы приняли, — поклонился юноша.

— Стандартная клятва рода. Сейчас. Вы и ваша сестра принесёте её и… И герцог Верна, самый преданный слуга короля, вновь займёт своё место.

— Мой брат… он жалел, что всё произошло именно так, — тихо сказал Рик. — Он был вашим другом.

Король кивнул.

* * *

Утром я чувствовала себя совершенно разбитой. Невыносимо саднило горло, и столько мыслей в голове.

Этой ночью мне снилась… Странная такая штука, закрывающая горло. Сначала я увидела залитый солнцем двор — девочки лет тринадцати в чёрных одинаковых платьях с белыми воротничками торжественно выстроились полукругом. Каждую называли по имени, она выходила вперёд и ей вручали… Как же это называется? Там, во сне, одна строгая дама произносила это слово… «Тагес». Точно, тагес! И меня вызвали. И мне вручили. Но как всегда, я не услышала своего имени…

Сколько раз события во сне подводили к тому, что кто-то произносил моё имя, и каждый раз я не могла его услышать!

«Анис? Любимая трава тёмных? Оригинально… и с именем созвучно…»

Слова этого чудовища в капюшоне никак не шли из головы. Созвучно слову Анис… Что же это может быть за имя? Беатрис? Дерис? Гледис? Нет. Всё не то. Ничего не чувствую. Ничего не помню…

Я даже не помнила, как оказалась в спальне. За окном — день. Столько всего надо сделать — а сил шевелиться — нет. От злости на свою слабость даже слёзы навернулись на глаза. Чара фыркнула, покачала лохматой головой и вышла.

Не успела я подумать о том, что все меня бросили, как в коридоре послышались голоса, а через минуту ко мне ворвались Мири, Гиззи (девчонки держались за руки), Лия и Кара!

— Анис, — покачала головой травница. — Ну, разве так можно? Посмотри, до чего ты себя довела, девочка!

— Так получилось, — я заставила себя улыбнуться.

Меня стряхнули с кровати и Лия бросилась её перестилать. Швея ворчала, что бельё, каким бы роскошным оно ни было, надо сжечь, да не просто, а с наговором, подбросив в костёр серебристой полыни! Отчаяние и горечь, которыми пропиталась ткань, без магии не уйдут…

— И подушка, — ворчала бытовой маг, — и ночная рубашка… Снимай, живо!

Мне в руки, словно птица, полетело расшитое весенними цветами белое облачко. Я прижала рубашку к лицу — чудо! Пахнет мечтой, дарит надежду — в такой уснёшь — проснёшься самой счастливой среди миров!

— Спасибо, — выдохнула я, радуясь, что снова вижу друзей, — но мне на службу надо, — я попробовала поискать глазами платье.

Чара и Кара зарычали одновременно:

— Куда это ты собралась?

— Ррр…

— Поправляться тебе надо, глупая!

— Ррр!

— Пока не разрешу — нос из-под одеяла не высунешь!

— Не волнуйся. С детьми приюта всё хорошо, там Арм распоряжается, — шепнула мне Лия. — Оборотни с мальчишками строят полосу препятствий — будут заниматься подготовкой. Её брат — швея кивнула на Гиззи, — привёл своего учителя по контролю над магией.

— А мы клятву приносили! — просияла Гиззи, услышав, что говорят про Рика.

— Умница, — обняла я обеих девчонок.

Мири выглядела просто замечательно — глаза горят, румянец на щёчках. Я вспомнила утопающую в подушках белую безжизненную маску. Содрогнулась, и попросила судьбу хранить обеих от бед и несчастий

— И я к вам буду ходить учиться, — улыбнулась Мири.

Я кивнула.

Гиззи — непосредственный ребёнок, любящий этот мир несмотря ни на что. Удивительная способность. Мири — совсем другая. В огромных глазах какая-то светлая грусть. Так бывает, конечно, но… не в таком возрасте.

Одна — взрослая не по годам. Другая же столкнулась со злом так рано, что… Воспринимает настоящие ужасы как весёлую игру. И непонятно, что хуже. Выход один — глаз с обеих не спускать и постараться сделать для них всё, что в моих силах.

* * *

— Иди. Смой все тревоги, — бормотала Кара, отправляя меня приводить себя в порядок, — потом переодевайся, и в постель! Буду тебя лечить…

Вода. Смой все тревоги. Дай мне сил. Дай сил тем, кого люблю. А я в лес пойду. Отыщу ручеёк. Брошу в воду самый красивый цветок. Скажу тебе спасибо…

Это был чудесный завтрак! Эдгард, видимо, решил, что его невесту спасёт еда… Столько всего! Аппетит у девчонок — любо-дорого посмотреть, да и мы втроём не отставали. Потом Лия, попрощавшись, увела девочек на занятия, а я поступила в полное распоряжение Кары.

— На вот, — убедившись, что я выпила все принесённые зелья, травница достала скрученные листья Аниса, — кури. Восстановиться тебе надо.

Дым вьётся, пляшет колечками, наполняя спальню ароматом, от которого так хорошо, что петь хочется! Горло саднить перестало.

— Мне снился странный сон, — поделилась я, откинувшись на подушки. — Будто мне дают такое, — я провела ладонью по шее, — такой… артефакт. Ведьмы в моём мире его носят. Думаю, это как-то связано с голосом.

— Голос для тёмной — магия. От него зависит, какие заклинания получаются лучше. У тебя красивый голос, Анис. Редкий. Я знаю немного ведьм, что так мастерски справлялись бы с личинами. Эти, — Кара кивнула на сигарету, — тебе надо делать самой.

— Почему?

— Потому что ведьмы делают их сами. Сушат травы. Скручивают. И поют. Вот только у каждого рода песня своя. Рецепт свой. Вспомнишь песню — вспомнишь всё. Всё вспомнишь, когда сделаешь ту самую. Дым тебе всё и расскажет.

— Откуда ты это знаешь, Кара?

— Ха-ха-ха… Откуда? — травница улыбнулась.

Скрипнула дверь. Чара вернулась. Легла возле ног Кары, дала себя погладить. Лизнула морщинистую руку.

— Хороший зверь, — похвалила старушка Чару. — Волшебный…

— Так откуда ты знаешь? Про тёмных ведьм?

— А я не знаю, девочка. Я так думаю. Вот только мысли у меня не бестолковые — слишком давно живу на этом свете. И рада бы развлечь тебя да и себя тоже глупостями, но… Нет. Старая Кара говорит, как в воду смотрит. Ты воду попросила смыть тревоги?

— Да. Попросила.

— Что пообещала?

— Бросить в ручей самый красивый цветок, какой только найду.

— Значит, как поправишься, пойдём с тобой, дочка, в лес.

— В Чёрный лес?

— Придумаешь, тоже! Нечего там делать. В другой лес пойдём. В нашем королевстве леса — всем на зависть. И цветы есть, и травы. Мои запасы с твоим появлением, девочка, изрядно поубавились. Так что…

— Кара?

— Утомила я тебя! Всё. Поспать тебе надо. Вон уже и глаза слипаются.

— А почему в королевстве так мало правильно собранных трав? На рынке…

— Ну, как почему? Кто умеет травы собирать?

— Ведьмы.

— Вот. Правильно. А они где? В чёрном лесу. Сидят себе там, не высовываются. Там травы и собирают. А не ведьма разве что-то в этом смыслит?

— А… ты? Ты откуда всё это знаешь? Ты же…

— Отдыхай, кому сказала! Неугомонная… Все запасы на тебя извела, зря что ли? Спи. И зверь пусть с тобой посидит. Рядом. Хорошая собака… Всё. Пойду я!

Кара ушла. Чара легла возле кровати. Кара… Что-то она скрывает.